Куроба Тоичи и Настоящая Магия

Пробуждение было сложным. Побаливала голова и вообще было такое ощущение… Кажется, вчера перебрал – какая странная мысль. Причина, почему она казалась неправильной, затерялась на просторах головной боли. Воспоминания размытые – не только касательно прошлого вечера, а все. Куроба Тоичи – всплыло в памяти имя. Моё собственное – и снова странно удивившее. Сосредоточиться на этом ощущении не вышло, в комнату без стука влетел Джи, раздёргивая занавески и что-то говоря. Слишком ярко и слишком громко! Когда глаза привыкли к свету, удалось разглядеть помощника и друга – опять посетило странное удивление, быстро исчезнувшее под давлением других мыслей. Вроде размышлений о несправедливости бытия – почему он так отвратительно бодр, хотя пили мы вчера одинаково? И не одни, сами мы останавливались раньше, ещё присоединился этот, новый знакомый… И праздновали именно его событие! Какое – хоть убей, не вспомню. Может, Джи помнит, раз так свеж и беззаботен? После какого-то напитка, поданного другом, в голове прояснилось: вернулась способность мыслить и осознавать реальность. Первой сознания достигла новость, что через полчаса у нас встреча. Ну, не то, чтобы новость… ещё вчера было известно… и не у нас, а у меня… Но общее состояние тела говорило, что оно никуда не пойдёт и уж тем более неспособно поддерживать великосветскую беседу. Джи настаивал, говорил, что на кону буквально вся моя карьера иллюзиониста. Пришлось поддаться – в конце концов, не впервой носить глухой покерфейс. С помощью помощника привести себя в порядок к назначенному сроку получилось. Не без труда, но всё же. Окончательно проснувшийся разум больше не терял связи с памятью и действительностью. Только раз вспомнил то странное, что творилось сегодня утром, но списал всё на похмелье и перестал об этом думать. Были дела поважнее. С какой-то радости полуденный – вместо обычного полуночного – приём и необходимость следить за каждым своим жестом. Сидеть ровно, говорить красиво. И не морщиться от звона бокалов. Но вот приём закончился. Единственным любопытным за все несколько часов было представление мне другого фокусника. Собственно, мы уже были знакомы, но решили не портить впечатление. Это с ним мы вчера напились так, что мне сегодня было плохо. А он сияет как начищенная монетка! Снова вздохнув о несправедливости бытия, ответил на рукопожатие. А ведь вчера мы так и не познакомились толком, теперь хоть имя знаю: Фергалант. Такое, что и не определишь откуда он. Скорее всего выдуманное, псевдоним, но звучит красиво и запоминается. На вопрос о происхождении новый знакомый таинственно отмолчался – у всех свои способы поддерживать внимание публики. Но не это зацепило. Было в нём что-то, в самом образе, жестах… что-то необычное. Как будто неправильное и в то же время нет. Вчера было незаметно – или просто не обратил внимания? Общее не лучшее состояние – только со стороны безукоризненное – не позволило определить точно. Но была надежда на ещё одну встречу, которая даст возможность разгадать эту загадку. В речах окружающих несколько раз проскользнуло обнадёживающее: нас двоих называли соперниками. Посостязаться в мастерстве будет весело, к тому же это поднимет популярность обоих. И придётся видеться, даже невольно, а это значит больше возможностей разгадать его тайну. Что эта тайна есть сомнений не было: ощущалось что-то такое, помимо «неправильности»… Предчувствия меня ещё не подводили. И сейчас казалось, что произойдёт что-то крайне занимательное, связанное с этим человеком.

