Парное плетение

По нехоженой тропке суженой

Через лес, через лес, через лес

Нам домой дойти бы до ужина

Без чудес, без чудес, без чудес.

(Агата Кристи — Огоньки)

— Едрить твою ману! Глеб удивлённо обернулся. Сашка, его стажёр, недоверчиво рассматривал содранную рвано-щерблёной полосой кожу на носке новенького чёрного ботинка. — Всё нормально, Саша? — Да споткнулся вон, — стажёр дёрнул по-детски округлым подбородком вниз, на змеистую развилку тополиных корней, бугрящихся под вздыбленной плиткой, зло резюмировал: — Зараза! — и тут же смутился: — Простите, Глеб Яныч. Глеб качнул головой. Здешняя парковка, конечно, мало походила на идеально асфальтированную площадку с чёткими линиями жёлтой разметки перед Главным Управлением СКОМа. Впрочем, как и всё остальное. Местное СКОМовское отделение ютилось в двухэтажном кирпичном здании старой застройки, и, насколько Глеб успел заметить по дороге, другая застройка в этом городишке отсутствовала. Разве что имелась где-нибудь в центре, но осматривать архитектурные достопримечательности желания у Глеба совершенно не возникало. Мано-напульсник под кожей на запястье согласно мигнул белым, когда Глеб поставил джип на сигнализацию. Прежде чем одёрнуть рукав куртки, он скользнул глазами по шкале закачки. Полная. Ну да, перед отъездом ведь закачался. Глеб взбежал по выщербленным ступенькам крыльца, потянул на себя грязноватую ручку пластиковой двери, и сопровождаемый оживлённым топотом свежеоцарапанных стажёрских ботинок, шагнул в тускло освещённый холл. Едва глаза свыклись с недостатком света, как в нос вдруг пахнуло табаком, кофе, огурцом лосьона после бритья, и Глеб обнаружил, что его уже сжимают в крепких медвежьих объятиях, от души хлопая по спине. — Глеб! Машину твою увидел и сразу вниз! Ну, здравствуй, дорогой! — басил Кравцов прямо в ухо, продолжая прижимать Глеба к груди, потом, наконец отстранившись, заглянул ему в лицо. — А я смотрю в приказ: ты — не ты. Фамилия твоя вроде, но аж целый майор! Глеб с любопытством уставился в ответ. Его бывший однокурсник Иван Кравцов погрузнел, обзавёлся морщинками у глаз, прядями седины в густой чёрной шевелюре и шитыми золочёной нитью подполковничьими погонами. Ну что же, и Глеб не молодеет — виски у него белым припорошило лет этак пять назад — а что до званий, то характером он не вышел для успешного продвижения по службе. — И я тебя рад видеть, Вань, — искренне признался Глеб. — С назначением, начальник! На поздравление Кравцов отчего-то скривился, будто съел незрелую сливу, но потом снова заулыбался, хлопнул Глеба по плечу: — Здорово, что именно ты к нам! — и кивнул на притихшего за его спиной Сашку. — Помощник твой? — Стажёр. — Ну, пойдёмте в кабинет. Кравцов широко зашагал впереди, и Глеб последовал за ним по коридору мимо дверей с квадратиками зелёной краски на местах отсутствующих табличек. Стажёр на ходу крутил головой, во все глаза разглядывая редких посетителей, ожидающих приёма у безымянных дверей. Трое, насколько успел заметить Глеб, были людьми, остальные — магики. Причём Глеб сказал бы довольно любопытной видовой принадлежности. — Глеб Яныч, — наконец не выдержал стажёр, робко тронув Глеба сзади за плечо, — там, кажется, лешак сидит. Честное слово! Глеб усмехнулся. В большом мегаполисе некоторые виды магиков почти не селились, зато в удалённых уголках области, в глубинке, на периферии такого фольклора было полно. — Общую классификацию магиков в Академии учил? — Глеб пропустил его на лестницу вперёд себя. — Вспоминай, стажёр. Пригодится. — Учил, — понурился Сашка. — Но там же три тома мелким шрифтом — всех чудил не упомнишь. Глеб поморщился — царапнуло чудофобным термином. — Магиков, Саша. Всех магиков не упомнишь. — Ну, этого добра у нас хватает, — не оборачиваясь, подхватил Кравцов и тут же пояснил: — Леса здесь кругом, деревенек полузаброшенных рассыпано тут и там, и совсем глухие места есть, топи. Так чего только оттуда не