Помогите...

      Питер сидел на крыше одного из самых высоких зданий Нью-Йорка и смотрел на закат. Закат, что окрасил небо в цвет крови.       Сегодня он узнал, что Мэй сбил грузовик, когда она возвращалась с работы. Уставшая, она не увидела, как несется машина, которая не успеет остановиться. А Паук. Паук был в совершенно другом месте, разбираясь с грабителем. Когда он летел обратно, он увидел внизу полицию, и пролетел бы мимо, но что-то сказало ему снизиться и посмотреть на того, кто умер.       Это была Мэй. Он понял это по сумочке, валявшейся рядом, и платью, которое она только сегодня надела. Он узнал её и, не удержавшись на ногах, упал рядом на колени.       Он протянул руку в сторону тети. Он хотел дотронуться и понять, что это лишь глюк. Но это было не так. Сквозь перчатку он почувствовал кровь.       — Парень, ты что тут забыл? — спросили его. Один из полицейских подошел к нему и, положив руку на плечо, сказал. — Ты же почти постоянно жмуриков видишь, так что сейчас расстраиваешься?       Питер ничего не ответил. Он только поднялся и, зацепившись паутиной за рядом стоящее здание, улетел прочь. Он летел сам не зная куда, пока его не накрыло волной понимания, что он не смог сдержать обещания, данное перед могилой Дяди Бэна. Он обещал защищать Мэй, а сам.       Он упал на какую-то крышу, чуть не отбив себе всё, что только было можно. Вдруг ему стало очень холодно. Однажды он уже ощутил этот холод… Это был могильный холод. Он сжался в комок, стараясь хоть как-то согреться, но у него не получалось. В ушах до сих пор звенели слова полицейского:       — Ты же почти постоянно жмуриков видишь, так что сейчас расстраиваешься?       Да, Питер видел мертвых, да, он не показывал эмоций, но ему всегда было больно от одной мысли, что он не смог им помочь. А то, что сейчас из-за его нерасторопности умерла тетя Мэй…       Он сам не понял, когда слезы потекли из его глаз. Да и ему было плевать на это. Только когда истерика закончилась, пришло осознание, что теперь у него не осталось никого, кто мог бы за ним присмотреть. А так как он не совершеннолетний, значит его отправят в детдом… Он и раньше знал о этом ужасном месте, но отправляться туда… Нет уж. Он туда не отправится. Так было принято нелегкое решение прятаться не только от полиции в образе Паука, но и теперь от органов опеки в жизни Питера Паркера.       И вот Питер сидит на крыше неизвестного здания и провожает Мэй своими извинениями и слезами. Ему тяжело от мысли, что последний родной человек мертв. Он проводил закатное солнце взглядом и пожелал, чтобы в следующей жизни Мэй была счастлива. А он постарается жить. Ведь если ему не дорога жизнь на месте Питера, то Паучок ещё необходим другим людям.

***

      Как же теперь проходили будни Паучка? Он целыми днями летал по городу, находя воришек и грабителей и не думая шёл в бой. Он получал ранения, но ему на них было откровенно плевать. Как только он разбирался с очередным злодеем, то отправлялся в какое-нибудь заброшенное здание и там лечил себя. Нет, он не использовал бинты или аптечку. Он полагался только на исцеляющий ген. Если были более серьёзные ранения, то только тогда в ход шли медикаменты. Но только в редких случаях.       Еду ему приходилось находить на улице, в мусорках, как и некоторую необходимую технику, для починки веб-шутеров. Лишь изредка он позволял себе придти в их с Мэй дом и там он только смешивал химикаты для получения паутины и ложился на кровать. На кровать тети, которая была рядом с ним при его кошмарах, но теперь…       Теперь на этой кровати он лежал один и плакал навзрыд от понимания, что теперь этот пустой дом никогда не наполниться вновь звонким смехом тети и запахом её чуть подгоревшей еды. Его никто не разбудит ласковым голосом, ничего больше не будет.       Когда же он вырубался от усталости, то спал всего лишь по два часа. Последний из которых сопровождался кошмаром, в котором мертвые Бэн и Мэй обвиняли его в том, что из-за него они мертвы. Они показывали это не только словами, но и взглядом с мимикой. Питеру же приходилось это слушать и глотать слезы. Ведь он правда был виноват. Иногда в кошмарах звучало:       — Да, они мертвы. И что?       — Ты почти постоянно жмуриков видишь, так что сейчас расстраиваешься?       На последних словах Питер обычно просыпался и, повернувшись на бок, сжимался в комочек, закрывая уши руками, пытаясь хоть как-то отгородиться от этих голосов. Что обвиняли его. Что были равнодушно брошены. Но как отгородиться от того, что звучит у тебя в голове?       Когда ему наконец удавалось придти в себя, он брал костюм, заправлял, если требовалось, и вылетал из дома.       Так прошло три месяца. В конце третьего месяца он снова сидел за столом и смешивал препараты (он иногда залезал в класс химии и, набирая там понемногу нужных препаратов, удалялся). Когда ему удалось получить желаемый результат, то он наклонил голову, чтобы получше рассмотреть получившуюся субстанцию и сам не заметил, как отрубился. А за его спиной показалась темная фигура…