***

А со следующего дня началось собственно состязание. Публики пришло!.. И всё бы хорошо, но нам выставили сложные условия. Придётся выступать друг после друга – перерыв в четверть часа для каждого, пока выступает другой, но зрители будут сравнивать даже более явно, чем было бы в любом другом случае. В таких условиях никак нельзя оступиться или сплоховать; думаю, и мой соперник тоже подготовил лучшие свои трюки. Нужно выложиться на полную!.. При встрече нам рассказывали, как будет проходить соревнование и было не до того, чтобы присматриваться к Фергаланту. Однако кое-что бросалось в глаза особенно сильно: у него не было помощника. Вообще. Очень странно, но мало ли – бывают люди с причудами, и фокусники тоже. Так пекутся о сохранности тайн своих трюков… а может, не только трюков. Ещё одно доказательство в копилку подозрительного и в пользу наличия у соперника большой тайны. Конечно, у меня и самого такая есть – потому и знаю: не доверяя никому жить очень и очень сложно. Сложность даже не в единоличном исполнении всего необходимого и подготовке, а ещё и сознательная нагрузка. Хорошо, Джи тогда быстро догадался. Ожидаемо, если оставлять «улики» на самом заметном для помощника месте – для него и оставил, сразу решив посвятить в тайну. Самому слишком тяжело. А этот… совсем один. Подавив неуместную жалость – может у него причины есть так поступать – глубоко вздохнул. Мне пора на сцену, а значит все лишние мысли должны быть отринуты. Четверть часа работы пролетела как единый миг. Закончив первую часть своего представления, наблюдал за соперником. Очень хорошо выполнено, даже пару раз хотелось поаплодировать. Вот ещё одно преимущество наличия помощника: пока кто-то готовит для тебя реквизит, можно заняться чем-то другим. Конечно, если помощник надёжный, а Джи таким и был, всегда. На него можно было положиться в чём угодно… Отвлёкшись на воспоминания о прошлом, не успел поймать странность. То есть глаза уловили, разум засёк, но понять не получилось. Упустил. Что-то необычное было в трюке, но как не прокручивал в голове воспоминание, определить, что именно – не вышло. А потом снова стало не до того: кончился перерыв на представление соперника и мне нужно снова выходить на сцену. Все подробности заранее оговорены с другом – неожиданностей не было. И во время представления тоже. Но вот новый перерыв. Третья часть должна была стать последней, к ней следовало тщательно подготовиться – и мне тоже. Наблюдению за соперником позволил себе уделить только минуту. За это время ничего примечательного не случилось. Утешало, что смогу увидеть его «завершение» от начала и до конца. На собственном расстарался – публика была в восторге. А Фергалант одарил странным взглядом, когда мы разминулись за кулисами. Ему придётся приложить много сил, чтобы перебить мой завершающий трюк! Но он это сделал. Пристально наблюдая за каждым его движением, мне снова удалось заметить странность. Но, как и прежде, она «не давалась в руки», будто разум был не в силах осознать увиденное. Очень странно. И никаких подсказок к тайне. Но не врываться же с обыском в соседнюю гримёрку? После того, как зрители разошлись, мы встретились снова. Обсудили количество пришедшего народу, возможный его рост – в общем, поболтали о неважном. После взаимных восхвалений – не знаю как ему, а мне некоторые его фокусы действительно понравились – мне пришло в голову спросить напрямую. Но стоило прозвучать вопросу о причине отсутствия помощника, как соперник холодно попрощался и удалился. Подозрительно. Особенно после того, как минуту назад мы болтали подобно старым друзьям. Он будто одёрнул себя, вспомнив о причине не сближаться. Зато, за время этого разговора, у меня получилось углядеть ту же самую странность, которая бросилась в глаза на давешнем приёме. Жесты, движения, походка… От природы у женщин более плавные движения, но то же самое наблюдается у тех, кто занимался боевыми искусствами. Эта самая «плавность» была и у него. Так что не доказательство. Но подозрение появилось.

