Сказка про мальчика, воспитанного белками, и про мальчика, воспитанного королями

      Когда ворота торжественно распахнулись, пропуская делегацию в крепость, скрип раздался снаружи, но у Микаэля созвучно содрогнулось сердце. Весь путь, начиная с беспокойного утра, он искал спокойствия в морской глади, но раз за разом ударяющиеся о скалистый склон волны только усиливали волнение в душе. Не помогал даже тающий в шуме прибоя звон шутовского колпака, лишний раз напоминая о цели их путешествия. От знакомства с будущей женой Микаэля отделяла всего одна ночь, и впервые за всю поездку его не радовала даже перспектива сна в мягкой постели.       Мистраль своевольно замедлил шаг, но все, будто нарочно, подстроились, не позволяя принцу раствориться в конце процессии.       Нечто неясное, безымянное обхватило когтистыми лапами рёбра. Каждый вздох давался с усилием, и Микаэль не мог найти этому чувству объяснения. Он не мог набраться смелости даже для таких простых вещей, как дышать и двигаться, затылком ощущая, как много пар глаз жаждут именно его выхода. В ушах барабанило сердце.       Ему оставалось беспомощно смотреть на окружающих его подданных, пока он сам не мог выпустить из пальцев поводья.       Прямиком у парадной лестницы из кареты вывалился Бриттен, поприветствовав всех смачным «апчхи». Микаэль дёрнулся, не отдавая себе отчёт, какая именно из мышц пришла в движение. Глаза, скользящие по сторонам в поисках опоры, обнаружили, что их встречают. У подножия лестницы стояли люди: тучный мужчина в парадном мундире, пугающе похожая на него лицом и телосложением женщина в пышном платье и пятёрка безликих слуг. Микаэль отвёл взгляд, стараясь слушать сквозь шумящий в голове морской прибой.       — Гордон, старина! — прохрипел Бриттен.       — А вот и вы, — голос коменданта Гордона отразился от каменных стен, грохоча эхом до самой башни. — Мы ожидали вашего прибытия ещё сутки назад. Что-то стряслось в пути?       Бриттен вновь чихнул. По правую руку раздался шорох, это Аллен спешился и поспешил вмешаться в разговор.       — Батюшка захворал, но невзирая на это мы одолели путь!       — Да я слышу. Могли бы весточку какую послать. А то и не похоже, будто вы куда-то спешите.       Сапоги роняли, как спешили, конечно. Тревога отступала с той же скоростью, с какой солнце тонуло в морской пучине. Ужасно медленно.       — Дорогой! Наши гости измотаны. Давай сперва позволим им смыть дорожную пыль и отужинать с нами.       — А отцу не помешает осмотр вашего лекаря… Вы так добры! Леди..?       — Этель, Этель Денсмор, мой милый! Вот вовсе не вырос с нашей последней встречи! — её толстые пальцы, перегруженные драгоценными камнями, опустились Аллену на макушку. Он оцепенел, позади послышался задушенный хохот Артура. Ах, да, мелкий рыжий засранец ведь уже посещал эти живописные места в далёком детстве, пока всё Риару оплакивало смерть королевы. Микаэль судорожно выдохнул.       Он наблюдал всю эту сцену, не слезая с Мистраля. Нахлынувшее волнение сдавило грудь. Он боялся не устоять на ногах. Однако спешиться всё-таки пришлось, когда один из слуг отделился от общей кучки и, раскланявшись, предложил отвести лошадей в конюшню на заслуженный отдых.       — Ваше высочество! — дама, представившаяся Этель, растеклась в гущу своего подола. Реверанс был адресован не столько Микаэлю, сколько серебряной железке на его голове. — Ваши покои будут готовы сию же минуту! Велите доставить туда какие-нибудь вещи?       Микаэль только качнул головой, надеясь, что ни одна из конечностей не выдаст дрожь во всём теле. Сейчас, стоя ногами на, казалось бы, твёрдой земле, он чувствовал, будто его качает на волнах, что разбиваются о камни там, за пределами крепости, отделяющей его от жизни, где он был волен поступать по-своему.       Как в тумане он добрался до предназначенных ему покоев и захлопнул дверь перед носом сопровождающего слуги. Как в тумане ополоснулся, как в тумане переоделся к ужину. Из зеркала на него утешающие смотрели печальные глаза матери, и он с трудом сдержал порыв поколотить собственное отражение.       Он спустился в зал приёмов в надежде, что ужин начали без него. Какой же глупой оказалась эта надежда. В своей попытке заставить время бежать медленнее он опередил даже хозяев крепости.       