сделай мне больно…снова

Каждый день вспоминая твои рыжие волосы, я чувствую, как мой разум окутывается темнотой, сравнимой с чем-то тягучим, болото? Ты как призрак, оставивший на мне печать любви и смерти… Снова и снова окутываясь в воспоминания моего эгоизма, я думаю, как я мог так поступить с тобой… этот ужас, мои ребра трескаются от боли. 1999 woodstock. Место где нам суждено было встретиться вновь, да, Дэйв? 83 год не должен был обернуться так для нас, я готов был подарить тебе весь мир, не сказав тебе об этом, но я не был готов к твоей темной сущности, что поглотила мою душу, мой здравый смысл. Что-то в тебе не давало мне покоя, как магнит, как прекрасная иллюзия, зовущая вслед за собой, когда где-то там, за этой иллюзией, я шел за тобой по разбитому стеклу, по раскаленным углям… Шагая по иголкам и держа тебя в своих объятиях, ты как ангел смерти, подаривший мне последний поцелуй, такой кровавый и желанный. Наша встреча в коридоре, мое сердце остановилось, когда я увидел твой дьявольский силуэт, смотрящий на меня с ненавистью. Эти глаза, наполненные желанием, желанием мести, таким же огненным, как твои пряди, и они же волнистые, резкие как твой характер. Мое неуверенное «привет», которoe было раздавлено твоими уверенными вибрациями и наглой ухмылкой. Мне было так все равно, я чувствовал, как ты мне нужен, словно наркотическая зависимость, я желал тебя всем существующим, ты был мне жизненно необходим. То, как ты начал разгораться, точно лесной пожар, как атомный взрыв, как что-то уничтожительной силы. Я был достоин того, что ты сказал, каждое твое оскорбление я принял как должное, ведь в этом взгляде была и обида, обида брошенного всеми в этом мире человека, а я стоял и смотрел на пожар, обжигающий меня, зная, что останется много шрамов, но мне надо было дать тебе затихнуть, чтобы прикоснуться и вновь почувствовать тебя. Твое тяжелое рваное дыхание, пульсирующие вены от злости, огонь рассеивался, превращаясь в ядовитый дым, такой горький и …родной? Когда ты схватил меня за рубашку, впечатав в стену, ожидая бурю и удар, я лишь почувствовал как ты сползал, обмякший в слезах. Чувствуя тебя снова, я обнял тебя, зарываясь в твои мягкие волосы, а мои пальцы аккуратно скользили у тебя на затылке. Твоя теплая душа отражала всю боль, которую ты испытывал, и я готов ее принять, облегчить твои страдания, Дэйв. Это удушающее и сладко ядовитое чувство, когда ты примкнул к моим губам, весь мир исчез, я наслаждался моментом, взрываясь изнутри, твои мягкие губы и мои руки, бесцеремонно гуляющие на талии, то и дело скользя под белоснежную рубашку, поглаживая твою фарфоровую кожу. Как мы были уже в более незаметном месте, как комната заполнилась раскаленным воздухом. Твое хриплое дыхание у меня на шее, твои бесполезные попытки сдержать стоны… Такие сладкие и звонкие, я чувствовал, что схожу с ума, когда они ласкали мои уши. Этот момент, когда я, нависая над тобой, видел то, что хотел бы никогда не забыть, когда я смотрел на твой образ с расстегнутым торсом, когда твоя нижняя часть была полностью обнажена и подвластна любым моим действиям, как ты извивался, желая большего когда я дразнил тебя, кусая твои бедра, и эти алые засосы смотрелись на твоей белоснежной коже как украшения… Или то, как ты изливался на мне, крича мое имя, оно вылетало с нежностью, просьбой о большем… Я дам тебе это Дэйв, я заставлю тебя умолять меня прекратить эту пытку страсти, потому что все, что накопилось во мне… Ты не выдержишь физически. Знаешь? Мне кажется что это все сон. Но даже самый прекрасный сон не может быть столь же волшебным, как время проведенное с тобой. — Я люблю тебя… — Я тебя тоже…