приходит. Второй этаж отличался от первого разве что наличием разлапистого фикуса в деревянной кадке, одиноко торчащего у стены где-то в середине коридора. Кравцов почти сразу же толкнул одну из одинаковых дверей без таблички, и они оказались в просторном кабинете с длинным конференц-столом по центру. Жестом пригласив их садиться, сам Кравцов опустился в кожаное кресло в торце стола. Из рамки над высокой кресельной спинкой на Глеба взглянул огромный СКОМовский глаз-эмблема их службы; на месте зрачка в глазу вращались свёрнутые в кольцо стрелки, почти кусая острые вилочки собственных хвостов — ну да, символ куда уж буквальней: контроль за оборотом магии, в простонародье маны. Для чего Глеб, собственно, и приехал — контролировать оборот, — а именно выяснить натуру недостачи маны в местном резервном хранилище. Поэтому, отказавшись от предложенных чая-или-там-кофе, он перешёл сразу к делу. С материалами Глеб уже ознакомился раньше и теперь слушал последние уточнения с личными комментариями к ним Кравцова, пробегая глазами свежие рабочие протоколы. Так. Пока отрабатывались две самые явные версии: либо химичат в отчётах по забору маны, либо утечка происходит по пути в хранилище. Документы от станции забора вроде в порядке и на перекачке контроль жёсткий — наблюдатели там меняются регулярно — только на выходе всё равно недостача. — Вот такая чудовщина у нас тут творится, Глеб, — подытожил Кравцов. — Что думаешь? Глеб в раздумье забарабанил пальцами по полированному краю стола. — Ну вот скажи, у вас ведь тоже воруют, в культурной столице? — сделал вторую попытку Кравцов. Глеб хмыкнул. В культурной столице, как и везде, воровали. Культурно, зато случалось и цистернами. Здесь недостача ерундовая конечно, с масштабами мегаполиса не сравнить, но всё же кража казённой маны — не шутки. Тот, кто приворовывает ману здесь, не наглеет, берёт аккуратно, понемногу. Интересно, зачем? И куда её сбывать, казённую? Там же защитные присадки, их любой тестер выявит. Значит, либо для личного пользования, либо налажены подпольные каналы сбыта, и последнее — уже преступная схема. Глеб открыл было рот, чтобы поделиться соображениями, но в дверь поскреблись и в неё тут же просунулась лохматая пучеглазая голова с широким землистым лицом в обрамлении грязной, усеянной мелкими ракушками бороды. Глеб вскинул брови, рядом с ним ойкнул стажёр. — Мне бы это… на учёт стать, — пробулькала голова, капая на линолеум зелёной жижей с бородищи. Кравцов вздохнул как-то обречённо. — В отдел регистрации пройдите. До конца коридора, дверь с окошком направо. Потом взглянул на Глеба и виновато развёл руками: — Таблички на дверях меняют, вот и заходят куда попало, — Кравцову явно стало неудобно за бардак в отделении перед опером из Главного Управления, пусть и давним другом, и добавил он совсем смущённо: — Хотя этот читать вряд ли умеет. Глеб бросил беглый взгляд на округлившего глаза стажёра и снова вернулся к разговору: — Так что дали рейды? — Почти ничего, — отмахнулся Кравцов. – Так, по мелочи выявили кое-какие нарушения. Но рейды мы ещё продолжаем. Как раз вот сегодня плановый, через час. Хочешь посмотреть? Глеб не хотел, но это было необходимо, чтобы быстрее вникнуть в обстановку и оценить методы работы местных коллег. Он обернулся к стажёру и на всякий случай поинтересовался: — У тебя как с закачкой? — Фул, — сверкнул зубами Сашка. — В управлении ещё закачался. Глеб поморщился от очередного новомодного словечка и кивнул Кравцову: — Едем. Только вот что, Вань, ты нам машинку выдели неприметную, без СКОМовских знаков. Хотелось бы хоть на время сохранить инкогнито. — Не вопрос, сейчас будет, — закивал Кравцов. — Давай тогда, жду после рейда на разбор полётов. Когда они вышли в коридор, уже знакомый болотник топтался возле наконец найденной нужной двери и что-то бубнил в недра низкого окошка. Оттуда ему раздражённо отвечал высокий женский голос. — Говорю же: болото родное