Дневник памяти

Вторник наступил быстрее, чем я ожидала. Весь день я ловила себя на мысли о предстоящей встрече с Регулусом. Это не было свиданием — всего лишь совместная учёба, — но мне было любопытно узнать младшего Блэка получше. После уроков я направилась в библиотеку, на ходу заправляя непослушную прядь волос за ухо. Библиотека в это время была полна студентов, готовящихся к экзаменам. Я медленно шла между столами, высматривая знакомую фигуру. — Эва, — услышала я тихий голос и обернулась. Регулус сидел в дальнем углу библиотеки, у окна, выходящего на Запретный лес. Это было одно из моих любимых мест — здесь почти никто не сидел из-за сквозняка, но вид из окна и естественный свет с лихвой компенсировали этот недостаток. — Ты выбрал отличное место, — сказала я, опускаясь на стул напротив него. — Я заметил, что ты часто занимаешься здесь, — ответил Регулус, и в его светло-серых глазах промелькнуло что-то, похожее на смущение. — Надеюсь, это не прозвучало странно. Просто я... наблюдательный. Я улыбнулась, доставая из сумки учебник по зельеварению и пергаменты. — Считай, что я оценила твою наблюдательность. На этом месте всегда хороший свет, и меньше шума. Регулус кивнул, и мне показалось, что он немного расслабился. Он был одет в аккуратную школьную форму с безупречно завязанным слизеринским галстуком. В отличие от Сириуса, который всегда выглядел слегка растрёпанным и намеренно небрежным, Регулус был воплощением аристократической сдержанности. — Итак, какая тема у тебя вызывает затруднения? — спросила я, открывая учебник. — Противоядия, — ответил он, придвигая к себе свои записи. — Точнее, взаимодействие компонентов при нейтрализации сложных ядов. Я взглянула на его заметки — аккуратные, с выделенными цветом ключевыми положениями и схематичными рисунками. Почерк Регулуса был мелким и четким, совсем не похожим на размашистый почерк его брата. — У тебя очень организованные записи, — не удержалась я от комментария. — Мама всегда требовала аккуратности, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Говорила, что это признак дисциплинированного ума. Я кивнула, вспоминая тот зимний вечер во время новогодних каникул. В этом учебном году, когда мы с отцом были приглашены на ужин в особняк Блэков. Вальбурга Блэк в своей изысканной темной мантии, с идеальной осанкой и взглядом, который, казалось, видел все твои недостатки, произвела на меня неизгладимое впечатление. Она держалась с таким величием и так строго следила за этикетом, что даже мой отец, обычно расслабленный в любой компании, заметно напрягся за столом. — Хорошо, давай начнём с основ взаимодействия, — предложила я, погружаясь в привычную роль учителя. Объяснять другим всегда было моей сильной стороной — возможно, поэтому профессор Слизнорт часто просил меня помогать однокурсникам. — В противоядиях важно понимать не только свойства отдельных ингредиентов, но и то, как они влияют друг на друга... Мы работали около часа, и я была приятно удивлена тем, насколько быстро Регулус схватывал материал. Его вопросы были точными и вдумчивыми, а иногда он предлагал такие интересные аналогии, что я сама начинала смотреть на тему под новым углом. — Знаешь, мне кажется, ты преуменьшил свои знания, — заметила я, когда мы закончили разбирать особенно сложный момент. — Ты прекрасно разбираешься в зельях. Регулус позволил себе слабую улыбку. — Возможно, я просто хотел повод поговорить с тобой, — сказал он, и тут же, словно смутившись своей откровенности, добавил: — К тому же, твои объяснения действительно помогают лучше понять материал. Эван не преувеличивал, когда говорил о твоем таланте. Я почувствовала, как к щекам приливает тепло. Похвала от Регулуса, который, как я успела заметить, скупился на комплименты, была неожиданно приятной. — Спасибо, — я опустила глаза, делая вид, что перелистываю страницу учебника. — Мне всегда нравились зелья. Это у меня от мамы — она была невероятно талантлива в этой области. Упоминание родителей изменило атмосферу нашей беседы. Регулус на мгновение замолчал, затем осторожно сказал: — Да, я помню твою историю. Мне очень жаль. В его голосе не было фальшивого сочувствия, которое я так часто слышала от других. Просто тихое признание моей потери. — Спасибо, — ответила я, благодарная за его такт. — Это случилось давно, но иногда всё ещё кажется, что это было вчера. — Я понимаю, — кивнул Регулус. — Потеря семьи... это не то, что просто проходит со временем. В его словах было что-то, что заставило меня взглянуть на него внимательнее. — У нас с братом сложные отношения, — внезапно сказал он, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. — Но я всё равно считаю его семьёй, даже если он, похоже, отказался от нас. Это была неожиданная откровенность с его стороны, и я не совсем знала, как на неё реагировать. Отношения Сириуса с семьёй были известной темой среди гриффиндорцев — он никогда не скрывал своего презрения к "чистокровным предрассудкам" своей семьи. — Должно быть, это непросто, — осторожно сказала я. — Видеть брата каждый день, но быть... по разные стороны. Регулус пожал плечами, и я заметила, как напряглась его челюсть. — Это его выбор, — сказал он с внезапной горечью. — Он всегда был бунтарём, всегда хотел выделяться. Не думаю, что его действительно заботят идеалы Гриффиндора — он просто наслаждается тем, что может злить родителей. Его