Часть 21
30 мая 2023 г., 00:02
В особняке наконец-то наступила тишина.
Джеймс едва не сбился с ног, крутясь между детьми, залечивая им мелкие ранки и несколько довольно неприятных травм. Сиэль, который на самом деле был настоящим героем дня, ведь именно благодаря его смекалке и хладнокровию почти все успели вовремя покинуть монастырь, вёл осторожные допросы. Себастьян исполнял мелкие поручения, а слуги, взволнованные и исполненные сочувствия, добавляли немного хаоса во всё происходящее.
Теперь слуги и дети вместе с матушкой Анной отбыли в поместье Фантомхайвов в пригороде — свежий воздух и удалённость от города должны были пойти погорельцам на пользу. А Сиэль считал, что, когда они окончательно отойдут от пережитого ужаса, у них удастся узнать несколько больше.
Джеймс заперся в выделенной ему комнате и только тогда осознал, что способность испытывать собственные и понимать чужие эмоции пока не вернулась. Может, и к лучшему — отстранённый профессиональный врач полезнее того, который заходится сочувствием.
Сев на пол и сложив ноги по-турецки, Джеймс взмахнул палочкой. В маленьком блюдце вспыхнул волшебный огонь — тот самый, который греет, а не обжигает. Если бы можно было зажечь такой же внутри головы.
Скрипнула и отворилась запертая дверь.
— Ах, какая жалость. Ваш обед остыл и испортился, мистер Эванс! Желаете стейк на ужин?
Джеймс покачал головой. Его телу, конечно, требовалась пища, но от воспоминаний о голоде Адского пламени тошнило. Пожалуй, пока воздержание — лучшая стратегия.
— Как минимум вам стоит выпить сладкий чай.
Демона Джеймс видел только боковым зрением, совсем расплывчато. Пора доставать очки — его неизменные минус пять на оба глаза, излеченные смертью, стремительно возвращались. Жалко, что в этом веке облегчённые стёкла и оправы ещё не изобрели, да и вообще оптика в плачевном состоянии.
Демон пропал, а вернувшись, вложил Джеймсу в руку чашку на блюдце. От чая исходил терпковато-цветочный аромат, поднимался парок.
— Вы остановили голодное пламя.
— А ты отправил своего сородича в ад. А Сиэль спас множество жизней. Это был трудный день.
Себастьян тихонько хмыкнул и спросил:
— Что вы делаете?
— Смотрю на огонь.
Зашуршало, и Себастьян уселся рядом, копируя позу Джеймса. Наклонил голову на бок, потом на другой, видимо, проверяя, под каким углом маленький огонёк в блюдце будет выглядеть интереснее.
— Сиэль спит? Он многое пережил сегодня.
— Я уложил господина в постель и оставался с ним, пока он не уснул, — отчитался Себастьян. — Он значительно сильнее, чем выглядит со стороны.
— Говоришь с гордостью.
— Разумеется. Я не хотел бы служить слабаку. А мой господин… Прекрасен.
Джеймс покачал головой, осознавая, что неспособен вникнуть в тонкости взаимоотношений этой парочки. Во всяком случае, приходилось признать, что они куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
— Нельзя остановить настоящее адское пламя, — после долгой паузы заметил Себастьян.
— Зато его можно напугать.
— Чего боится пламя?
— Пустоты.
Джеймс пошевелился, уселся удобнее, вытянув ноги вперёд и прислонившись спиной к бортику кровати. А Себастьян вдруг не превратился, а словно бы перетёк в чёрного кота с блестящей шкурой. Красивого, нюхлерно-кротовой масти. Покрутив большой лобастой головой, кот зевнул, демонстрируя острейшие клыки, сверкнул красными глазами и запрыгнул Джеймсу на колени.
Совершенно бездумно тот запустил пальцы в короткую шелковистую шерсть, принялся почёсывать и очень скоро был вознаграждён низким вибрирующим урчанием.
Этот звук, сладкий чай, тёплая тяжесть кота растапливали остатки льда, всё больше и больше возвращая Джеймса в мир живых.
***
— Знаешь, что самое интересное в этих детях? Они все волшебники. И в монастыре их не просто кормили и одевали, но и учили колдовству.
