Не болей!

- Женя ты дурак! - пропел Даламар на мюзикловый мотив. Он выставил кучу баночек на стол и принялся растирать слабосопротивляющемуся артисту грудь какой-то мазью. - Ты думаешь, что я буду ходить к тебе каждый раз, когда ты себя загоняешь? Работаешь, так, будто возомнил себя эльфом, а ты человек. Женя молчал и только обиженно косился на свою Роль. - На выпей! - Даламар протянул флакончик из тëмного стекла. Женя понюхал - пахло, на удивление приятно. Потом глотнул и закашлялся - это была дрянная самогонка, настоянная на каких-то очень горьких травах. - Пока ты меня не играешь, но потом будешь. Ущербный и больной у нас шалафи, а мы должны быть достаточно здовы, чтобы сначала терпеть побои, потом внушать ужас. Даламар вздохнул - надоело повторять одно и то же. "Береги себя" - не милое пожелание. Уйдëт артист с роли - его не станет. Будет уже другой эльф, но не он. Страдает артист - страдает роль. Сколько таких "не в форме" выходило на сцену, совершенно теряя связь с ролью. Особенно этим грешили шалафи. - Если ты продолжишь так себя вести, я буду сниться тебе каждую ночь! - припечатал Даламар. - И что ты мне предлагаешь? Я не могу отказаться! Если бы мог, то сделал бы! Эльф вздохнул, ушëл на кухню и вернулся с уже знакомой воняющей непонятно чем кружкой. - Пей! Утром станет гораздо легче. После мерзкого эльфячьего пойла Женю как обычно стало клонить в сон. Даламар уселся рядом, на краю кровати и запел, оберегая от болезни и проклятий. Такова уж жизнь публичных людей - вокруг них многое вертится, а некоторое из этого приносит болезни. Но пока Женя играет его, Даламар будет защищать своего артиста. Эльф ушëл уже под утро, когда где-то там за зимними тучами стал заниматься рассвет.