Десятки свечей освещали небольшое пространство, похожее на склеп, в центре которого у недостаточно длинного стола уже хлопотали слуги.       Аллен только и ждал момента, когда Микаэль переступит порог. Тут же подлетел, приблизился так близко-близко, как будто нарывался на оплеуху, и защебетал вполголоса:       — Ваше высочество, я бы хотел поделиться опасениями насчёт…       Порой он становился несноснее Артура. Его бирюзовые глаза назойливо маячили у самого носа. Микаэль заскрипел зубами, надеясь, что тот этот скрежет не услышит.       — У меня сейчас своё единственное опасение, и ты, я полагаю, прекрасно о нём осведомлён.       — Несомненно, но послушайте! Мне кажется, не стоит доверять-       — Значит, ты даже не отрицаешь свою вовлечённость. Как славно, — Микаэль скрестил руки на груди, сдерживая закипающее недовольство. Смута в голове подсказывала лишь одно решение всех насущных (или нет) проблем. Взгляд искал кувшины, бутыли, бочонки, хоть что-нибудь, позволяющее забыться на этот вечер. Но Аллен так и не смолкал.       — Вы не могли бы хоть ненадолго упразднить свою ревность и обсудить со мной насущные вещи?       Микаэль моргнул. Этот надоеда словно не осознавал, какую чушь только что изрёк, и во все свои несносно бирюзовые глаза глядел то на принца, то озирался на накрывающих стол слуг.       — Не могли бы, — только и прошипел сквозь зубы Микаэль. В зал приёмов пожаловали хозяева крепости.       Аллен вмиг соизволил захлопнуть свой рот.       Микаэля усадили во главу стола именно в тот момент, когда он больше всего на свете мечтал провалиться под землю. Уже завтра им предстояло обедать за столом переговоров, поэтому это застолье можно было воспринимать как репетицию, но легче не становилось. Микаэль никак не мог уложить в голове, что они добрались до этой точки пути, а он всё ещё не имел ни единого предположения, что его ожидает впереди и как ему действовать. По правде говоря, он сам до конца не понимал, с какой стати доверил безалаберному шуту столь важную миссию по освобождению себя от уз брака. Как будто в тот момент в королевстве не нашлось больше ни единой души, кому принц мог бы доверять. А ещё вредитель этот со своей ревностью, сочинит же!       Артур вскочил на невысокий приступочек, служащий в качестве сцены. Раскланялся и принялся о чём-то рассказывать, но его голос затерялся в звоне столовых приборов. Никто, кроме леди Этель не заинтересовался представлением.       «Нашёл время прохлаждаться».       Микаэль пригубил вино. Сморщился от кислоты и внутри возликовал. Наконец-то неразбавленное! Хотя бы здесь он был свободен от отцовских запретов. Услужливая дама наполнила бокал до краёв, Микаэль попросил не убирать кувшин далеко и без интереса прислушался к беседе Аллена с комендантом.       — Я велел подготовить вам всем самые лучшие покои. Мы и представить не могли, что Бриттен пожалует к нам со своим наследником.       — Словами не передать, как мы благодарны вам за столь радушный приём.       «Ты дурак? Они обязаны оказывать нам все эти почести».       — Чтобы облегчить вам дальнейшую поездку, я отправлю с вами проводника.       «О, замечательно, ещё и шпиона в этой компании не хватало!»       — Это было бы так любезно! Ведь именно мой батюшка лучше всех знал эту дорогу, а ему так требуется покой…       Аллен перегибал палку со сладкими речами настолько сильно и до омерзения искренне, что для горячей еды не оказалось места во взволнованном желудке. Неужели, в Аклимонте он будет вести себя ещё неуправляемее… Тарелки приносили и уносили одну за другой, а Микаэль лишь наполнял себе бокал за бокалом да пожёвывал куски сыра.       Когда подошло время десерта, гул в голове усилился. В ушах шумело с такой силой, что Микаэль не различил своего голоса, когда неожиданно даже для себя сказал:       — Я отойду.       Расплывчатые силуэты не возражали. Взгляд уцепился за звенящий колпак, но спасительный звон показался невыносимо далёким.       Перекрикивая шипение в голове, Микаэль рявкнул в сторону звона:       — Артур, за мной!       На размытом лице шута лопнули два зелёных пузырька.       

