Богиня...

***

           Палящее солнце стояло в зените, делая и без того унылое оранжевое пятно перед глазами сотен бойцов ещё более раздражающим...      «Ждать», властно и громко, но совершенно спокойно, уже в который раз прорычала массивная фигура верховного крогана — он стоял прямо посреди длинной растянувшейся перед руинами цепочки солдат, которая, судя по броне последних, включала в себя бойцов не только из его родного клана, но и многих-многих прочих.      Стоять на месте в ожидании приказа с каждой минутой становилось всё тяжелее: кровь уже кипит, а врага всё не видно; дышать из-за невероятной духоты трудно; глаза тех, кто вышел защищать свой дом без шлемов... — желая, чтобы последним, что увидят эти идиоты в своей жалкой никчёмной жизни, стало лицо тех, кому по праву принадлежат эти земли и кто свернёт им шеи, великодушно обеспечив наглецов быстрой смертью! — ...слепило и натурально жгло; а гонимый уже сходящей на нет пылевой бурей песок залетал под броню, находя путь-и-щели похлеще, чем эти скользкие саларианцы — вот бы среди нападавших попались ещё и эти твари!      «Ждать», вновь рявкнул Вождь, «Буря почти закончил-..»   «К чёрту всё это!», послышалось внезапное и раздражённое восклицание откуда-то слева, «В АТАКУ!».      И не дожидаясь ответной реакции старшего и даже не оборачиваясь... — посмотреть, следует ли за ним вообще кто-либо — ...кроган в алой броне сплюнул себе под ноги, подбросил в руках оружие перехватывая то поудобнее, и помчался вперёд: «ЧЕРЕПЫ, ЗА МНО-ОЙ!»      «Хм», хмыкнул себе под нос Вождь, и глядя на горстку покидающей ровный строй кроганов — не больше десятка — наотмашь ударил кулаком стоящего рядом-справа бойца в плечо, «Ну не идиоты ли?..»   «Хех, м-молодняк!», таким же низким грубым голосом, тут же отозвался второй кроган даже не покачнувшись от сильного удара. Затем они оба негромко заржали.      «ПЛЕВАТЬ НА НИХ!», заорал Вождь отсмеявшись, обращаясь к бойцам, что продолжали стоять в линии, «ЖДЁМ, ПОКА СОЙДЁТ БУРЯ!». И чуть тише добавил: «Зато хоть узнаем, сидит ли кто впереди поджидая нас или нет — ха!»; с обеих сторон послышались одобрительные смешки.      И пусть в бой рвались абсолютно все — кроме малой горсти из клана «Багряного Черепа» более никто с места не стронулся, терпеливо выжидая подходящего момента для стремительного рывка, вновь и вновь поглядывая на Вождя: а тот всё стоял, закинув оружие на левое плечо, да с безучастным видом смотрел перед собой — и казалось, что ему и вовсе нет дела до предстоящей битвы...   Впрочем, любой, кто посмел бы усомниться в его мудрости, силе и власти, высказав подобное вслух будучи в непосредственной близости к крогану, в ту же секунду пожалел бы о содеянном — и для этого Вождю не потребовалось бы даже оружие! Хватило бы и одного удара головой, да последующего-рукой, чтобы раз и навсегда угомонить наглеца: ну а если тот сумеет после этого ещё и подняться на ноги, то по праву сможет считать себя самым везучим болваном на планете!      ...      «Я вижу ты... надел свои старые доспехи, приятель?..», негромко и с уважением прохрипел Вождь, взглянув на некогда белоснежную броню: цвета грязной пыли, вся затёртая и покоцанная, с множеством явно свежих-и-новых слоёв-и-заплат, что закрывали дыры сквозных пробитий, сейчас броня стоявшего рядом крогана выглядела всё такой же невероятно впечатляющей — как своими размерами, так и многочисленными следами-и-отметинами былых битв... многих и многих битв. И никакой символики или раскраски, лишь один сплошной серый, а ранее белый цвет: когда-то это были великолепные доспехи — никаких сомнений; но время этой брони, увы, ушло...   Но лишь брони — не того, кто её носил.      «Как видишь, друг...», усмехнулся стоящий-справа и сплюнул.   «Ты знаешь, Гарр», невероятно тихо — неприлично тихо! — продолжил Вождь чуть задумчиво «Мы сейчас не на прогулку вышли... Сегодня мы защищаем свой дом, свои земли»      Он вдруг отвёл взгляд от крогана-и-брони, взглянув прямо перед собой, и продолжил так, словно желал сменить тему: «Буря почти закончилась...».      Далеко-слева прозвучал неистовый рёв нетерпения — однако стих он так же внезапно, как и возник.      «Что ты этим хочешь сказать, приятель?..», так же тихо, спокойно-но-всё-же с вызовом поинтересовался кроган в белой броне возвращаясь к предыдущей теме, «А?..Если есть что на уме — говори, не стесняйся: другой возможности у нас может и не быть...».      Вождь же с ответом не спешил, продолжая разглядывать плато перед собой ещё долгую четверть минуты.      «Каждый боец сам волен выбирать своё оружие и обмундирование...», наконец, осторожно — словно не желая создавать конфликт на пустом месте, — начал он спокойно, «...но и наш противник силён: я уважаю тебя, Гарр, ты это знаешь — даже после того, как я занял твоё место, я всё равно уважаю тебя как воина». Он замолк ненадолго — Гарр выжидающее смотрел на него с едва читаемой среди шрамов ухмылкой. «И не пойми меня неверно, но я не думаю, что сегодняшняя битва — это лучший момент, чтобы покрасоваться в старой броне...».      Он перевёл взгляд в сторону и проницательно взглянул на своего старого верного товарища: ни осуждения во взгляде, ни насмешки; лишь уважение, внимание и... и что-то ещё неуловимое, что представители других рас могли бы счесть за проявление волнения-и-тревоги — и что сами кроганы бы назвали проявлением слабости.   Однако Гарр лишь улыбнулся широченной ухмылкой и вдруг заржал:      «Ха-ха! Друг мой!», он толкнул Вождя в плечо, вернув должок, «Это броня — лучший выбор для сегодняшней битвы!»   «Неужели?..», на лице Вождя тут же отразилась точно такая же воодушевлённая ухмылка: он думал совершенно иначе, но настрой Гарра ему явно пришёлся по душе.   «О да — даже не сомневайся!», не отрывая взгляда, он вышел из шеренги на шаг вперёд, и повернувшись к Вождю, склонил голову на бок, «зна-аешь почему я надел свои старые церемониальные доспехи?..». Он выдержал паузу, давая себе возможность просмеяться «да потому что сегодня мы сдохнем с тобой, приятель!»      Вождь удивлённо распахнул глаза, а Гарр тем временем продолжил без паузы — и чем дальше он говорил, тем громче становился его голос, громом разносясь во все стороны-и-над всем войском: «И я клянусь — клянусь вам всем! — что не позволю себе пасть в этой битве раньше, чем моя броня полностью не сменит цвет от крови моего врага! В АТАКУ!!!»      ...ведь белый — самый подходящий цвет из существующих для того, чтобы залить себя чёрной кровью неприятеля: песчаная буря закончилась и пыль потихоньку начала оседать, а повидавший не один десяток битв и сотни-если-не-тысячи драк-и-пьяных-стычек кроган закончил свою воодушевляющую речь неописуемым боевым кличем, и резко развернувшись на месте, яростно рванул вперёд бросаясь в бой! И делая первые шаги прочь-от-шеренги, он тоже не стал оглядываться, проверяя, последуют ли за ним остальные или нет — на этот раз в этом не было нужды: рёв и возгласы за его спиной, звуки передёргиваемых затворов, скрип пластин брони и шум тяжёлых ног говорили сами за себя — и были они ярче всего, что могли в этот миг увидеть его ослеплённые солнцем глаза!      «Вот это я понимаю...», одобрительно кивнул Вождь, опуская оружие с плеча. «ЗА НАШ РОДНОЙ ДОМ И НАШИ ЗЕМЛИ!!! ЗА ТУЧАНКУ — ВПЕРЁД!!! В АТАКУ!!!»...      ...уже нагоняя Гарра и ведя за собой остальных бойцов, на ходу прорычал во всю глотку тот.               А затем яростные возгласы сотен обезумевших от столь длительного ожидания и жадных до крови бойцов полностью потонули в многочисленных взрывах внезапного точечного-и-меткого артиллерийского обстрела...         