Они снова собрались в кабинете Сиэля, Себастьян принёс к чаю рассыпчатый смородиновый кекс, кажется, вторую версию, и лимонный пирог.
— Впрочем, — продолжил Сиэль, не дав Джеймсу вставить ни слова, — знают они немного. Дети бедняков, беспризорники, крестьяне. Примерно год назад каждый из них случайно встретился с аристократом. Кто-то описывает рыжеволосую даму в мехах, кто-то — солидного джентльмена в сюртуке, кто-то — священника. Ни единого совпадения. Их привезли в монастырь, дали чистую одежду, выделили кровати и начали учить магии. Самые разные знатные леди и джентльмены трижды в неделю являлись в монастырь и проводили занятия. Всегда утром. Сначала занимались со старшими, потом с младшими.
— Дети видели хоть раз двоих взрослых магов одновременно? — спросил Джеймс, ругая себя за то, что не присоединился вчера к расспросам.
— Нет.
— Оборотное зелье. Оно позволяет волшебнику принимать облик любого другого человека.
— Что ж, — кивнул Сиэль, — я не сомневался в существовании чего-то подобного, поэтому сразу понял — взрослый волшебник был только один. Или одна, не стоит недооценивать женщин.
— Детей учили, если я верно во всём разобрался, простому полезному волшебству — почистить одежду, вскипятить воду, защитить себя от дикого зверя или грабителя в тёмном переулке. Не считая наставника, они видели только матушку Анну. Сама она ни разу не брала в руки волшебную палочку и, по собственному утверждению, колдовством не владеет. Она приглядывала за порядком и следила за младшими детьми.
— Кстати о них. Не боишься, что маги-недоучки разнесут поместье по камешку?
— О, — легкомысленно отмахнулся Сиэль, — Себастьян велел слугам за ними присматривать.
Сиэль соединил длинные тонкие пальцы домиком и поверх них посмотрел на Джеймса, словно ожидал объяснений.
— Выходит… — протянул тот, — какая-то ерунда. Мы думали, что волшебник, призвавший демона, и есть наш тёмный лорд. Или как минимум — его пособник. Также мы знаем, что граф Дугалс состоял в секте тёмного лорда. Граф купил и финансировал монастырь, а по сути — школу для маленьких волшебников. Но потом некто, повелевающий демоном, послал его этот монастырь разрушить.
— И правда, — медленно проговорил Сиэль, — ерунда. Изначально я думал, что мы имеем дело с фанатиками, но, похоже, структура этой организации куда сложнее. В центре стоит упомянутый тёмный лорд. Что мы знаем о нём? Себастьян?
— Немногое. Барон Фейрфакс, цитирую, сказал, что этот человек «хочет править Британией, никак не меньше». Также, что он «чудовище» и «слишком силён, чтобы человек мог его победить». Фактом можно назвать информацию о том, что этот человек и его люди стояли за гибелью семьи Фантомхайв и намерены устранить остальных сторожевых псов королевы. Смерть семьи лорда Брендона показывает, что этот план остаётся в силе.
Демон говорил медленно, спокойно, но с некоторым удовольствием — будто хвастался нечеловеческой памятью. Джеймс, вспомнив, как он вчера урчал в кошачьем обличии, невольно подумал: «А ведь действительно хвастается. „Восхищайтесь мной, глупые люди, посмотрите, какой я великолепный“».
— Баронесса Сесил видела ситуацию иначе. Её слова: «Мы не захватываем мир, мы его спасаем. Жадная аристократия в обоих мирах создаёт искусственную изоляцию, с которой мы боремся. Нашим мирам не идёт на пользу разделение. Мы стремимся к тому, чтобы объединить магглов и волшебников и вместе построить справедливое и счастливое общество». Если позволите, господин, я отмечу, что это описание кажется мне более правдоподобным.
— Вот как? — Сиэль поднял брови. — Объясни.
— Очевидно, господин. Эти люди скрываются как минимум два с половиной года, скорее — не меньше четырёх лет. Если бы их целью было ввергнуть мир в хаос или захватить страну силой, они бы уже вышли из тени.