***

      Артур моргнул, проглатывая виноградинку и перевёл недоумённый взгляд на Аллена. Тот едва заметно пожал плечами, не отвлекаясь от очевидно наскучившей, но почему-то столь необходимой беседы с комендантом.       Ничего не оставалось, кроме как подчиниться.       Он догнал Микаэля. Бубенцы взволнованно подпрыгивали в такт шагам, разнося эхо по коридору.       — Вы так правы, что решили проветриться, ваше высочество!       Микаэль молча повернул голову, одаривая его недобрым взглядом. Неужели, он успел что-то ляпнуть, пока пересказывал леди Этель беседу двух интеллигентных жаб, подслушанную в одном из сновидений? Или случайно откусил именно ту виноградинку, на которую у Микаэля были свои планы? Не должно было существовать иных причин смотреть на него с такой яростью, пускай они и не говорили наедине с той самой совместной ночёвки. По крайней мере, Аллен уж точно не мог поведать нечто обличающее. Или мог? Артур старался не отставать и не терять по дороге улыбки.       — А куда мы направляемся?       Он едва успел озвучить вопрос, как его схватили за грудки и пригвоздили к стене уже не только взглядом. Плечи ударились о неровные булыжники.       — Мы уже почти на месте, — зашипел Микаэль, — ты откопал план в своей пустой голове?       Дыхание прокисшим виноградом хлестнуло по щеке. Артур втянул густой воздух, стараясь совладать с потерявшимся языком.       — Честное шутовское, я думал об этом!       Он ведь и в самом деле думал! Только вот сейчас вовсе не о том, о чём следовало. Он смотрел на губы напротив. Они маячили совсем близко, как и тогда, в беседке. Дразнили, манили, пока Артур проглатывал желание в них впиться. Все внутренности по-ежиному свернулись в клубок, иглами прокалывая лёгкие насквозь. Поддатый и озлобленный Микаэль Артура вовсе не пугал, в этом состоянии он ещё сильнее напоминал того капризного мальчугана, который топал ножкой и грозился, что всех вокруг всенепременно выпорют. Того маленького принца с горящими жизнью фиалковыми глазами и венком из одуванчиков вместо короны. Того Микаэля, по которому Артур до изнеможения соскучился за годы молчаливой вражды. Артура пугало бьющееся, как вольная птица бьётся о прутья клетки, собственное сердце. Фиалковые глаза светились в полумраке, пронзая злобой и холодностью.       — Ты совершенно бесполезный кусок-       И в этот момент что-то случилось. Наконец-то случилось. По-настоящему случилось. Что бы это ни было, но договорить оскорбление принцу не позволили.       Решимость прошила пустую артурову голову насквозь. Не дав себе и секунды промедления, он вдруг вцепился пальцами в лацканы королевской рубашки. Ответно. И ответно заткнул Микаэлю рот своим собственным ртом, крепко-накрепко жмурясь. С такой силой, что под веками расплылись неестественные кляксы.       Грохочущее сердце затарабанило в горле, в ушах, на кончиках дрожащих пальцев, крепко сжимающих белоснежный хлопок.       На сухих губах Микаэля отпечатался неумелый поцелуй.       На бессовестных губах Артура — кислый виноград.       Его не отпихивали, казалось, целую вечность, поэтому он нашёл в себе силы и оторвался сам. Открывать глаза не хотелось — незачем. Всё равно ему скоро отрубят голову. Может, на рассвете, а может и сейчас.       В тишине был слышен рокот сердца и тихое, хриплое, слово предсмертное, дыхание. Молчание нарушил Микаэль. Дыхание принадлежало ему.       — Это всё, что ты сумел придумать?       Артур приоткрыл один глаз. Злоба в фиалковых глазах стихла, непролившейся тучей улетела с лица. Щёки Микаэля окрасились пламенем факела над их головами.       Где-то в королевском саду, должно быть, сейчас вновь бушевала метель.       — Я не… Я да… Извиняюсь, но да… — Артур запнулся, будто кто-то похитил весь воздух.       Пальцами он всё ещё хватался за рубашку, как за спасительную тростинку. Она единственная удерживала его на ногах. Колени дрожали в рассинхрон с пальцами.       — Ведь если графиня узнает, что никак не интересует вас, быть может, сама откажется выходить замуж! — формулировка вспышкой возникла перед глазами. Она звучала ещё глупее, чем все предыдущие идеи, но могла защитить от реакции на вопиюще дерзкий поступок. Хотя реакции никакой не последовало, Микаэль ослабил хватку и, вынудив Артура сделать то же самое, отшагнул.       — Твой план — дерьмо, — констатировал он. — В следующий раз предупреждай.       Артур ухватился за булыжники, чтобы не осесть на пол. Сколько же Микаэль выпил вина, раз в его голове родилось предположение, что Артур решится на «следующий раз». Голова кипела. Бубенчикам было нечего ответить.       — Как скажете, мой принц… — одними губами выдохнул Артур, не сводя осмелевших глаз с хмельного румянца на чужих щеках.       — Завтра договорим. И чтоб к утру у тебя был нормальный план, — сказал Микаэль и ровной походкой направился обратно в банкетный зал. Словно вмиг протрезвел.       Когда его силуэт скрылся за крутым поворотом, Артур всё же сполз на пол. Облизнул горящие губы. Остатки кислого винограда опьяняли сильнее шести — он же заказал тогда шесть? — пинт пива. Стянув колпачок с макушки, он крепко стиснул его в объятиях. Мечта об этом поцелуе росчерком молнии поразила его в тот снежный день, но он и представить не мог, какой силы ударом его поразит, когда эта мечта исполнится. Она не могла исполниться. Даже в самых фантастических снах она никогда не осуществлялась, а у реальности и подавно не было ни единого шанса. Губы всё ещё горели. Артур сгорал весь от макушки до пят, от стыда, от счастья, от неверия и страха. Ему страшно было просыпаться завтрашним утром. Он боялся, что и сейчас спит, а навязчивое желание наконец-то догнало его в одном из сказочных сновидений.       Первое признание в-чём-бы-то-ни-было не задалось, первый поцелуй последовал по тому же сценарию. Артур бессознательно вывалился на улицу и захлебнулся ночным воздухом.

***

      Когда Микаэль вошёл в банкетный зал, румянец потухал на его щеках. Он вернулся один, его лицо показалось Аллену ужасающим.       — …а ещё мы про…       Микаэль рухнул на стул по левую руку от коменданта Гордона, привлекая к себе всё внимание. Он даже не посмотрел в сторону Аллена, нагло перебивая того на полуслове.       — Не могли бы вы описать местность, по которой нам предстоит продолжать свой путь? Быть может, картой поделитесь?       — Ах, да, конечно, разумеется, сейчас предоставлю вам карту и всё подробнейше расскажу! — комендант велел слугам расчистить стол, а сам удалился из зала приёмов.       Аллен проследил за тем, как невероятно трезвый Микаэль пригубил очередной бокал, и вкрадчиво поинтересовался:       — Не моё, конечно, дело, но куда подевался Артур?       — А чёрт его знает.       Иного ответа он получить не ожидал, но это безразличие, небрежно наброшенное вуалью на лицо принца, говорило о многом. Между ними вновь произошло что-то выходящее за рамки разумного. Нельзя ли выяснять отношения не во время важнейшей дипломатической миссии? Не тогда, например, когда дотла сгорают ключевые точки на их пути? Не тогда, когда отец болен и в голове Аллена так тесно от мыслей и навалившейся ответственности, что он готов свои же отвары в себя заливать? Как будто никого ничего не волнует! Как же он устал…       Из этой ситуации можно было выдавить пользу, раз Микаэль ворвался в разговор, как тогда на занятии мистера Джонатана. Это был шанс заручиться его поддержкой в допросе коменданта, а Аллену как-никогда подсобило бы его красноречие. Чесать языком в одиночку он тоже чертовски устал.       — Я собирался спросить про пожары, — он со всей серьёзностью вгляделся в фиалковые глаза. Они задумчиво поднялись к потолку и через мгновение вернулись, полные озорных искорок.       — А зачем мне по-твоему их собственная карта?       Заразительные искорки щекоткой отразились в горле. Аллен просто поверить не мог, чью мрачную головушку посетила столь светлая мысль. Карта! Он с трудом сдержал смех. Как же он сам до этого не додумался. На картах, что они везли с собой, были обозначены постоялые дворы, но деревенские утверждали, что их там никогда не было. Имея на руках ещё один вариант карты, они бы безошибочно указали коменданту места нынешних пепелищ и у того не было бы возможности отрицать расположение там постоялых дворов.       