***

           В голове звучал гул и звон, мешая слышать собственные мысли; перед глазами плыло тёмное марево-пятно, размывая и заслоняя собой поле битвы; кожа под бронёй чувствовала контакт с песком — и того было неприлично много; левая рука лишилась контакта с оружием, явно выронив то, тогда как вся правая-верхняя половина тела... — шея, плечо, рука и бок — ...испытывала настолько острую боль, что казалась была насильно окунута в масло и подожжена после! А причина была проста: ощущая невероятное давление-сверху на свою спину, и сделав попытку приподнять своё тело вместе с теми кусками древних развалин мимо которых Гарр-и-многие-прочие бежали во время наступления, и которыми он сейчас без всякого сомнения и был придавлен, кроган так и не смог этого сделать, почувствовав очередную волну боли едва только попытался опереться на руку — правая конечность была оторвана взрывом и теперь полностью отсутствовала...      Гул в голове тем временем сменился противным свистом, на фоне которого через мгновение-другое-третье стали проступать редкие и неразборчивые звуки битвы: среди бесконечных выстрелов и взрывов, Гарр сумел вычленить в том и числе и крики; смысл последних всё ещё ускользал от его затуманенного сознания, но сам факт того, что он слышит голоса говорит о том, что кто-то-ещё сумел пережить арт-обстрел, продолжая наступление — иными словами: бой всё ещё продолжался!   А если бой продолжается, значит-..      Заревев от боли, но так и не услышав собственного голоса за всё набирающим силу шумом в голове, Гарр сделал вторую попытку поднять себя — теперь уже выставив впереди-и-под собой лишь одну руку в качестве поддержи и опоры, и со всей силы упираясь плечом и горбом в плиту: куски камня опасно затрещали-загремели над его головой, и через несколько секунд всё же пришли в движение...      «Д-давааай... давай...», натужно прохрипел он.      Бок горел, а из раны хлестала кровь — и этот пожар, которым была охвачена вся правая половина тела, придавал крогану решимости и рвения!!!      «Д-двигайся — ну же!», прорычал он злясь — и чёрт его поймёт, на кого именно: на плиту, которая придавила его; на противника, что испугался открытой стычки и воспользовался столь подлым приёмом (впрочем, Гарр не относился к тем кроганам, кто воспринимал артиллерийский огонь как нечто «подлое», считая его одним из множества вполне уместных на войне стратегий); на Вселенское невезение, чья воля отправила снаряд именно Сюда-а-не-метром влево или вправо; а то и вовсе на самого себя — за то, что так долго валяется в пыли, тогда как его братья сражаются-и-умирают за свой родной дом!      «ПОДНИМАЙСЯ!»      Гарр приподнял массивную груду ещё чуть повыше... — послышался весьма характерный скрип каменной породы — ...поспешно подставив колено под себя; на секунду замер... и вложив все силы, что только имелись в нём, попытался резко выпрямиться и встать на ноги не взирая на боль в боку-..   ...однако этого не хватило: мощная рука внезапно подогнулась под невыносимой тяжестью — кроган поспешно попытался передвинуться в сторону и подставить горб на место руки, но места для манёвра под завалом не было совершенно — ни ему самому, ни хотя бы ногам; Гарр тут же запнулся, вынуждено опустившись обратно на колени. А оказавшись в неудобном положении, он на секунду потерял равновесие — но и этого времени хватило, чтобы окончательно потерять хватку: неправильной формы плита, что в былые времена являлась стеной некоего храма, сорвалась с места, соскользнула с массивной спины-и-плеча крогана и придавила того уже во второй раз...         

