Шрам от темной метки

Вечером в лагере стояла необычайная тишина. Все готовились к завтрашней атаке. Гнетущая атмосфера, казалось, проникала в каждую палатку, каждый разговор, сквозила во взглядах. Даже близнецы Уизли, обычно веселые и безбашенные, сегодня притихли и осматривали припасы фейерверков, вредилок и бомб. Часть своих изобретений они возьмут завтра в Хогвартс, чтобы отвлечь засевших там Пожирателей, часть передадут отряду Кингсли, чтобы посеять панику среди врагов в первые минуты нападения на Хогсмид. Гермиона лежала в палатке Джинни и Полумны в одиночестве — девочки сейчас сидели у костра с другими членами бывшего Отряда Дамблдора. Гермиона же, сославшись на усталость, пошла спать раньше. Но сон никак не шел. Она думала о Гарри и Роне, о том, сколько они достигли без нее. Нет, конечно она была рада, что мальчикам удалось добыть крестражи, но чувство, что она и не особо была им нужна, разъедало ее изнутри. Гермиона помотала головой, прогоняя глупые мысли, и перевернулась на другой бок. В голове само собой всплыло лицо Малфоя. Гермиона зажмурилась, сама не зная, хочет она о нем думать, или нет. Вместе с его лицом пришли и лица других людей. Настороженные, злые, недоверчивые. Бывшие приятели смотрели и шептались о ней, как о чокнутой. Гермиона и рада была бы забыть про Драко и вернуться к прошлой себе, но прошлой Гермионы уже не было. Она умерла в тех подземельях, измученная пытками и травмами. Теперь вместо нее была новая Гермиона. И Мерлин знает, что она за человек. Отбросив одеяло, девушка села на кровати и собрала волосы в косу. Она натянула на ноги кеды и, накинув на себя теплую кофту, выскользнула наружу. Спать совершенно не хотелось, поэтому она решила хотя бы побродить по лагерю, выискивая укромное местечко. Да, нужно было хоть немного поспать, но волнение и головные боли, снова вернувшиеся вдали от Малфоя, не давали ей уснуть. Она не понимала почему, но рядом с Драко ей словно давали большую порцию сна без сновидений и успокоительного. С ним она чувствовала себя в безопасности. Бродя по лагерю, Гермиона стала невольной наблюдательницей чужих жизней. Вот Кингсли дремлет в кресле, вытянув ноги. Вот Молли и Артур, шепчущиеся о чем-то около большой сосны, один только корень которой был размером с фестрала. Вот Чарли Уизли у клетки с драконом. Чарли гладил его по ноздрям, довольно чувствительной части драконов, а тот в ответ едва слышно клокотал, словно собираясь призвать пламя. Внезапно кто-то схватил ее за локоть и утащил в тень палатки. Гермиона обернулась и встретилась взглядом с растерянным Роном. Она выдернула свою руку из его пальцев и испуганно отшатнулась. — Гермиона, все в порядке, это же я, — прошептал Рон. В его глазах блеснули слезы. — Почему ты не спишь? Что-то случилось? — Извини, Рональд, — Гермиона вмиг съежилась и виновато уставилась в землю. Слова никак не шли, да и не хотелось ей говорить с Роном. — Просто… я уже отвыкла от больших компаний и шума. Меня все это пугает. — Понимаю, — Рон уселся на землю и Гермиона, помедлив, тоже опустилась на траву. Он нервно затеребил рукав свитера. — Я понимаю, почему ты злишься на меня, но делать вид, что ты действительно влюблена в Малфоя… — Я… — Гермиона обхватила себя за колени. Слова давались с трудом, она чувствовала себя предательницей, проговаривая то, как ей плохо. — Я очень расстроена, что ты не отдал мне мою палочку сразу. Зачем ты скрывал это от меня? Зачем ты так злишься на Драко? — Я… — теперь настала очередь Рона смущаться. Он рукой взъерошил волосы и повыше натянул горло свитера. — Извини. Это