Аллен уже собирался похвалить Микаэля за сообразительность, но тут вернулся комендант. В его руках была бережно свёрнутая в длинный рулон карта всего полуострова. Чтобы расстелить это полотнище потребовалась помощь двух слуг, оно с трудом уместилось на столе.       Аллен с тоской подумал, что земли его фамильного поместья завернулись за край. Но поместья на карте не было. На ней не оказалось даже деревушки близ замка. На ней не было замка! Вернее, замок был, но располагался он гораздо ближе к границе. Настолько близко, что его можно было бы увидеть из окон этой приграничной крепости. Постоялых дворов на карте тоже не нашлось. У Аллена голова пошла кругом. Они с Микаэлем переглянулись.       — Ого, это что у вас за карта такая интересная… Старая?       Комендант Гордон утёр со лба каплю пота. В помещении было прохладно.       — Никак нет, самая новейшая, картограф из Аклимонта лично начертил, — он склонился над столом, боком отпихивая Аллена от стороны неверно изображённого Риару. — А вот здесь как раз наша крепость, значит, ваш путь пролегает…       Аллен не следил за маршрутом, очерченным полным, покрытым перстнями, пальцем. Он смотрел на потемневшие от злости глаза Микаэля, его поджатые губы и мог лишь предполагать, что, не убери слуги все столовые приборы, комендант сейчас рисковал лишиться этого пальца. Значит, в Аклимонте уже и карты новые рисуют. Причём неправильные. Или с намёком на ближайшее будущее… Вот и съездили с невестой познакомиться. Спрашивать про пожары в этой ситуации было равносильно тому же, что Аллен уже проделывал, опрашивая местных в последней деревушке на их пути. Лишь время зря упускать.       Закончив описывать местность, комендант Гордон подытожил:       — Думаю, если вы отправитесь в дорогу после завтрака, то до обеда уже будете в столице. Особенно, если вас будет сопровождать мой доверенный человек!       — Спасибо, — Микаэль совладал с агрессией и удивительно ласковым тоном договорил, — но в конвое мы не нуждаемся. Думаю, к утру нашему драгоценному Бриттену будет уже значительно лучше. Не знаю, какого лекаря вы к нему приставили, но мой будущий королевский советник справится с этим недугом ещё до первых солнечных лучей.       Он внимательно посмотрел на Аллена. Потерявшему дар речи Аллену оставалось только кивнуть.       — Да, но…       — Мы глубочайше благодарим вас за оказанное гостеприимство, но вам незачем ни свет ни заря провожать нас в путь. Мы покинем ваши владения задолго до завтрака. Добрейшей вам ночи.       С этими словами Микаэль развернулся на одной ноге и приторная улыбка покинула его лицо. Аллен был готов стоять как вкопанный вместе с комендантом наблюдая эту картину до самого утра, но когда принц покинул зал приёмов, всё волшебство момента иссякло.       Аллен обратился к застывшему коменданту:       — Ну, вы слышали его высочество…              Пожав плечами, он выскользнул прочь в коридор. Микаэля будто след простыл, но Аллен и не рассчитывал на совместное обдумывание дальнейших действий. План был предельно ясен: сначала найти шута, который заколдовал принца, а затем всю ночь отпаивать отца лекарственными отварами. И в том и в другом у Аллена за плечами имелся немалый опыт.       Куда Артур отправился в предыдущий раз после подобной стычки с Микаэлем? Напиваться, да так, чтобы ноги не несли. Стражники у парадной лестницы подтвердили его теорию, сообщив, что некто пёстрый в оранжево-зелёных лохмотьях действительно покидал крепость. Кубарем. По этой самой лестнице. И без единого видимого ушиба побрёл в направлении ближайшей (к счастью, единственной в этой деревушке) таверне.       