Niemand als du

Мишель? Серьезно? Что вообще себе позволяет этот итальянец? Йоичи так и не понял, что его взбесило больше — фамильярность итальянца или реакция Кайзера. Чем дольше длится матч, тем более взбешенным становится Исаги. Кайзер прекрасно видит это, правда, не до конца понимает причину. Вроде ведёт он себя скромнее обычного. Пусть они и вырывают победу из лап соперника, но матч всё равно оказывается слишком выматывающим для обеих команд. Кайзер, как ему кажется, заходит в душ последним, встаёт под горячую воду, млея от приятных ощущений. Йоичи он не видит, но кожей чувствует прожигающий спину, полный ярости взгляд. Он никак не реагирует — ждет, что за этим последует. Вне поля и тренировок Исаги слишком скованный, сдержанный и грубый. За спиной раздаются резкие босые шаги, крепкая ладонь хватает Михаэля за плечо, разворачивает рывком. Брюнет оказывается под тугими горячими струями, фыркает, толкая Кайзера вперед, тем самым впечатывая спиной в стену. Йоичи вжимается в крепкое тело своим и смотрит прямо в наглые голубые глаза. Михаэль ничего не делает, не трогает даже, нарочно издеваясь. Он многое позволяет нахальному нападающему. Иногда даже слишком многое, из-за чего внутри поднимается желание осадить наглеца, напомнить чертовке его место. — Значит, Мишель, да?! Злое шипение в губы вызывает улыбку. Кайзер душит смех внутри себя, потому что… ну это правда смешно. Кто бы мог подумать, что мальчишка способен на ревность. А главное — к кому? К бесячему до зубного скрежета золотозубому ублюдку Лоренцо. Не к Алексу, вечно находящемуся рядом, а к грёбаному итальянцу, которому очень хочется свернуть шею. — Ревность — разновидность чувства собственности, слышал об этом, — произносит Кайзер. Он не помнит, кто сказал это: может француз, может англичанин. Да и неважно. Важно то, как гневно раздуваются крылья чужого носа, как сжимаются в тонкую линию чужие губы, как в синих глазах сверкает колкая ярость и чувствуется одна единственная мысль — прикончу. Кайзеру этого достаточно. Он ухмыляется, поддаёт вперед, сокращая расстояние между губами до минимума, скользит по ним кончиком языка, прикусывает нижнюю, раздвигает, проходится по кромке зубов и впивается в чужой рот жестким, требовательным поцелуем. Свободную от чужой хватки руку кладёт на затылок, не давая брюнету отстраниться. Йоичи отвечает, борется, стараясь перехватить инициативу, но здесь у него шансов ещё меньше, чем на поле в борьбе за мяч. Здесь они один на один. В итоге он сдаётся. Капитулирует, уступая требовательным губам, отдаётся чужой власти. Выпускает из хватки плечо, опирается обеими ладонями о стену. Кайзер скалится в поцелуй, скользит пальцами освобожденной левой руки по крепкому прессу вверх, легонько сжимает шею и чувствует, как тело Йоичи рефлекторно дёргается, пытаясь освободиться из его хватки. Попытки тщетны. Михаэль выпускает из плена чужие губы, позволяя немного отстраниться и отдышаться. Рук, впрочем, не убирает. — Готов к следующему раунду, маленький эгоистичный принц? — Кайзер притягивает Йоичи к себе вплотную, большим пальцем гладит кадык, крепче сжимает чужой затылок. — А ты, король? — Исаги обвивает одной рукой его талию, пока вторая скользит от груди к паху. Ответом ему служит недвусмысленная ухмылка.