***

И на следующий день стало только крепче. Перед «вторым туром» соревновательных представлений. Стоило как бы случайно зайти вслед за соперником в уборную, как он тут же вышел. На красноречивый вопрос на моём лице ответил, что привык к уединению в такого рода делах. Стеснение в подобного рода вопросах подходило больше девушке, чем мужчине, которым этот человек представал перед всеми. Подозрительно, но и ведь и такие люди есть. И есть множество логичных причин: от уродливых родимых пятен и шрамов до причуд. Но это обстоятельство всё равно пополнило мою копилку. По завершении выступлений – сегодня их было всего два: моё и его – удалось узнать ещё одно. Фергаланту не нравятся мои наблюдения за его выступлениями. Иначе как объяснить то, что он попросил распорядителя поставить его первым? Так мне пришлось готовиться к своему номеру и перестать уделять внимание сопернику. Ведь как не будь уверен в своей подготовке и реквизите, а всё равно так и тянет обойти лишний раз и проверить-повторить – чисто для уверенности. А может, всё проще – и он хотел выступить первым просто так, безо всякой глубинной причины? Потому как второму всегда приходиться прикладывать усилия чтобы быть наравне – если не лучше, то хотя бы не хуже. В прошлый раз он был последним, так что всё правильно, моя очередь. Вроде как. Но упорно казалось, что дело не в этом. Значит пришло время играть по-крупному! Если он не спешит оступаться и раскрывать свою тайну – к этому нужно подтолкнуть! А когда человек особенно откровенен? Верно, когда в азарте, злости или состоянии опьянения. А ещё лучше – совместить! Этим же вечером были начаты приготовления. Исходя из увиденного в первый день состязаний: дух соревнования сопернику не чужд, значит на этом его можно подловить!

***

Утром подготовка была продолжена. Нужно поразить, потрясти – не только зал, но и его, а там что-то да вскроется. Услышавший о задумке, Джи хватался за голову, но помогал – как всегда надёжен. А вечером наступило время удивлять! Даже зрители не были настолько впечатлены, как соперник. Потому, что только другой иллюзионист знает сколько труда нужно приложить, чтобы эдак небрежно достать из шляпы голубя. А это было сложнее, намного сложнее. Сегодня именно меня поставили выступать первым, без каких бы то ни было просьб – похоже, Фергалант и впрямь стремился к тому, чтобы мы с ним поочерёдно оказывались в «положении последнего». Теперь же в нём был он. С горящими глазами и выражением предвкушения на лице. Похоже, и ему есть чем удивить, но пусть не думает, что заполучит моё удивление так легко. В итоге у него получилось. Конечно, его трюки были красивы, но больше всего меня поразило другое. Когда ты профессиональный фокусник, то, увидев чей-то трюк, уже примерно представляешь, как именно он был выполнен. В этот раз у меня не было даже мыслей. Учитывая то, с каким выражением превосходства он посмотрел в мои глаза перед началом своей части – знал, что его фокусы останутся мною непоняты. Но всё же, как? Как?! Смотрел во все глаза, но не разгадал ни одного трюка. Это позор. Отдавая сопернику должное, поздравил его с победой в нашем маленьком негласном состязании. Он выглядел очень довольным, но отметил, что и мой трюк был более чем хорош «для фокусника». Обратить внимания на эти слова заставило то, как чуть изменилось его лицо после них. Сделав вид, что ничего не заметил, предложил отметить это дело, как и рекордное количество людей на сегодняшнем представлении. Тут же расслабившееся выражение его лица подтвердило предположение. Прозвучавшее было чем-то важным, чем-то тайным, способным пролить свет на главную тайну этого человека. Наверняка, он согласился отметить в том числе и затем, чтобы его оплошность забыли. Потому и старательно спаивал меня весь вечер. И не подозревал, что мне нужно то же самое. Положив в карман диктофон повышенной чувствительности, можно быть полностью спокойным за свою память. Надежда, что соперник проболтается о чём-то важном в поддатом состоянии, была велика. В расчёте на это подливал ему каждый раз, когда он делал то же самое. Видя пристальный взгляд, соперник тоже пил, хотя, судя по становящемуся всё более честным с каждым бокалом выражению лица, ему хотелось схитрить, «удобрив» ближайший фикус при помощи «ловкости рук». Собственно, к следующему утру память сохранила только это.