Там его Аллен и обнаружил. На поиски было затрачено чуть больше времени, чем он запланировал; он искал глазами пёстрый колпак, ожидаемо выделявшийся бы на фоне толпы людей разной степени грязности, но колпак лежал на столе. Вокруг него стояли три стопки: две пустые и одна наполненная доверху. Светлая макушка тоже обнаружилась совсем рядом, на сложенных руках, лицом вниз. И этот человек зарёкся выпивать, но осуждать его Аллен не смел, ведь на его глазах случилось нечто грандиозное.       — Я не знаю, что ты с ним сделал, но спасибо тебе за это! Ты вообразить не сможешь, что мы…       — Я его повывовал, — пробубнил Артур куда-то в собственные локти.       Аллен приземлился на стул напротив.       — Повтори, пожалуйста?       Артур поднял голову. Его щёки были изрядно помяты, свекольный румянец пятнами расползался по лицу.       — Я его поцеловал.       — Что, прости? — ещё раз переспросил Аллен, уже ни к кому не обращаясь.       Озвученную фразу он понял с первого раза, побуквенно отрисовал в своём сознании, прокрутил по кругу несколько раз, но она никак не вписывалась в расставленные по полочкам мысли. Этого следовало ожидать. Бесчисленные разговоры с Артуром не оставляли сомнений в том, что рано или поздно подобное свершится, но момент был выбран отнюдь не подходящий. Зато теперь ему стал известен рецепт говорливого Микаэля: четыре кубка вина и один шутовской поцелуй. Повторить это в условиях грядущих переговоров казалось невероятной задачей.       — Ладно, — он глубоко втянул горячий воздух помещения, пропитанного спиртом, и на выдохе всё же спросил, — как до этого дошло?       — Я не знаю… Там были его глаза, его губы, он что-то кричал, выглядел очень несчастным, потом снова губы… Так близко-близко, ты представляешь?       — И? — Аллен терпеливо подпёр щёку ладонью.       — И ему не понравился мой план по срыву свадьбы…       — Помолвки, куда вы все спешите. Какой из?       — О! Это самый свеженький, только что из печки! Ведь никто не станет выходить за него замуж, если он…       Артур замолчал на мгновение, Аллен буквально слышал, как скрипят извилины в его голове, силясь подобрать нейтральные по смыслу слова. По глазам было видно, что сказать ему хотелось совершенно не то, но он договорил:       — Сделает вид, что уже любит кого-то другого!       Аллен прикрыл лицо ладонью. Какой же чёртов стыд…       — Друг мой, ты ведь знаешь… Хотя бы догадываешься, что, когда речь идёт о политическом браке, о любви не принято даже упоминать?       Шутовское лицо снова скрылось в сложенных на столе руках.       — Это же ужасно, — потонуло в локтях.       Не желая доводить Артура до слезоточивости аргументами о выгоде политических браков, Аллен разжевал претящую ему ложь и хлопнул шута по плечу:       — Согласен, справедливости в этом мире нет.       Отставив переполненную стопку подальше, Аллен проводил Артура в гостевую комнатушку на втором этаже таверны и проследил, как тот приземляется в постель. Он умолчал о феноменальном поведении принца и, конечно же, не обмолвился и словом о новых деталях расследования, которые приоткрылись по вине чьих-то неуёмных губ. Оттого его распирало от желания поскорее вывалить на отца все свои домыслы.       Чувствуя каждой клеточкой тела, дребезжа, как треклятые бубенчики на артуровском колпаке, что уже завтра он доберётся до разгадки, Аллен не жалея ног ринулся в уготованные ему «самые лучшие» покои лишь за тем, чтобы схватить алхимический чемоданчик и перебежать в соседнюю дверь, к отцу.       Отец мирно сопел. Местный лекарь, судя по всему, посчитал, что сон послужит наилучшим лекарством для больного организма. Спасибо, что не насыпал ему яда. Комендант очевидно почувствовал прокравшиеся в их с принцем умы подозрения, но пока что не успел ничего предпринять.       И он не сможет ничего предпринять, даже если Аллен захочет разжечь небольшой костерок прямо в покоях. Небывалый энтузиазм одолел здравый смысл. Аллен смял неугодный ему ковёр в кучу и поднёс лучину к одной из двух неосторожно оставленных рядом с постелью свечей. Матушка всегда считала, что целебное зелье тем сильнее, чем ярче разгорается под ним пламя.