Gespräch der drei
Ромашки… Ромашки…
Трупы и костяшки.
Могилы и кресты,
Не вскрикнешь больше ты.
Выкопаем яму —
Как люди тебе рану,
Отрежем трупу пальцы —
Я видел, как ты скалился.
Полезут черви в рот,
И волком взвоет тот,
Кто был ебланом тупорылым,
Кто сам себе могилу вырыл.
Будет слышен лязг пилы,
Кровь взовьëтся до Луны.
И под кровом тёмной ночи
Вырежу на лбу я очи.
Оболью всё керосином,
Подожгу — будет красиво.
Пусть сгорят они до тла,
Эти падшие тела.
Вскрою я один из трупов —
Сердце вырву из груди,
Оно мне нужно, как и ты.
Выпущу тебе кишки,
Кину плоть в свиной загон,
Вылью на неё фреон.
Растворил патлы и кости,
Вурдалаки тут, как гости —
Рвут цветы с могильных плит,
Приносят остеомиелит,
Ничто тут счастья не сулит,
Уж лучше был бы гепатит…
Или упал метеорит,
И наконец всë прекратил.
Или замучал бы гастрит,
Тогда бы я им отомстил,
И мертвецов бы натравил
На всех гандонов, кто имел
Хоть каплю наглости кричать,
Пиздеть о том, где мне харкать,
И говорить, где я не прав,
О том, что нет у меня прав,
О том, как мой ужасен нрав,
О том, что мир мой столь кровав.
И хули им так говорить,
Не зная, что и как спросить?
Зачем живут они вообще?
Ведь твари сдохнуть проще.
А помирать никто не хочет,
Тогда их надо закопать…
А чтоб не слышать боли стон,
Гуляю я пешком в притон.
Суки, бляди, наркоманы,
Кто возводит эти храмы?
Кто посмел свергнуть Перуна?!
Burzum тянет метал-струны.
Они кричат, словно их жгут,
Выблёвывая органы…
И мимо ложку пронесу,
Всё разливая на полы.
Рассыпая порошок
На дубовые столы,
Я надеюсь, я молюсь,
Ко мне придёшь вновь ты.
И ты живой, и ты без ран,
Без крови в глотке,
Что хлюпает так громко…
Со стуком сердца,
Что трещит, как шестерёнка…
Твои руки взять хочу,
И не видеть шрамов,
В волосы ладонь пустить…
Ты ушёл так рано.
Помнишь светлые моменты?
Я разрыл могилу…
Вырезал бы всю семью,
Но быстрее сгину…
И мотив Heirate mich,
Ничего не сделать…
Рву я кожу, как салфетки.
Ты пойми, мне очень жаль,
Ничего не сделать…
Сколько бы не драл я плоть,
Боль не утихает…
Вся душа, как тот терновник,
Быстро угасает…
Боль не утихает…
Всё бессмысленно давно,
Криков ты не слышишь.
Ты не слышишь вопль мой,
Я — как тихо дышишь.
Я не слышу тишину,
Но вижу эту пустоту…
Иногда удар лопаты,
Что ударилась об гроб…
И звук мне в уши сильно бьёт,
Я вспомнил наших сердец стук,
Они ведь бились в унисон,
Об этом только смутный сон.
Пробил я крышку, разломал,
Как давно тебя не видел…
Разве что сейчас в крови,
Тогда себя я ненавидел…
Я вспомнил ужас твоих глаз,
Я вспомнил крик,
Удары, нож,
И твоё слабое: «Не трожь».
Как пронзил твою я плоть,
Как лезвие проникло под ребро…
Тебе никто не мог помочь,
Ведь я решил, что ты моё…
Я понял,
Понял, что я натворил,
И слезы хлынули из глаз,
Ведь я любовь свою убил.
Зачем-то на тот свет отправил,
Думал, будет так прекрасней…
А в итоге всё испортил.
Для тебя я стал ужасен?
Я останусь без ответа,
И не будет с неба света,
Что откроет мне глаза,
Что подарит твои мысли,
За тебя всë объяснит.
Не будет больше ничего…
Холодное гнилое тело…
Когда-то пламенем горело…
А теперь вместе с червями,
Лежу я в этой сраной яме…
И я хочу тебя обнять,
Стать таким же, как и ты.
Пусть умру я, ничего.
Мне есть теперь куда идти.
Идти к тебе, чтобы найти…
Идти туда, чтоб извиниться…
Пробить ту стену, что дымиться…
И стать единой чёрной массой…
И сделать это обязался,
Как только вырезал ребро,
Я немо клятву тебе дал.
Убить. И самому погибнуть.
И это бремя мне не скинуть,
Сквозь толщу лет оно растёт
И мне покоя не даёт.
Настал тот миг всё воплотить,
Вот и лежу теперь с тобой.
Смотрю в открытое я небо,
И слышу твой ответ немой.
Что-то бьёт по черепной коробке,
Словно была бутылка водки…
Вовремя пришёл убийца,
Я успел с телом проститься.
Я могу идти к тебе,
Не держит мясо на Земле.
Открой глаза, любовь моя,
Теперь мы вместе на века…
Но только я не рассчитал,
И на девятый круг попал…
Мои здесь вечные терзанья,
Я чувства ранил — наказанье…
Пока в агонии метался,
В могилу как-то закопался…
Слышал скрежет по металу,
И как стекает с раны кровь…
Кромсанья, боль, и куски плоти,
Слышал, как ломают кости…
Слышал тихое хрипенье и тяжёлое сопенье…
Рядом мелькал силуэт и дрожал,
Блестели глаза в лихорадке,
Он резал вены и приближался,
Вытер нож о фартука складки.
Всех рассёк, кто рядом был,
О родных не позабыл,
Достал живых, достал и трупы,
Не отдыхал он ни минуты.
И медленно он шёл теперь,
Всё шаг за шагом к новой цели.
Хрустели ветки под ногами,
Пока он не встал на месте.
Что-то его привлекло,
Хотя цель была иная.
Подойдя к сея могиле,
Он лопату в руки взял…
Всё аккуратно и красиво —
Осторожно прикопал.
