Наташа, мы все уронили

— Дорогой, я дома, — Наташа захлопнула ногой дверь, бросила сумку на пол и наконец-то сняла безумно красивые и безумно неудобные туфли. Полный наслаждения стон был бесцеремонно перебит насмешливым фырком. — Какой «дорогой»? В этом доме скорее крысы заведутся при моем попустительстве, чем ты мужика приведешь, — крупный серый кот разражено махнул хвостом. — А что, дешевый, что ли? Я тебе вон твои «Феликсы» с лососем купила и за печенкой свежей еще бегала. Думаешь, мне это бесплатно досталось? — Наташа демонстративно громко начала вынимать покупки из пакета, чуть ли не тыча ими коту в лицо. — Нет, ну так-то ты молодец, но я, знаешь ли, тоже тут не баклуши бил. Всю квартиру тебе прибрал, полы намыл, ни пылинки даже на книжных полках, а мы оба знаем, что книги ты оттуда таскала в последний раз хорошо если не в прошлом году. А у меня, между прочим, — лапки! — Хренапки у тебя, — отмахнулась невпечатленная Наташа. — Ты, Василь, потомственный домовой. И никто не виноват, что, прибухнув с прошлыми хозяевами квартиры, ты додумался отправиться к Ламиям и качать права. Вот и застрял в личине зверя. Скажи спасибо, что они тебя после этого просто к ближайшей мусорке вынесли, а не в ветеринарку на кастрацию отволокли. А вот это уже было и правда обидно. Единственное, чем Василь мог бы оправдать тот поступок — он был молод и не осознавал до конца, что алкоголь на мелкую нечисть оказывает катастрофическое действие. Ну, как не знал… Просто не считал, что все и правда так плохо. Но идея заявиться к женщинам-змеям, проломив каким-то чудом всю защиту на их логове, была явно очень далека от здравого смысла. Первое время не только сознание оказалось намертво запечатано в теле кота, но и привычная магия, пусть и не самая могущественная, совершенно не отзывалась. Словно полностью пропала. Это раньше он мог практически с любого расстояния вернуться благодаря дару, а теперь приходилось идти пешком в сторону родного дома, который, если верить внутренним ощущениям, был чуть ли не за тридевять земель. Василь попробовал обратиться в ближайшее отделение СКОМа, за что получил два несильных, но весьма обидных пинка под пушистый зад и великодушно предложенную сосиску в тесте. Как оказалось, говорить он тоже не мог, только пронзительно и крайне противно мяукать на одной ноте. Дорога домой оказалась слишком сложной для обычного домового и очень опасной для простого уличного кота. А когда воняющий мусоркой и потерявший треть левого уха и пару клоков шерсти на боках в драке с уличным псом Василь вернулся домой, оказалось, что квартира давно продана другим людям. И ни на какого кота новые владельцы не рассчитывали. Почти год ушел на то, чтобы покорить сердце тринадцатилетней Наташи и добиться разрешения от родителей «забрать котика домой». Видно, правы были предки, когда говорили, что дома и стены помогают. Потому что магия начала по чуть-чуть просачиваться из-за блокирующей печати. Вместе с ней вернулась и способность говорить. Ох и пересрали они тогда с Натахой на пару, когда при просмотре последней части «Мстителей» хором возмущенно заорали на моменте смерти Тони Старка. И, казалось бы, живи и радуйся, вот только от кошачьего тела так и не получилось избавиться. А Наташа долго грозилась утопить его в реке, когда осознала, что уже несколько лет с ней в кровати спит левый неучтенный мужик, пусть и не человек. Да и со СКОМом возникли определенные проблемы. Василь был официально зарегистрирован в семнадцатой квартире сорок третьего дома улицы Латовицы. При регистрации ему предложили выбор: либо регулярно сдавать ману, раз уж решил жить в городе среди людей, либо взять все здание целиком под свой присмотр. Теперь большая часть любого мелкого ремонта, будь то трещины в стенах, прохудившаяся крыша или прорвавшие трубы, целиком и полностью ложилась на плечи и магию Василя. Домовой — это вам не вампир какой, он существо сугубо территориальное. И однажды выбрав себе место для проживания, никуда особо деться от него не может, разве что только если снести дом вместе