слова заставили меня задуматься. Я знала Сириуса как веселого, немного безрассудного гриффиндорца, всегда готового к шалостям и приключениям. Но взгляд Регулуса на брата был совсем другим — и в этом взгляде было столько боли и разочарования, что я невольно почувствовала сострадание к младшему Блэку. — А тебя заботят идеалы Слизерина? — спросила я, стараясь, чтобы мой вопрос звучал как искреннее любопытство, а не вызов. Регулус задумчиво посмотрел в окно, где последние лучи солнца золотили верхушки деревьев Запретного леса. — Я верю в традиции и гордость своей семьи, — медленно произнес он. — В то, что магия — это дар, который нужно уважать и сохранять. Но я не считаю, что это делает меня... плохим человеком. Я удивлённо посмотрела на него. Было странно слышать такую неуверенность от обычно собранного Регулуса. — Конечно нет, — искренне сказала я. — Факультет не определяет характер человека. В Слизерине учились великие волшебники. Регулус благодарно кивнул, и между нами возникла неожиданная связь — понимание, которое я редко ощущала даже с давними друзьями. — А как твой отец? — спросил он после короткого молчания. — Эван упоминал, что вы живёте вдвоём? Я кивнула, неосознанно теребя уголок пергамента. — Да, после смерти мамы и Филиппа папа сильно изменился. Он... ушёл в себя. Физически он рядом, но иногда кажется, что эмоционально он где-то далеко. Регулус понимающе кивнул. — Потеря может по-разному влиять на людей. Некоторые становятся холоднее, строже... — он замолчал, и я подумала, что, возможно, он говорит о своих родителях. — Да, — согласилась я. — Знаешь, иногда я чувствую себя виноватой за то, что не могу... достучаться до него. Вернуть того папу, который был раньше. — Это не твоя вина, — сказал Регулус, и его голос звучал необычно мягко. — Некоторые раны слишком глубоки, чтобы их могли исцелить даже самые близкие люди. Я подняла глаза и встретила его взгляд — серьёзный, но полный неожиданного сочувствия. В этот момент Регулус казался намного старше своих двенадцати лет. — Спасибо, — тихо сказала я. — Знаешь, ты совсем не такой, каким я тебя представляла. Уголок его губ слегка приподнялся в полуулыбке. — И каким же ты меня представляла? Я задумалась, не зная, стоит ли быть откровенной. — Ну, я слышала разные истории от Сири... — я запнулась, поняв, что упоминание его брата может быть неприятным. — В общем, я ожидала увидеть надменного слизеринца, помешанного на чистоте крови. К моему удивлению, Регулус не выглядел обиженным. — А вместо этого ты обнаружила просто надменного слизеринца? — спросил он с неожиданным проблеском юмора в глазах. Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение между нами рассеивается. — Нет, я обнаружила умного и на удивление приятного в общении человека, — честно ответила я. — Который, возможно, слишком серьёзно относится к записям по зельям. Теперь улыбнулся и Регулус — по-настоящему, без своей обычной сдержанности. — Рад, что смог разрушить стереотип, — сказал он. — А ты, кстати, совсем не похожа на типичного гриффиндорца. — Это комплимент или оскорбление? — поинтересовалась я с притворной строгостью. — Определённо комплимент, — ответил Регулус. — Большинство знакомых мне гриффиндорцев слишком громкие, самоуверенные и безрассудные. Ты... другая. Я почувствовала странное тепло от его слов. Было что-то особенное в том, как Регулус видел меня — не как часть факультета, а как отдельную личность. Наш разговор прервал звук тяжёлых шагов. Повернувшись, я увидела Мадам Пинс, которая с неодобрением смотрела на нас. — Библиотека закрывается через десять минут, — объявила она строгим тоном. — Мы уже заканчиваем, — заверила я её, и она удалилась, шурша своей строгой мантией. — Кажется, мы увлеклись разговорами и мало продвинулись в зельях, — заметил Регулус, начиная собирать свои вещи. — Мне кажется, мы успели обсудить самое важное, — ответила я. — Но если хочешь, мы можем встретиться снова на следующей неделе. Регулус на мгновение замер, и по его лицу пробежала тень неуверенности. — Тебе не будет... неловко? — осторожно спросил он. — Из-за твоих друзей и... моего брата? Я почувствовала укол вины, вспомнив мрачный взгляд Сириуса, но быстро отогнала это чувство. — Я сама выбираю своих друзей, — твердо сказала я. — И если мне нравится общаться с тобой, это моё дело, а не Сириуса. На лице Регулуса промелькнуло выражение, которое я не смогла точно определить — что-то между удивлением, благодарностью и, возможно, гордостью. — Тогда до следующей недели, — сказал он, вставая. — В то же время? Я кивнула, собирая свои книги. — В то же время. Мы вышли из библиотеки вместе, но у главной лестницы должны были разойтись — он направлялся в подземелья Слизерина, а мне предстоял подъём в башню Гриффиндора. — Спасибо за помощь, — сказал Регулус, останавливаясь. — Всегда пожалуйста, — ответила я с улыбкой. На мгновение между нами повисла неловкая тишина, словно ни один из нас не знал, как правильно попрощаться. — Доброй ночи, Эва, — наконец сказал Регулус с лёгким кивком. — Доброй ночи, Регулус, — ответила я, и, помедлив, добавила: — Я рада, что мы поговорили... по-настоящему. Он кивнул с пониманием во взгляде, и мы разошлись — каждый в свою сторону, но с ощущением, что между нами протянулась невидимая нить новой дружбы, которая, возможно, означала гораздо больше, чем любой из нас мог предположить.