My petty thief

Утро выдалось дождливым. Капли падают с крыш, в воздухе висит ощутимая влага. За то приятно дышать стало. Кислород словно чище становится после повышения влажности, когда слой воздуха пропитался дождевой водой. Колокольчики на двери входа звенят, когда в небольшой магазинчик на окрайне Сеула заходит невысокий хрупкий силуэт. Парень, протирающий кассу потрёпанной тряпкой, даже глаз поднять не соизволит. На часах всего шесть утра. В такое время только алкоголики суются за добавкой спиртного. Девушка на вид лет двадцати трёх медленно подходит к работнику магазина, стоящего за кассой. Теперь уж он глазки свои поднимается, и кажется, что-то ему мешает поприветствовать покупателя. На ней толком ничего закрывающегося нет: коротейшая мини-юбка, не способная даже половину бедра прикрыть, наполовину расстёгнутая прозрачная блузка, рваные капроновые телесного цвета колготки и здоровенные берцы, сантиметров восемь к росту смело добавляют. Шея украшена тёмные чокером, руки в ярких браслетах и металлических кольцах. Парень невольно заглядывается, рассматривая девушку перед ним. Не каждый день на женское тело смотрит. Ещё и личико у неё модельное. Вряд-ли он что-то приличное представляет. — Здравствуйте-е-е, — раз в пятый проговаривает та, тянет последний слог, наконец привлекая внимание засмотревшегося. — А, да... Здравствуйте, — он говорит быстро, видимо занервнечал, — я Вас слушаю. Стоит тому договорить, как колокольчики звенят вновь. Кассир глядит на вход, замечая вторую особу. Она уже не выглядит так ярко, как первая, да и повыше будет, плечи у неё шире. Но так же все подростки одеваются — чёрная одежда на пару размеров больше. И конверсы или джорданы палёные. А вот девушка, стоящая у кассы, не поворачивается, чтобы поглядеть на пришедшего. Ей это не нужно. Вторая проходит мимо кассы, подходя к другой. Второй работник не подошёл ещё, поэтому она пустует. Та останавливается около стенда со сладостями, глядя на всякие леденцы. — Баночку касс дайте, пожалуйста, — юноша снова смотрит на девушку, с которой уже вёл диалог. Она оборачивается, глядя на вошедшую, после чего добавляет: — Две. Он без вопросов скрывается в комнате склада, оставляя их одних. — Яблоко или ежевика? — спрашивает та, что у сладостей крутится не переставая. – Ежевика. — без запинки отвечает первая, облокачиваясь о поверхность стола кассы. Она цокает, разглядывая патолок, стены, окна магазина. За окном только солнышко встало, ещё темновато, толком жары никакой нет. Парень возвращается с двумя синими банками в руках, ставя на стол кассы. Он начинает копаться в кассовом аппарате, что-то вводя, что-то считая, что-то записывая. Девушка терпеливо ждёт, когда парень закончить. Она подпирает голову рукой, наблюдая за каждый движением кассира. Тот немного смущается, ловя этот заинтересованный взгляд на себе. Даже сбивается, отменяя операцию, повторяет каждое действие вновь, словно запрограммированный робот. — С вас, — он немного притормаживает, почёсывая кулак, как будто не может прочитать число, — две тысячи четыреста во... — парень не договаривает, слыша звук разбитого стекла. Стеклянная часть ветрины со сладостями падает девушке, стоящей рядом, в ноги. Кассир сразу прокручивает вариант, что стекло просто было не крепко закреплено, не крепко вставлено в специальные держатели. Или эти держатели просто заскользили, из-за чего ветринное стекло повалилось прямиком на гранитокерамику. По его мнению, девушки хрупкие и чистые, что не могут ничего противозаконного творить. Ох, ну и сильно же он ошибается... Она что-то выхватывает из открывшейся ветрины, разворачиваясь. Парень и слова сказать не может, в шоке застыл. Та, что повыше, подходит к первой, приставляя дуло железного пистолета к затылку, тайком сунув чупа-чупс со вкусом ежевики в руку. Кассир и не заметил. — Либо ты мне весь налл из кассы, либо я выношу ей мозги, — та зло щурит глаза, — а следом — и тебе. Девушке, словно ни горячо, ни холодно. Она улыбается, смотрит на кассира, совсем не беспокоясь о чувствует пистолета на затылке. Работник застыл, словно ноги к полу приклеились, но ловя очередной взгляд, мигом открывает кассу. Владелец магазина ещё не собрал деньги со вчерашнего дня, купюр много. Она как будто знала об этом. Парень складывает несколько стопок купюр в одну, продолжая забирать более низкий наминал. — Блин, Йеджи-а, оно не открывается! — ноет первая девушка, протягивая закрытый чупа-чупс второй. Та убирает руку с оружием вниз, ловко и быстро раскрывая обёртку. Юноша пару раз косо смотрит на них, вмиг перенаправляя взгляд обратно, продолжая собирать наличку. Первая девушка радуется, словно ребёнок, когда ей наконец-то отдают сладость. Чупа-чупс сразу летит в рот. Теперь он понял, что они заодно. Кассир кладёт всё, что было в кассе в руку потанцеальному преступнику. Та поднимает огнестрельное оружие, и, не долго думая, садит пулю в ключицу бедному работнику. Тот взвывает. — Пошли, — убирая оружие и деньги в глубокие карманы кофты, холодно зовёт Хван, направляясь к выходу. Рюджин берёт банки, что ранее принёс парень, и, недолго думая, кидает одну из них в лежащего на полу, намечено целясь в рану. — Девушкам неприятно чётное количество алкоголя продавать, кретин, — и бежит следом за Йеджи. Дверь закрывается с шумным звоном колокольчиков. Машина, стоящая вблизь магазина, открывается по нажатию кнопки на ключах. Шин радостная запрыгивает на пассажирское сидение спереди, пока Йеджи — на водительское. — Сколько там? Хван молча достаёт большую пачку купюр из кармана, протягивая их Рюджин. Та берёт, кладя банку в сторону. Йеджи заводит машину, выезжая из двора, где находился магазин. Шин заинтересованно считает деньги, пока сладость тает во рту. Наминал отличается по истечению чуть ли не десятка купюр, считать становится труднее. — Десять ии... — досчитывая самые маленькие купюры по стоимости, Рюджин продолжает, — десять миллионов, пятьдесят одна тысяча десять вон. — Это в четыре с половиной раза больше, чем его месячная зарплата, — Хван недобро усмехается, — если не в пять. Ох, не сладко же ему теперь придётся. — Они там выручку за весь год хранили? Магазинчик же вон в какой глуши! — непонимающе восклицает девушка, закидывая деньги в бордачок. Она приоткрывет окно, и, вытянув руку из него, выкидывает почти съеденный чупа-чупс. Йеджи пожимает плечами, вдавливая педаль газа, когда машина выезжает на пустую трассу. Сеул скрывается где-то позади. Шин открывает пиво, и, повернувшись к закрывшемуся окушку, отпивает, глядя на сменяющиеся поля. Хван поворачивает голову, на парочку секунд отвлекаясь от дороги, посмотрев на девушку мельком. Йеджи фыркает. — Блять, я из тебя душу вытрахаю. Рюджин знает, что Хван недовольна. Её речь, её голос и глаза всё выдают. А ещё она сжимает руль сильнее, чем должна. И Шин даже знает, почему Йеджи начала так вести себя. Рю вырядилась, как отбитая школьница или рокерша, ещё и тот кассир так жадно смотрел на неё. За это и получил пулю в тело. Рюджин знает, что как только они доберутся до своего дома в глухой деревне, где их копы не найдут, ей придётся извиняться за такой внешний вид. Шин этого и добавилась.