***

           «Поднимайся, слабак!», теперь уже обращаясь не к камню, а к самому себе, он вновь и вновь пытался настроить себя на очередную попытку, хотя и понимал всю бессмысленность подобной затеи: сумев частично выползти из под груды камней и кирпичей, Гарр по прежнему оставался придавлен крупной плитой, только теперь ни ногами, ни единственной рукой он себе помочь уже не мог — их завалило-и-прижало, и без посторонней помощи выбраться ему уже не удастся.      ...      «Да что же это за смерть-то такая, а?!», прохрипел он внезапно — и в голосе своём он вдруг услышал страх: то была пришедшая об беспомощности паника — совершенно незнакомое и чуждое крогану чувство, которое испытывать прежде ему не приходилось...      «ПОДНИМАЙСЯ!», в который раз взревел он, приходя в ярость — и сотни-и-тысячи песчинок перед его лицом подлетели в воздух! Да вот только теперь черпать силы было не откуда: то был вовсе не воодушевляющий крик — то был несвойственный кроганам вопль отчаяния...   ...и мольбы.      ...      Оставалась лишь последняя надежда — нож: если Он сможет дотянуться до своего ножа... — который вполне мог сравниться своим размером с человеческими саблями давно ушедшей эпохи! — ...у крогана был шанс вернуться в бой. Гарр не знает, как он сможет добраться до врага без нижних конечностей — но уж лучше сражаться ползком, чем помереть под проклятым завалом так и не сцепившись с противником в схватке!!!   От последней мысли его охватила волна отвращения и презрения: он — кроган, а некогда ещё и сам вождь, которого сместил более достойный воин! — пал на поле битвы так и не встретившись с врагом...      «Агррррр!»      И сделав последнее усилие вытащить руку из под плиты, Гарр...   ...признал своё поражение:      «Это... нечестно...», негромко прохрипел он в итоге, проклиная судьбу и самого себя — и голос звучал его невероятно жалко-для-крогана, чуть ли не слезливо: он готов был сражаться — готов был! Он готов принять свою смерть этим днём — и примет её с радостью!!! Но только не таким образом...      «Не таким...», Гарр уронил голову на песок, сдавшись: ни единого шанса выбраться; невдалеке послышался очередной взрыв.         

