О полезных демонах, рыжих кошках и настоящих именах

Предсказуемо тот, с кем он хотел поговорить, не спал. Есть такая особенность у служителей Смерти — сон и еда им не требуются, хотя и приносят удовольствие. — Привет, маленький повелитель, — улыбнулся Жнец из-под длинных светлых волос. — Я не думал, что вы зайдёте снова так скоро. Вы нас не любите, — в тоне послушалась нарочитая обида. — К вам я вообще никак не отношусь, — возразил доктор, присаживаясь на крышку гроба в тесной тёмной лавке, — и не я начал этот спор. — Нет, не любите вы нас, не любите, — запричитал Жнец и рассмеялся. — Зачем вы пришли в мою скромную лавку, маленький повелитель? Я больше ничего не знаю. — Знаешь, — возразил доктор, — но молчишь по каким-то своим высоким соображениям. Не важно, с тёмным лордом этим я как-нибудь разберусь сам. Ради такого я бы не стал… Жнец, подтянув подол мантии повыше, тоже запрыгнул на гроб и устроил у доктора на плече лохматую голову. От него исходила приятная прохлада, излечивающая мелкие ранки, заставляющая забыть о несовершенствах смертного тела. Смерть и боль — совершенно несочетаемые понятия. В смерти боли не существует. — Разве это не банально? Гробовщик… — протянул доктор, не решаясь озвучить настоящий вопрос. — Уж-жасно банально! В этом веке ещё не изобрели пост-иронию, так что некому даже восхититься. — Я восхитился. — Вы лишены тонкости восприятия, маленький повелитель. Эх, что за время? Одни ценители уже умерли, другие ещё не родились. Но вы же не ради этого ко мне пришли, правда? — Нет. Я пришёл из-за мальчика. И демона. — Де-емоны, — Жнец хихикнул. — Гадость, правда? Мы тут, значит, с душами возимся, каталогизируем, считаем. А они их едят. — Подозреваю, больше им есть нечего, — вздохнул доктор, — иначе бы они давно перешли на булочки с корицей и стейки. В этот раз от смеха Гробовщика стены не тряслись, но гроб слегка подпрыгивал. — Верно, маленький повелитель. Нечего. Вы знаете, что бывает, если запереть демона в этом мире без привязки к душе хозяина? За шутку про стейки я вам расскажу бесплатно. На рубеже двенадцатого и тринадцатого веков жил в Риме любопытнейший господин по имени Ченчио Савелли. Он обладал магическими силами и очень пытливым умом. Двенадцатый век был, поверьте, очень скучным, так что достаточно быстро наш Ченчио нашёл обряд призыва демонов, кое-что в нём подправил, подкрутил. И начал пачками вытаскивать демонов и гонять их по поручениям. Разумеется, безо всякого контракта. У доктора по спине прошли мурашки. Он готов был держать пари, что конец у этой истории очень скверный. — Демоны, не привязанные к этому миру душой хозяина, начали быстро сходить с ума от голода. Но Ченчио держал их, — Жнец тонко хмыкнул, — в ежовых рукавицах. Вот на такусеньком поводочке, — он свёл большой и указательный пальцы с длинными чёрными ногтями совсем близко, оставив только узкую щель. — Есть демоны не могли, вернуться в ад голодными — тоже. Поэтому они слабели, пока не начали перерождаться. — В кого? — содрогнулся доктор. — А кто у нас питается душами и выглядит невероятно омерзительно? — Фу! Ты меня разыгрываешь? — Им не хватало сил, чтобы отправиться в ад. Их нельзя убить. Но можно, если постараться, связать контрактом, и тогда получаются миленькие и довольно-таки послушные стражи Азкабана. О, если бы вы знали, как все были признательны англичанам, которые забрали дементоров себе. В Италии им были несколько не рады. — Спасибо за историю, конечно, — доктор поморщился, — никогда не хотел знать, откуда взялись дементоры. И, знаешь, всё ещё обошёлся бы без этой информации. Жнец потёрся щекой о его плечо и отстранился. Ногтями подцепил чёлку и, разделив её пополам, развёл в стороны. На доктора уставились ярко-жёлтые мерцающие как звёзды нечеловеческие глаза. — Так что вы хотите сделать с мальчиком? Или с его демоном? — Этот контракт, — тихо спросил доктор, уже догадываясь, каков будет ответ, — можно разорвать? — Конечно. В юридической практике мало чего стоят контракты, заключённые под влиянием эмоций, в ситуации, когда одна из сторон находится в состоянии аффекта. Это знают даже человеческие юристы, что уж говорить о более… Ну, вы понимаете. — Почему я чувствую подвох? — Что вы, маленький повелитель! — Жнец продолжал смотреть на него, улыбаясь так, что нетрудно было разглядеть треугольные акульи зубы. — Откуда же взяться подвоху в таком точном вопросе. Вы спросили, можно ли разорвать контракт нашего дорогого графа с демоном. Я ответил. — Как? — А как, маленький повелитель, вернуть себе душу, от которой отказался однажды? — Жнец наклонил голову. Что интересно, дурацкая шляпа и не думала шататься на его голове, а чёлка не упала на глаза вопреки закону всемирного тяготения. — Раскаяние… — Искреннее. Глубокое. Вы знаете, в чём опасность, маленький повелитель. — Раскаяние может убить. Но мальчику это не грозит. Он не успел совершить… — Вам виднее, — осклабился Жнец. — Вы его знаете. Доктор устыдился как