было глупо. Я просто думал, что ты все еще под его влиянием. И не решался подойти к тебе, когда ты рядом с ним. А потом Джинни налетела на меня и устроила сцену, — Рон поморщился. — Извини, Гермиона. Я ведь на самом деле… Я люблю… тебя… Она вздрогнула. Он сказал это. Просто взял и признался. Смело, Рон. Но Гермиона не могла сказать ответное признание ему. Как бы ей не хотелось поступить правильно, она не могла. Не чувствовала в себе того, что должна была. Ведь, не может же принцесса в самом деле полюбить дракона, похитившего ее? Она должна влюбиться в смелого рыцаря, с чистым сердцем и серьезными намерениями. Но она не была той самой принцессой из сказок. Гермиона вздохнула. — Я не помню, что между нами было, Рон, понимаешь? Если даже я когда-то любила тебя, я теперь этого не чувствую. — Может, мы попытаемся снова? — робко спросил Рон, с надеждой взглядываясь в ее глаза. — Когда все закончится? Гермиона прислушалась к себе. Но ее сердце разнодушно отмеряло удары. Ровно шестьдесят в минуту, ни больше ни меньше. Она покачала головой. — Я не смогу. После всего, что случилось со мной… Я не могу заставлять тебя ждать. Я не уверена, что смогу жить дальше. И даже если смогу… я не хочу обманывать тебя, Рон. Я тебя не люблю. Она встала. Рон потянулся было за ней, но одернул руку. — Хорошо, — глухо сказал он. — Извини. Гермиона ничего не ответила, даже не обернулась. Она пошла дальше, туда, где еще не была. Свернула в сторону дальних палаток-складов с припасами. Мысли путались, блуждая по ярким холщовым мешкам и деревянным ящикам. Гермиона позволила им плыть дальше, не зацикливаясь ни на одной. Она чувствовала себя злодейкой, никак не отреагировав на признание Рона. Она искренне желала ему счастья. И была уверена, что она не та, кто ему это счастье принесет. В одной из палаток Гермиона обнаружила ящики с продовольствием, в другой целый походный склад зелий. В третьей был ворох старых мантий вперемешку с магловской одеждой. Она громко вздохнула и хотела уже выйти, как в дальнем углу что-то зашевелилось. — Люмос! — Гермиона подняла палочку и удивленно охнула: — Малфой? Сонное лицо Драко показалось из кучи тряпья, и он потер глаза тыльной стороной ладони. Гермиона сделала пару шагов вперед. Задумчиво протянула: — Что ты тут делаешь? Разве тебе не должны были выделить место в нормальной палатке? Зачем ты спишь… — Где хочу, там и сплю, — буркнул Малфой, но, увидев ее взгляд, смягчился и выпрямился. У него на ухе висел старый гриффиндорский галстук, невесть кем забытый в этой груде одежды. — Мне дали место в палатке с близнецами Уизли. Но они слишком часто отпускали свои идиотские шуточки. Меня это взбесило, я пошел бродить по лагерю. Гермиона подняла бровь и усмехнулась. Забрести на самый край лагеря и лечь в палатку с тряпьем… Этот Малфой уже не был похож на себя старого. Старый Драко бы устроил истерику и потребовал бы себе личную палатку, а этот уступил. «Мы оба сломаны, оба собраны заново. Наверное, поэтому так цепляемся друг за друга». — Нокс! Не возражаешь? — Гермиона присела рядом, положила голову ему на плечо. Драко чуть вздрогнул и напрягся. — Что такое? Он пошевелил челюстью, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Поправил волосы раненной рукой, дрожащей от напряжения, снял с уха галстук и, удивленно посмотрев на него, отбросил в сторону. Тяжело вздохнул. — Заканчивай с этим, Грейнджер. — С чем? — она удивленно посмотрела на него. — Делать вид, что я для тебя важен. Он словно ударил ее под дых. Гермиона поджала губы и уставилась в пол. Кажется, теперь