Мой наивный Август

«И где я на этот раз себя нашёл? Что произошло вообще? Снова отключился или вырубили?..» – Шастун не успевает открыть глаза, но мысли уже цепляются одна за другую, путая и без того не слишком ясное сознание. Более того, он даже не помнит, в какой момент вырубился. В памяти сохранилась только картинка тёмного густого леса и ощущение сырости. Сколько он проспал? Час, два, больше?.. «И всё равно не выспался» – едкая насмешка над самим собой. Вот только обычное пробуждение более приятное. По крайней мере, голова не так сильно болит и тело не ломит. Так плохо даже после грандиозных ночных тусовок не бывает. Точнее, бывает, но приятные воспоминания немного облегчают ситуацию. Антон осторожно садится в кровати. Первое, что замечает, - мешковатую, неудобную одежду серого цвета… Не свою одежду. Парня аж передёргивает от мысли о том, что кто-то переодевал его, пока он был в отключке. О том, что ещё с ним могли сделать в бессознательном состоянии, Шастун старается не думать. Паника ни к чему не приведёт. Ему бы понять, как отсюда выбраться и как остаться живым в принципе. К слову, а «отсюда» – это откуда? Быстрый осмотр комнаты ничего не даёт. Стандартный набор – кровать, шкаф с книгами, тумбочка с торшером, который почти ничего не освещает. «Не пыточная – уже хорошо». На этом хорошие новости заканчиваются. Титаническим усилием воли Антон заставляет себя подняться и подойти к окну. Желудок тут же слабо сдавливает от накатывающей тошноты. К счастью, приступ быстро проходит, да и самого юношу интересует другое. Под одеялом было тепло, а теперь на контрасте с холодным полом явно заметно. «И носки спёрли – вот ж извращенцы». За окном тот же непроходимый дикий лес. Шастун без особого удивления замечает, что уже стемнело. На чёрном небе мерцают мелкие звёздочки. Непроглядная тьма леса уже не пугает – наоборот, успокаивает. С другой стороны, вся эта мрачная картина отдаёт холодной безысходностью, с которой до безумия тяжело бороться. Скрипучая дверь отворилась, заставив Шастуна чуть ли не подпрыгнуть на месте. Парень тут же выныривает из этого океана мыслей и его взгляд устремляется на вошедшего в комнату человека. У двери стоял довольно высокий мужчина, но не выше Антона, на вид лет 30. Тёмная, чуть взлохмаченная чёлка неаккуратно лежит на лбу, на носу всё те же очки с чёрной оправой, а глаза... Голубые глаза смотрят будто в душу. Видят насквозь. Зачаровывают и вырваться из смертоносного плена не дают. Шастун, будто под гипнозом, не может сдвинуться с места, да и не хочет уже, лишь склоняет голову чуть вбок, желая получше вглядеться в голубой омут. Мужчина, хмыкнув, ставит тарелку супа на прикроватную тумбочку. Взгляд парнишки же останавливается на огромном псе, вбежавшим вслед за хозяином. Псина - Антону по пояс только в холке - доверия не внушает абсолютно. Разорвёт в клочья за долю секунды - глазом моргнуть не успеешь. Шастун нервно сглатывает, вцепившись руками в подоконник, за спиной. Похититель, выпрямившись, смотрит внимательно в зелёные глаза напротив, улыбается так, будто предвкушая расправу. Слов не нужно. Один лишь взгляд, будто просверливший в Шастуне дыру, даёт понять - бежать можно даже не пытаться. Уходит он так же быстро, как и появился. А собака остаётся. Как только дверь за хозяином закрывается, животное садится и облизывается, склонив голову вбок. Взгляда с загнанного в угол мальчишки не сводит. Кудрявому требуется около пяти минут, чтобы собраться с мыслями и отойдя от подоконника, сесть на кровать. Пёс продолжает пристально за ним наблюдать, но с места сдвигаться не собирается, что даёт слабую надежду. Горячий суп обжигает горло, по желудку разлившись, согревает изнутри. Сердце болезненно ноет от страха в груди. Учащенный пульс стучит в каждой венке на лбу, в висках, кистях... Голова будто опустела от мыслей, из-за этого, стук сердца заглушает все посторонние звуки. Уже не время для самоироний или успокаиваний самого себя глупыми шутками. Огромная псина, притаившаяся у двери в любой момент может кинуться, а Шастун абсолютно ничего не сможет сделать.