мальчишка. Ни чёрта он не знал, и уж точно не представлял, что успела наворотить эта парочка. — Иногда зёрнышка хватает, чтобы перевесить чашу весов. Кто возьмётся взвесить? Только не я, не я. Я живу слишком тихой и мирной жизнью, мой маленький повелитель, чтобы отважиться на такие расчёты. — Я помогу ему, — уверено сказал доктор, — за руку проведу по этому пути, удержу на грани. Он та ещё заноза, характер мерзкий, но… Он надолго замолчал, подбирая слова, хотя подозревал, что Жнецу они не очень-то и нужны. — Никто не заслуживает, чтобы его душа была съедена. И уж точно ни один ребёнок. — Вы добры и внимательны, маленький повелитель, — промурлыкал Жнец и снова полез ближе, обнял за плечи. В его тоне чудилось не то предупреждение, не то намёк. На что? Контракт возможно разорвать, как — понятно, риск для графа будет, но он всё же меньше, чем риск быть сожранным демоном. — Скажи мне! — доктор слегка оттолкнул своего собеседника, заглянул в лицо. — Что станет с демоном, когда контракт будет разорван? Он вернётся в ад? Доктор думал, что до этого улыбка Жнеца была широкой. Но нет, его губы всё растягивались, а в пасть, пока прикрытую, при желании могла бы поместиться чья-то голова. — Кто считает демонов? — И всё же. — Демонам мучительно здесь находиться без привязки к душе. А голодным он не вернётся. Может, его подхватит другой идиот? Мало ли, кому в нашем сложном мире может сгодиться демон? А нет… «Демоны, не привязанные к этому миру душой хозяина, начали быстро сходить с ума от голода». — Выражайся конкретнее, — потребовал доктор. — Скажем так, — Жнец пожал плечами, — в виде стражей Азкабана они мне нравятся всё же несколько больше. Хотя… Нет, всё равно не нравятся. О, нет, подождите! Зачем вам уходить? Разве мы плохо болтаем? — Чего ты хочешь за свои ответы? — доктор спрыгнул с гроба и сцепил пальцы в замок за спиной. В этой ситуации он предпочёл бы не влезать в долги. — Прядь ваших волос, маленький повелитель. Я её буду хранить на груди. Доктор скривился, но безропотно вытащил палочку, отсёк тонкую прядку жёстких чёрных волос и вручил Жнецу. Он бы дорого заплатил, чтобы этого разговора никогда не было. Вот уж воистину, многие знания — многие печали. *** Вспоминая свою юность, доктор Эванс часто думал о том, что она, несмотря на всю боль и кровь, была очень простой. Ему не довелось по-настоящему разочаровываться, его не предавали друзья. Да, он узнал, что обожаемый наставник растил его на убой, но только в тот момент, когда уже и сам примирился с неизбежностью и необходимостью смерти. Теряя близких, перенося пытки, оказываясь в смертельной опасности, он жил в очень комфортном чёрно-белом мире. Всегда было понятно, кого любить, а кого ненавидеть. За очень редким исключением, хорошие оставались хорошими, плохие — плохими. И из двух решений одно всегда бывало правильным, а другое — ошибочным. Только с возрастом доктор узнал, что красок у жизни значительно больше, а выбирать зачастую приходится из двух зол — да ещё и одного размера. Тем не менее, принять эту концепцию до конца он так и не сумел. И оказываться в подобных ситуациях ненавидел. Может, для того и стал врачом (уже во второй раз), чтобы научиться принимать неизбежное. Не научился. Долгое общение со Жнецом подарило ему ожидаемый, но непривычный заряд энергии, тело успело восстановиться от всех недавних травм и болезней, даже колено полностью зажило. Но на сердце лежал тяжёлый камень. Вот тебе и выбор. Помочь мальчику избавиться от контракта с демоном, спасти его душу? И с большой вероятностью обречь демона, пусть и инфернальное, но живое мыслящее существо на участь, хуже которой не вообразить. Остаться в стороне — и позволить тёмной голодной твари сожрать душу умного энергичного мальчика на обед? Сжавшись в комок под одеялом на слишком большой и роскошной кровати, доктор пытался уложить в голове сумбурные заполошные мысли. Как бы он желал получить совет! Тёплый дружеский совет от людей, которые искренне его любят. Да, он давно вырос, да, он живёт уже третью жизнь, но разве это означает, что он во всём разобрался? Он с самого начала считал, что сила Повелителя Смерти досталась ему по ошибке. На его месте должен был оказаться другой человек. Кто-то рассудительный, с аналитическим складом ума, кто всегда знает, как поступить. Не он. Но, увы, ему сказали достаточно ясно, что отказаться не выйдет и передать другому нельзя. А потому здесь, на его месте, никогда не появится никого другого. Что до совета… На третьем пальце его левой руки сидело кольцо с чёрным камнем. Чаще всего ни доктор, ни остальные его не замечали, но, когда требовалось, оно всегда было на месте. Коснуться, позвать — и придёт любой из духов прошлого. Доктор погладил камень, но промолчал. Появившись, дух непременно назвал бы вслух имя, которому в этом месте и в этом времени не следовало звучать. Нет, не будет он обращаться к прошлому, которое ещё не свершилось. С этой задачкой придётся разбираться самому.