давно осушили, — гудел болотник, навалившись на хлипкий подоконный столик. — Где же я возьму справку-то? Голос в окошке не сдавался: — Нет справки — нет учёта! Сколько раз объяснять? К идентификаторам записывайтесь на подтверждение личности! Первый этаж, восьмой кабинет. Болотник повздыхал, потоптался ещё у двери с неприветливым окошком, и уныло заковылял по коридору к лестнице, оставляя на линолеуме мокрые следы с каёмкой бурой тины. Глеб даже не понял, откуда вдруг материализовалась уборщица в синем комбинезоне, и широкими взмахами швабры принялась энергично затирать мокрые кляксы следов, сварливо бормоча себе под нос: — Повылезают из своих болот… и ходят тут, ходят… топчут по помытому. — Так мало того, только из болота вылезут и сразу им регистрацию подавай! — с готовностью подхватил голос из глубин окошка. Прежде чем шагнуть на лестницу, Глеб обернулся. Под щедро намоченной тряпкой пол просыхал моментально, исходя тонким голубоватым маническим паром. Наверное, не всё так плохо у Кравцова в отделении, раз выделяют казённую ману и на хознужды. *** Глеб захлопнул дверцу машины и вдохнул полной грудью запахи близкого леса. Кофейня "Корица и мята", возле которой остановилась их старенькая шкода, находилась на самой окраине, почти на границе города и подлеска, где вовсю уже хозяйничал поздний апрель: всё цвело, пахло, зеленело. — Глеб Яныч, — стажёр нерешительно мялся рядом, — водила говорит, что рейдовая группа уже подъезжает. Подождём? Глеб бросил взгляд на дверь кофейни, обвёл глазами совершенно пустую парковку перед крыльцом. М-да. Время рейда выбрано не слишком удачно — кого тут проверять в четыре пополудни? Хотя, возможно, здешние магики передвигаются исключительно пешком, и кто знает особенности местного менталитета. — Давай-ка зайдём, — решил Глеб. — Мы в штатском, так что… — он потянул за уголок жёлтую корочку удостоверения, но тут же решительно утопил его поглубже в карман, — ...так что давай пока без ксивы. И Саш, там скорее всего контингент разный будет, ты не глазей слишком явно. Колокольчик над дверью приветливо звякнул, в лицо пахнуло ароматами кофе, карамели и, как обещала вывеска снаружи, корицы с мятой. Глеб огляделся. Как он и предполагал, почти пусто. И, кажется, люди с магиками в одном зале? Любопытно, хотя не такая уж редкость. Глеб выбрал столик у окна, откуда хорошо просматривался зал и кусочек всё ещё пустующей парковки перед кофейней. Не успел стажёр пристроиться напротив, как от стойки к ним уже заспешила миниатюрная девушка с блокнотиком в руках. А вот это тоже любопытно. Охотником до женской красоты Глеб никогда не был, ценителем — да, поэтому сложив все детали в одну картину — восточная внешность, миндалевидные глаза и розовые, гладко уложенные волосы — мысленно присвистнул: какая экзотика в таком захолустье. Девушке так и тянуло улыбнуться, но она улыбнулась Глебу первой, принимая заказ на два чёрных кофе со сливками. Кофе оказался в меру ароматным, в меру жгучим — правильным, и Глеб с удовольствием потягивал его, ненавязчиво оглядывая посетителей. Двое у окна — люди; особы, шепчущиеся у барной стойки, похоже, кикиморы, но так сразу не поймёшь; и ещё три одиночки: хмурый леший, томная полуденница в венке из колосьев и маков, да вроде бы домовой-подросток. Пока Глеб незаметно идентифицировал присутствующих, его стажёр уставился в упор на парочку молоденьких трясовиц за столиком напротив. Трясовицы, как им и положено по натуре, исходили частой дрожью, мелко позвякивая острыми зубками о края стаканов. Стажёр же делал то, что ему положено не было: совершенно явно глазел. Глеб собрался было его одёрнуть, но тут сам почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Смотрели из закутка за барной стойкой. Точно. Столик у запасного выхода, который Глеб сразу не приметил. Пышный букет тюльпанов на краю стойки мешал рассмотреть неизвестного наблюдателя получше, и Глеб слегка подвинулся влево. Серебро