— Ты прав, — без особого удовольствия сказал Сиэль. — Но в таком случае, как Джеймс метко выразился, выходит какая-то ерунда. Зачем строить монастырь, а потом его сжигать?
Вдруг у Джеймса холодок прошёл по спине.
— А ведь… А ведь ты, Сиэль, изменил судьбы этих детей. Они должны были погибнуть, мне об этом сказал Жнец. Скоро будет много смертей — вот он и привёз побольше гробов.
Сиэль прищурился, устремив взгляд на Джеймса.
— Грелль сказал?
Джеймс покачал головой:
— Не называйте его так. Это решительно бессмысленно и только создаёт лишнюю путаницу.
Сиэль совершенно точно не понял.
— Он не человек. Даже не демон. Он не живой. Более того, живым никогда не был и не будет. Называя его по имени, ты сам себя сбиваешь с толку, позволяешь себе думать о нём как о ком-то понятном, доступном твоему разуму. Появляется желание торговаться, задавать вопросы, требовать ответов, доверять или, Мерлин тебя упаси, дружить.
— Друзей у меня нет. Но сведения Гробовщика были неизменно полезны.
— Потому что ему было скучно, и он играл в твою маленькую детскую игру. И второй Жнец — не обольщайся его несерьёзным поведением. От долгого пребывания среди людей они иногда едут с катушек. Считай, пробуют ещё одну игру — в людей. В этом веке он копирует эксцентричную истеричку, которую где-то когда-то случайно увидел или чью душу забрал. У них нет характеров, привычек, привязанностей и лояльности. Собственно, всё, что действительно важно для Жнецов, это соблюдение мирового порядка — чтобы живые жили, а мёртвые умирали.
Джеймс замолчал, несколько удивлённый собственной тирадой. А Себастьян негромко заметил:
— Однако вы, мистер Эванс, сами сейчас сослались на слова, кхм, истерички.
— В отличие от Сиэля, мне Жнецы врать не станут. Я говорил, у меня странные отношения со Смертью. И всё-таки это впечатляет, то, как ты сумел вмешаться в судьбу детей. Это возможно, но сложно.
Он широко улыбнулся, а Сиэль, дёрнув плечом, потребовал себе ещё кусок лимонного пирога. Но, разделавшись с ним, снова заговорил серьёзно.
— У нас есть загадочный тёмный лорд, есть некая секта, есть фанатики, вызывающие демонов и, наконец, есть создатель волшебной школы.
Джеймс покивал, а сам зацепился за очень важный вопрос: кому и зачем понадобилась школа магии? Ведь есть же Хогвартс!
Хогвартс — место необычное. Это не просто учебное заведение, а оплот магии Британии. В замке хранится одна из самых обширных в стране библиотек и коллекция мощных артефактов, до которых никогда не добирались жадные загребущие руки министерских чиновников. Директор Хогвартса во все времена был фигурой, с которой каждому волшебнику приходится считаться.
Но самое главное в сложившейся ситуации — то, что Хогвартс никогда не брал платы за обучение. Магический дар — это единственное требование, предъявляемое к ученикам, а прочее неважно. Так откуда взялись все эти дети, которых собрали в Престонском монастыре? Почему они не в Хогвартсе?
— И мы знаем, что как минимум сам тёмный лорд пытается добраться до королевы. Себастьян! — Сиэль поднялся из-за стола. — Я намерен завтра же отправиться ко двору, желаю лично сообщить о том, что монастырь в Престоне прекратил своё существование.
— Я всё устрою, милорд.
— Я бы хотел в это время поговорить с детьми ещё раз, — решил Джеймс.
— Себастьян отвезёт тебя в поместье. Думаю, мы встретимся там. Лондон меня утомляет, а визит ко двору наверняка даст немало пищи для размышлений.
Решив очень простую дилемму, Джеймс попросил:
— Будьте осторожнее с лордом Эшем. Я убеждён, что он волшебник.
— Почему ты так думаешь?
— Считай это призраками прошлого. Мне нужно несколько минут на сборы, и я готов отправляться.
Джеймс вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, но всё равно услышал мягкий баритон демона:
— Меняете судьбы людей, мой господин? Меньшего я от вас и не ожидаю.
