Песнь ночи

Утро коснулось и дома чародея. В то время, пока Ада с Мирой блуждали по катакомбам вампирского рынка, Элис задумчиво разглядывала брошюру некой космической выставки. Сидя на кровати, она рассмотрела рекламу вдоль и поперёк много раз и не могла поверить, что в одном из торговых центров города пройдёт выставка, посвящённая космосу и галактике. Её счастью не было предела. Она представляла, как, окружённая космическим покрывалом, будет выглядывать в дальние миры, столь далёкие от Земли и её глаз. Ведь все те звёзды, на которые она смотрит каждый день, — не просто созвездия, но и далёкие планеты. Сегодня был один из тех дней, которыми надо было пользоваться. Четверг — день, когда нет никаких заданий и учений. Этот день был только её. Приведя себя в порядок, она расчесала длинные красные волосы, достававшие до рёбер. Девочка выделила две длинные передние пряди и заплела их в косы. Выйдя из ванны, она подбежала к шкафу и выбрала самый подходящий наряд для сегодняшнего дня: жёлтую кофту, осыпанную разными маленькими цветами, и серо-зелёное платье-комбинезон. Надев его, она дополнила наряд очками, которые подчёркивали её большие круглые глаза, жаждавшие узреть то-то прекрасное. Оставалось лишь одно — одобрение отца. Одно из самых трудных испытаний, выпавших на её долю. Разговор с ним. Аккуратно и тихо девушка спустилась вниз; чародей сидел на кухне и читал газету. В горле у Элис встал комок, а живот заболел. Набрав побольше воздуха, она подошла к отцу. Тот сразу положил газету на стол, увидев перед собой нежный цветок невинной любви — дочь, которую он ценил всей душой. Элиас: Доброе утро, Иса. Элис: И вам, отец. Повисло молчание. Элис мяла в руках рекламную брошюру, пытаясь найти слова. Но её перебила Силки, радостно повиснувшая у неё на шее и обнявшая её. Элис: О, и тебе доброе утро, Силки. Элиас: Присаживайся. Нечего тебе стоять, пора завтракать. Элис: Эм, да, точно. Тихий и неуверенный голос, так могла про себя сказать Иса. Она не была никем в этом мире, лишь птицей, которой было суждено сидеть в клетке. А что такое реальный мир вообще? По словам отца – это место, которое хочет тебя убить. По крайней мере, Иса прекрасно это поняла, будучи маленьким ребёнком. Но что сейчас? Сейчас же она могла спокойно разобраться с любой ведьмой или монстром, что захочет её сожрать. Но как это доказать отцу? Ведь Эйнсворт всё ещё видит в ней малышку. И даже сейчас, когда Силки разложила тарелки с едой, он внимательно наблюдает за её действиями. Вдруг подавится, или что ещё хуже…? А что может вообще произойти? Иса спокойно берёт ложку и ест кашу, ничего опасного и сверхъестественного. Никто ей не мешает и не вредит. Конечно, если не считать Серебряную госпожу, что повисла с объятиями на шее юной чародейки. Сделав очередной глубокий вздох, Иса начала: Элис: Ам, отец? Всё ещё неуверенный, тихий, но ласковый голос заставил красные зрачки чародея обратить внимание на дочь. Казалось, он смотрел куда-то в сторону, но стоило дочери обмолвиться словом, как взгляд снова застыл на ней. Элиас: Что-то не так, Иса? Элис: Я бы хотела… я хотела… Ты сегодня занят? Элиас: Есть некоторые дела церкви, которые мне надо решить. А дело твоё срочное? Элис: Я… Я… хотела бы, ну… Не найдя подходящих слов, девчонка вынула из-под стола брошюрку и протянула её к отцу. Элиас: Что это? Элис: Т-то место… куда… куда… я хотела бы… пойти. Чародей взял в ладонь листовку, пробежал зрачками по тексту и отложил бумажку в сторону, проговорив коротко и ясно: Элиас: Нет. Элис: Н-но я могу сходить с кем-то в роли… С-Силки? Элиас: Нет. Элис: Но это всего лишь выставка научной работы по поводу космоса! Наконец-то её слова обрели уверенность, когда речь шла о её любимом увлечении. Но аура от чародея начала накалять обстановку, будто заряжая воздух вокруг тревожной энергией. Элиас: На которую у меня нет времени, а другим и подавно. Силки хотела возразить, но её перебила юная чародейка. Элис: Почему ты думаешь, будто это правда? Может, всё-таки стоит спросить? И даже если так, то… то я могу пойти сама. Элиас: Сама? Одна? Чародей встал со стола, юная чародейка тоже, но не от отваги противостоять отцу, а от страха следующих его непредсказуемых действий. Хоть его голос был спокоен, он был не таким ласковым, как у Элис, а наоборот, твёрдым и злым. Элис: Я уже… уже не маленькая и могу постоять за себя. Не жить же мне под твоей тенью всю жизнь? Элиас: Ты не в состоянии позаботиться о себе. Шаг — и тебя придётся выручать из разных бед. Чародей начал двигаться к юной чародейке, она же стала убегать от него, наворачивая круги вокруг стола. Элис: Но я… я уже способна. И потом, я уже могу постоять за себя. Я готова, годы меня вели к этому. Элиас: Иса, стоит тебе переступить порог, как ты станешь лёгкой добычей для всех, кто хочет тебя погубить. Вспомни, сколько раз ты нарушала мои *приказы*, которые вели тебя к ужасной судьбе. Он принял облик тени, что проскользнула под столом и стала *напротив* его дочери, *преградив* попытки бегства. Элиас: Я же хочу как лучше… лучше для тебя. Элис: Тогда отпусти, позволь мне показать себя и то, на что я способна. Ты же не видишь этого. Так позволь *себе* наконец-то снять маску опасений и тревог. Если со мной что-то случится, то ты узнаешь об этом первым, так как мой амулет обо всём доложит. Молчание. Долгое и напряжённое. Элиас: Эх, тебе действительно этого хочется? Элис: Д-да. Чародей задумался. Схватив рукой свой подбородок, он начал бродить из стороны в сторону, рассуждая о словах своей любимой и дорогой дочери. С одной стороны, она права, он не всегда будет в силах ей помочь, а вот с другой… Элиас: Я пойду с тобой. Элис: Ч-что? А как же… как же твоё задание от церкви? Элиас: Его всегда можно отложить. И потом, если ты действительно считаешь, что готова ходить без моего присмотра, то тогда я должен в этом убедиться. Элис: Н-но как? Ты же со мной пойдёшь! Элиас: Я буду словно тень, наблюдать за тобой и смотреть, как ты справляешься с теми или иными трудностями. Но если что-то пойдёт не так, я мигом примчусь к тебе. Считай это экзаменом. Пусть у нас сегодня выходной, проведём его как неплановый. Лицо девушки озарилось радостью. Элис: Отец, ты лучший! Растрогавшись, она обняла его, прижавшись телом. Чародей положил ладонь на рыжую макушку дочери. Казалось, он польщён её похвалой. Пусть на лице его не было видно эмоций, Иса чувствовала, как он улыбается.