с самим фундаментом, а землю под ним засыпать солью. И даже так домовой будет долго болеть и, дай бог, если спустя лет десять найдет себе новое жилище. Было время, когда домовых старались насильно переселять. Ничего хорошего из этого не получилось. Во-первых, как выселить существо, которому достаточно одного щелчка пальцев, чтобы вернуться домой и в невидимости засесть где-то на антресолях, куда никто и не заглядывает? А во-вторых, не стоило людям забывать, что сказка ложь, да в ней намек. Вся мелкая нечисть оказалась весьма злопамятной и мстительной. И жить в зданиях, откуда пытались вытурить домового, оказалось практически невозможно. Это не было похоже на фильмы про полтергейстов или «Изгоняющего дьявола». Никто не плевался зеленой жижей и не приклеивал людей к потолку. Просто если в этом доме терялись ключи и не только, то пропадали они с концами. Никаких «на самом видном месте же лежат!» не предусматривалось. А любую технику приходилось менять чуть ли не несколько раз в неделю. И сколько бы СКОМовцы ни бились, предъявить ничего не могли. Домовой убирал, чистил, мыл и вел себя крайне послушно и доброжелательно. Только делал он это все с помощью магии. И кто же виноват, что попытка убрать пыль с телевизора с помощью слабеньких бытовых чар намертво сжигала все платы в технике? Поэтому бюрократы, побившись пару раз головой о стену, направили в СКОМ очередное важное распоряжение, где мелким шрифтом на трех листах указывалось, что домовых предпочтительно брать на госслужбу, обеспечивать им довольство в обмен на выполнение обязанностей ЖЭУ. На третьей жалобе жильцов мелкий чиновник из СКОМ пришел проверять, почему Василь манкирует обязанностями, но оказалось, что в искомой квартире никто не проживает. Ни люди, ни магики. Только комки пыли, которые, к счастью, одушевленными не являлись. О криминальной подоплеке дела ничто не говорило. Пропал и пропал. Поэтому Василь спустя год был выписан из реестра магиков на госслужбе с пометкой в деле о неблагонадежности. И как теперь расхлебывать последствия, было не совсем понятно. Повезло, что Натаха оказалась отличной девушкой, из квартиры не гнала, никак не обижала. А то, что они лаялись иногда, так это от скуки и по большому взаимному уважению. — Ко мне тут вчера Лариса Петровна из пятой заходила, — между делом напомнила Наташа. — Мг, — неопределенно то ли подтвердил, то ли поддержал разговор Василь, с любопытством следя по телику за очередным скандалом на «Человеческое-Магическое». — Сказала, что Мурка недавно окотилась. Безобразие на экране начинало набирать обороты, и отвлекаться на чью-то облезлую кошку не хотелось, Василь снова согласно дернул ухом, пододвинул поближе блюдце с греческим йогуртом и, громко причмокивая, снова погрузился в историю сложных запутанных отношений человека Игоря и Леоны Монро, оказавшейся ни много, ни мало кикиморой. Наташа ехидно покосилась на домового, уселась рядом поудобнее на диване и продолжила: — Говорит, отец семейства ты. — У кого семейство? — вежливо переспросил, создавая иллюзию диалога, Василь, ухватившись за одно слово. — У тебя. Поздравляю. Мурка от тебя родила пять замечательных рыжих котят, а с меня требуют алименты. Василь словно в замедленной съемке медленно повернулся к Наташе, с лапы сорвался комок теплого йогурта и с противным «чавк» впитался в ковер. — Мя?! — от неожиданности он снова сбился на животный говор. — Тьху, то есть кто?! Я?! Прекрати ржать, ехидна! Мы не совместимы даже с людьми, откуда у меня может быть потомство с животным? Наташа, ты ее предупреди! Еще один поклеп, и я ей все уроню! Слышишь, Наташа? Я на нее люстру уроню! И все вазоны уроню. Я даже негодный отросток ее мужа уроню так, что он в жизни больше не встанет даже в руках у суккубы! Наташа!.. Наташа съехала по скользкой поверхности дивана на пол и громко хохотала под экспрессивные возмущения Василя. То, что надо после долгого дня в школе. Хорошо, когда дома тебя кто-то ждет, даже если это не любимый муж, а только странный домовой, застрявший в теле кота по собственной глупости.