Pull me under...

Мадаре было скучно. Вернее, не совсем так. Скорее, он был обеспокоен. И измучен. Ему снова пришлось иметь дело с глупостями Хаширамы, и всё, чего он сейчас желал, — это пойти домой с Тобирамой и уткнуться лицом в его грудь, дабы справиться с накопленным стрессом. К сожалению, Тобирама был неумолим. — Мадара, если ты собираешься остаться здесь, можешь найти себе какое-нибудь занятие? Я уже говорил тебе, что через двадцать минут у меня назначена встреча с главой клана Нара. И я не собираюсь откладывать её, только потому что ты, цитирую твоего брата, мог «помацать мои сиськи, чтобы успокоиться». — Я мог бы сделать это раньше, если бы ты не был таким упрямым, — проворчал Мадара со своего места на подоконнике. Если быть до конца справедливым к Мадаре, он вернулся с миссии недавно — и только потому, что им удалось убедить своего клиента (и Совет) отпустить Мадару вместо Изуны. И пока Мадара не раскрыл детали миссии, Изуна был в бешенстве. И это означало, что с тех пор, как он вернулся, Мадара просто нуждался в Тобимаре — нуждался в том, чтобы быть рядом с ним. Нуждался в том, чтобы прикасаться к нему. В каком-то смысле, Мадара гораздо лучше понимал своего отца. И Тобирама знал, — они оба знали, что у них ещё есть работа, которую им нельзя откладывать только потому, что Мадаре крайне необходимо время для отдыха. Мадара понимал, конечно, понимал. Но это не означало, что он собирался позволить этому остановить его. И тот факт, что Тобирама одет в хакама, всегда заставлял его действовать. Ведь когда Тобирама носил хакама, это обычно означало — Мадара получит удовольствие. За исключением сегодняшнего дня. Поэтому он сделал то, что у него получалось лучше всего, дабы показать, что не шутит: он дождался, пока Тобирама посмотрит на него, медленно собрал волосы в хвост завязывая. Он даже не пытался быть непринуждённым, вместо этого лишь пристально смотрел на Тобираму. Тобирама вздохнул, на его губах появилась лёгкая улыбка, когда он отодвинул стул и раздвинул ноги в приглашении, которое Мадара с готовностью принял. — Иди сюда, малыш. Думаю, ты был достаточно терпелив. Мадара терпел это ласковое обращение в очень специфических ситуациях. Секс в офисе был одним из них. И только потому, что Тобирама использовал это слово только для инициации. Мадара слез с подоконника и направился к Тобираме. По натуре он не был податливым — для этого требовалось доверие, которого мало кто мог заслужить. И Тобирама был единственным, кому он доверял эту часть себя. Он опустился на колени рядом с Тобирамой, опираясь на протянутую руку того, наслаждаясь простым прикосновением и тем, как большой палец Тобирамы коснулся его скулы. — Хочешь согреть мой член, пока я работаю перед встречей? Или ты предпочтёшь заняться более откровенными вещичками? Если так, боюсь, у нас не хватит на это времени, так что предлагаю оставить на вечер. Согласен? Мадара кивнул, задумавшись. У него было представление о том, чего он хочет, хотя был уверен, что за это его накажут. И он с нетерпением ждал этого. Мадара наклонил голову, чтобы поцеловать ладонь Тобирамы. — Я хотел бы отсосать тебе, — прошептал Учиха. — Заставить тебя излиться мне в рот… Пожалуйста, — он серьёзно поднял глаза, и тепло разлилось в его груди от улыбки, которой одарил его Тобирама. Он разыгрывал это? — Безусловно. Было ли ему не всё равно? — Ни в коем случае. — Конечно. Только не забывай о времени, хорошо? Мадара кивнул и принял протянутую ему Тобирамой подушку, прежде чем устроиться под столом. Этот стол был очень полезен, так как закрывал и скрывал от посторонних глаз. Здесь темно, и это расслабляло. Он чувствовал себя в безопасности. Медленно Мадара устроился между бёдер Тобирамы и осторожно расстегнул хакама. Левой рукой Тобирама провёл по волосам, стараясь не распустить хвост, и Мадара радостно заурчал. — Мадара? — голос Тобирамы был ровным, успокаивающим. Он хмыкнул в ответ. — Используй только рот. Ты можешь держаться за меня. Если потребуется перерыв, сожми один раз. Нажми дважды, чтобы дать согласие или сказать: «да». Хорошо? — Мадара коснулся дважды. — Отлично. А теперь устраивайся поудобнее, малыш. Помни, ты можешь остановиться в любой момент. Мадара дважды притронулся, давая понять: он приступил к действиям. Обвив руками бёдра Тобирамы, дабы было удобно, медленно провёл дорожку поцелуев вверх. Он двигался нарочно медленно, закрыв глаза и сосредоточившись исключительно на дыхании Тобирамы, слабом шорохе кисти по бумаге, ощущении свободной руки в своих волосах. Наконец он нашёл свой приз и запечатал лёгкий, словно пёрышко, поцелуй на члене Тобимары, вдыхая его и наслаждаясь нежностью кожи. Очень медленно он взял головку в рот. Мадара расслабил область челюсти, и дыша через нос, погрузился в процесс со всем удовольствием. Он был во тьме, окружённый Тобирамой — его чакрой, его телом, его теплом, его запахом, его вкусом, его тяжестью на языке. Он подумывал предупредить любимого, — что не сможет и не хочет останавливаться и делать того, что обещал. Рука в его волосах была нежной, а голос Тобирамы звучал издалека, как раскат грома по земле. — Просто расслабься, малыш. Ты очень хорошо справляешься, всё в порядке. Можешь отдохнуть. Мадара смутно ощущал, как чакра Тобимары омывает его, — он расслабился под её мягким напором. Время не имело значения, он находился в безопасности в темноте, полностью окружённый Тобирамой. Его дыхание замедлилось, глаза остались закрытыми, и он окончательно расслабился.