***

           Истекая кровью и обдуваемый жарким колючим ветром Тучанки, он смиренно лежал, застыв в одной позе уже на протяжении четверти часа, безучастно наблюдая за крошечными тенями где-то вдалеке-вдалеке, возле самого горизонта: и пусть он всё ещё жаждал ворваться-и-вернуться в бой, известная во всей галактике кроганская Ярость более не бурлила в его крови — он был спокоен, окончательно приняв свою судьбу.   В нём не было ни ярости, ни гнева, ни злости, ни обиды; лишь усталость и смирение, да вызванное серьёзной раной слабость, что всё сильнее и сильнее обнимала его, принимая в свои объятия Незбежности: он умрёт тут, под этим завалом, так и не исполнив свою клятву — и ничего с этим нельзя поделать.      Выдохнув, он выпустил перед собой очередной мощный поток воздуха, а канавка в песке стала ещё глубже:      «Б-.. Богиня...», слова дались ему с огромным трудом, ведь сам кроган никогда не верил в эту чушь азари, «Дай мне шанс — шанс умереть с честью за то, что дорого; за свой дом, за свой народ и всех-тех, кто прямо сейчас сражается там, у горизонта... без меня».      В его голове всплыло голубое лицо Той, кого он видел лишь однажды..      «Богиня...», повторил он тихо, стараясь поверить — стараясь убедить самого себя в то, что он Верит! «Ты помогла Ей сохранить мне жизнь — ты направляла её руку, чтобы та не дрогнула держа винтовку! — так поМОГИ И МНЕ!!!». Ярость вновь вернулась к нему, набирая силу с каждым его словом — и те звучали из под плиты подобно грому. «ПОМОГИ ПРОЖИТЬ СЛЕДУЮЩИЕ ЧАСЫ — ДАЙ МНЕ ШАНС ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ПОД ЧЁРТОВОГО ЗАВАЛА И ВЕРНУ-..».      Его слова потонули в очередном взрыве — тот случился всего в нескольких метрах впереди, на несколько мгновений заслонив поле боя дымом-и-пылью; а когда те развеялись-и-осели, чуть в стороне от воронки появился силуэт — то бы шатающийся один из его братьев-кроганов: весь в песке и в крови, он держался за голову одной рукой, ища в округе выроненное им оружие.      «ЭЙ, ТЫ!», Гарр не мог поверить своим глазам, закричав во всю глотку, «ПОМОГИ МНЕ ВЫБРАТЬСЯ!».      Незнакомый Гарру боец... — кажется, это броня-и-эмблема... Песчаных Кулаков?.. На всю голову отбитые кроганы, что при любой удобной возможности стараются схватиться со своим врагом в рукопашную — ...повернулся в сторону крика, но Гарра так и не заметил.      «Меня завалил-.. Эй, куда ты?!..», его вновь охватило То Самое незнакомое чувство — паника и страх, «Я могу сражаться — слышишь?! НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК, ТВАРЬ — ЛУЧШЕ ПОМОГИ МНЕ ВЫБРАТЬСЯ-..»      Увидев Его повреждения, а так же саму ситуацию, в которой оказался Гарр, незнакомый кроган лишь усмехнулся и покачал головой — очевидно, он уже списал того со счёта; повернувшись спиной, один-из-Песчаных-Кулаков продолжил поиски своего оружия, с каждым шагом всё отдаляясь и отдаляясь от завала; и казалось, что даже если он не сможет найти свой родной ствол, он вернётся в битву и без него — подберёт что-нибудь по пути.      «Я МОГУ СРАЖАТЬСЯ!», с отчаянием в голосе, и с начисто угасшей только-только обретённой надеждой внутри, прорычал Гарр незнакомцу в спину, «Я МОГУ-..».      Голос стал тише.      «Я... могу сражаться...»      И ещё тише.      «Я-.. я-..»      И ещё.      «...могу...»      Пока не стих окончательно.      «. . .»      Ведь если бы Он оказался на месте этого крогана, он бы поступил точно так же...      «Прости нас...», вдруг тихо обратился Гарр к Той, о ком не знал ровным счётом ничего, кроме того, что именно Ей молилась азари-что-однажды спасла ему жизнь, «...за то, кем мы стали».      Он вновь уронил голову на жаркий песок: где-то вдалеке всё ещё шёл бой, но крогану тот уже был безразличен — в последние минуты своей жизни, он вдруг испытал неописуемо сильное презрение ко всей этой войне, насилию и жестокости, к которым у него-и-прочих кроганов был талант — в чём был смысл всего их существования!!! Ведь их расу для того и вывели: они существуют в этом мире с одной единственной целью — ради битвы! Ради насилия!!!   И лишь только сейчас он таки увидел самого себя со стороны, увидел кем он является на самом деле — и увиденное вызывало у него отвращение.         

***

           В тот день, сохранив ему жизнь, десантница-азари произнесла одно единственное слово глядя на него — и Гарр подумал, что это была Её благодарность ”кому-то” (Гарр не верил в то, что нельзя убить, ну или хотя бы увидеть собственными глазами... чтобы прицелиться как следует-и-выстрелить!); в тот день он подумал, что азари благодарила свою Богиню за то, что ей удалось спасти кого-то.   Глупец.   То была вовсе не благодарность; то была презрительная насмешка — отвращение при виде столь жалкого существа, чьим смыслом жизни была бесконечная... и совершенно бессмысленная война. Война и ничего более...      Отвращение к *ним обоим* — и к крогану, которого спас снайпер метким выстрелом, и к самому снайперу, который ради спасения одного, убил другого: «Богиня...», произнесла азари стоя перед уцелевшим вслух тем днём...      «...ты только взгляни, в кого мы с тобой превратились», закончил за неё умирающий кроган спустя десятки лет.         

***

           Давший-клятву погибнуть не раньше, чем его доспех полностью сменит своей цвет от чёрной крови врага кроган так и не сдержал её — но и напомнить об этом уже некому: спустя одиннадцать часов после спада Кровавой Бури, что уже вошла в историю, Тучанка всё же пала, а все принимавшие в тот день участие в её защите стали равны — и те, кто успел искупаться в крови неприятеля, и те, кто отвернулся от своего союзника в тяжёлую минуты, и даже те, кто так и не успел произвести ни единого выстрела.      Битву за Тучанку — или Кровавую Бурю — не пережил ни один кроган, а все данные ими клятвы обесценились точно так же, как и сами жизни тех, кто их давал.   Остались лишь пустые, ничего незначащие имена...