***

— Йеджи! — вскрикивает младшая, продолжая бормотать имя своей возлюбленной, словно в трансе, пока воздух выбивается из лёгких. Хван же пообещала, что сделает кое что с душой невинной Рюджин. Пальцы резко, быстро и глубоко попадают во влагалище Шин. Она извивается, двигая бёдрами навстречу, чувствуя, как Йеджи подключила к процессу стимуляцию клитора — оказывается на небесах, бездумно что-то говоря и выкрикивая в стонах. Ей замечательно, хорошо, как никогда. Но стоит Рюджин начинать чувствовать приближение оргазма, как естественная смазка начинает обильно выделяться, старшая прекращает все действия, ни слова не говоря, садится на край кровати. Шин, что всё ещё одета в верх, но лишена низа, обнимает Йеджи со спины, обвивает руками талию, целуя в шею сзади, мягко касаясь губами. Но Хван никак не реагирует, даже не просит прекратить. — Онни, — устало хнычет Рюджин, тычась в спину Йеджи. Та всё ещё без эмоций смотрит куда-то в стену. — Ты нужна мне... Ты же не хочешь, чтобы я доставила себе удовольствие самостоятельно? Онни, это так больно терпеть, просто невыносимо. Шин старается давить на жалость, но всё безрезультатно. Рю вздыхает, отлипая от старшей. Девушка облизывет припухшие и искусанные в поцелуях губы, ложась к Йеджи спиной. Ей ничего не остаётся, кроме того, как опустить руку вниз. Она ведь сказала, что если этого не сделает Хван — она сделает сама. Но стоит пройти паре секунд, как Йеджи хватает обе руки, за запястья прижимая к кровати, перевернув Рюджин на спину. — Неужели ты против? — с наигранным огорчением произносит Рюджин, глядя в глаза старшей. — Заткнись, или я закрою тебе рот другим способом. Рука Хван заменяет руку Рюджин, скользя по влажным складкам, спускаясь ко входу. Йеджи, чуть притормозив, входит, проникая полностью. Шин рвано выдыхает, ощущая касание к чувствительной внутренней точке. Хван ускоряется, второй рукой касаясь возбуждённого клитора. Рю выгибается дугой, когда волна удовольствия пробигается по телу. Хван убирает пальцы с комочка нервов, но движения внутри не останавливает, продолжая проникать в тело младшей. Двигается размашисто, резко и быстро. Хлюпающие звуки сносят Йеджи голову. — Йеджи... — дрожащими губами произносит Рю между стонами, смотря на Хван, нависшую сверху. Рюджин зовёт, когда начинает чувствовать лёгких дискомфорт. Шин перемещает руки на плечи, царапается, находя опору рукам. — Я же сказала, что вытрахаю из тебя душу, — грубый, резкий толчок, — чтобы больше так вызывающе не одевалась. Рюджин вскрикивает, сжимая ткань на плечах Йеджи. Оргазм обрушивается вновь от постоянной стимуляции точки G. На этот раз Хван выходит, встряхивая испачканые пальцы. Шин тяжело дышит, грудь быстро поднимается и опускается. Йеджи ложится рядом, роясь в карманах спортивок, достаёт телефон, заходя в первый попавшийся браузер. — Прикинь, уже статью написали, что магазин ограбили и кассиру плечо прострелили.