тонкого капюшона, короткий кудрявый локон цвета дубовой коры, резко очерченный подбородок. Кажется, парень. Ещё немного левее. Из глубины капюшона расплавленным оловом на него сверкнули глаза, и Глеб невольно вздрогнул — парень, но точно не человек. А потом он всё смотрел и смотрел, не в силах оторваться, отвернуться, пока не стало казаться, что из оловянных глаз к нему осторожно, точно пробуя на прочность воздух, потянулись невидимые паутинки, оплетая, утягивая за собой. Глеб непроизвольно подался вперёд, но громкий шёпот стажёра выдернул его обратно в реальность: — Глеб Яныч, а это кто? В этот момент колокольчик тревожно дзынкнул, дверь распахнулась, ударив о стену, и над ухом у Глеба грохнуло: — Всем оставаться на местах! Работает СКОМ! Готовим документы и индикаторы к сканированию! По залу пронеслось расстроенное “ууууу”, и Глеб едва удержался, чтобы не присоединиться к недвусмысленно выраженному общественному мнению. Дальше он скорее машинально отмечал действия рейд-группы, стараясь не потерять из виду столик у запасного выхода. Отрывистая перекличка голосов словно повисла в воздухе, наполнив нестройным гулом небольшой зал кофейни. Двое парнишек-сержантов сверяли документы, третий вносил данные в графлёный бланк, пришпиленный к переносной планшетке, а четвёртый, постарше, — старлей, заметил Глеб — СКОМовским Глазом сканировал камни-индикаторы браслетов на нехотя протянутых ему руках магиков. — Так. Домовой. Десять манов. Полный. Внеси в протокол, Воронов. — Принято. — Кикимора. Двадцать семь. Полная. Ты сдавать должна? Да? А почему полная? — Семнадцать манов. Ты кто у нас? Полевик? Полный значит. — Что за…? Давай ещё. Какого лешего?! Да не вас, дедуля. Ну не трясись ты! Глаз индикатор твой не читает. Тоже полная вроде. От столика в глубине зала присвистнул старлей: — Сорок девять! Ничего себе уровень! И тоже полна коробочка. В чём дело, уважаемая? — Так закрыто у них с утра, — полуденница томно повела плечом, поправляя венок в волосах. Вышитая рубашка на её груди туго натянулась, и старлей сухо сглотнул, напомнив уже тише: — Так на станции забор и после обеда. — А мне после обеда никак, разве не знаешь? — полуденница наматывала на пальчик светлый локон, откровенно разглядывая порозовевшее лицо проверяющего. Старлей захлопал глазами, дёрнулся, и, развернувшись на каблуках, заорал в направлении коллег: — Да тут все по ходу полные! Воронов! Оформляй протоколы, будем разбираться! В общем мельтешении и сутолоке Глебу наконец удалось выхватить взглядом интересующий его столик в укромном закутке. Пусто. Опрокинутый стул на полу. Приоткрытая дверь. Ускорение маной сработало почти на уровне инстинктов, и Глеб в два прыжка оказался у двери запасного выхода, слетел по ступенькам, слыша, как сзади поспешно затопали ботинки стажёра. На улице заозирался — куда же он делся? — и почти случайно ухватил глазом слабый проблеск серебра на зеленеющем фоне деревьев. Парень торопился к лесу. Высокий, чуть нескладный, в мешковатых рваных джинсах и серебряном худи. Кто же, чёрт возьми, такой? Глеб смотрел ему в спину, и что-то вертелось в голове, просилось на язык. Похоже, вспомнить классификацию магиков и ему не помешает. А неклассифицированный вдруг обернулся, сверкнул оловом глаз из-под капюшона, то ли улыбнулся, то ли оскалился. Острый язык его мелькнул во рту между удлинённых клыков, и в груди у Глеба ёкнуло, а воздуха тут же перестало хватать. — Глеб Яныч… — севшим голосом позвал из-за плеча стажёр, — …это что, упырь? Парень исчез в зарослях лещины, а Глеб только хватал ртом воздух, глядя как ветки слабо качаются ему вслед. Накатила дурнота, сдавило тисками горло. А ещё мнил себе, что не чудофоб. Глеб дрожащими пальцами нащупал мано-напульсник на запястье. Аптечка. Активация. Мана потекла под кожу, притупляя приступ, гася волну гадливости и страха. Едва ворочая деревянным языком, Глеб наконец выдавил: — Хуже, Саша. Это оплетай.