ее очередь быть Роном. Она нашла взглядом чью-то слизеринскую нашивку, потянулась к ней, чтобы хоть что-то вертеть в руках. Малфой рядом с интересом повернул голову и застыл, ожидая ответ, но Грейнджер не спешила снова взглянуть на него. Она прокатила в руках нашивку, прошлась пальцем по змее и тихо прошептала: — А что если… если ты мне действительно важен? Драко поперхнулся. Гермиона собралась с духом и перевела на него взгляд. В темноте глаза Малфоя странно блестели, как у жмыра в кромешной тьме. Драко подался вперед и склонил голову. — Я думал, что ты тогда поцеловала меня только из-за отчаяния. Когда появились твои друзья, ты стала другой. Почти такой, как раньше, в школе. — Не думала, что ты следил за мной в школе, — усмехнулась Гермиона. — Мне казалось, ты только оскорблял меня. — Бывало, — Драко выдернул из ее рук нашивку. Грустно улыбнулся. — Я полный придурок. И тебе будет намного лучше без меня. Гермиона мотнула головой, отгоняя его слова как назойливую муху. Сердце заныло, словно изрезанное на куски, тянущая вниз тоска захватила ее с головой. — Я столько всего пережила не для того, чтобы потом другие решали, что для меня лучше. И даже ты не в праве командовать мной. — Я знаю, — Драко нервно постучал по бинтам на предплечье, словно собираясь причинить себе еще большую боль. — Просто… я — твоя вечно ноющая травма. Ты не будешь счастлива, пока я нахожусь рядом. — Чепуха! — Гермиона сердито нахмурилась. — Только с тобой рядом мне… я… Она сглотнула, не в силах выдавить признание. Она не такая смелая, как Рон. Драко рядом хмыкнул, не принимая ее слова на веру. Гермиона досадливо дернула головой. Завтра решится судьба всей магической Британии. Могут умереть их друзья или даже они сами. А она сидит и не может признаться ему… признаться себе… Нет, чепуха. Никто не умрет. Она скажет ему об этом потом. — Давай пообещаем друг другу выжить? — Гермиона подтянула колени к груди, задумчиво скомкала подол своей кофты в клетку. — И потом мы решим, что делать дальше. Даже если мы больше никогда не увидимся… Я не хочу, чтобы все, что мы пережили вместе, просто кануло в небытие. Драко шумно выдохнул и, ничего не ответив, осторожно обнял Гермиону за плечи, словно она была самым хрупким стеклянным сокровищем, стоящим целое состояние. Притянул ее к себе, провел рукой по волосам, растрепав косу и вытащив из волос еловые иглы и перья от подушки. Начал мурлыкать какую-то мелодию, будто колыбельную, покачивая ее в своих руках. Гермиона прижалась к его груди, чувствуя биение его сердца. Ее собственное сердце прислушалось и потянулось к его, подстраиваясь под ритм. И вот уже их грудные клетки, как старинные часы с маятником, вздрагивали одновременно. Они будто слились в одного человека, с одними мыслями и чувствами. Гермиона ощущала его сожаление. Он чуял ее желание. Время неумолимо забирало свое, оставляя им лишь пару часов до рассвета. Накатили слезы, к горлу подступил комок. Что, если она действительно завтра умрет? Гермиона снова и снова отгоняла эту мысль, но та возвращалась, терновыми шипами впиваясь в ее сердце, разрастаясь сильнее и мешая дышать. В голову лезли разные мысли, даже совершенно неприличные. Гермиона вспоминала их поцелуй в мотеле, вспоминала их совместные разговоры. Она вспоминала и серую комнату в поместье Малфоев. Комнату Драко, где он ее, пусть нехотя, изнасиловал. Если она умрет, это будет его последней близостью с ней? Как долго еще он будет вспоминать это и корить себя, ненавидеть за причиненные ей страдания? Нет, так не пойдет. Хочу. Хочу попробовать, что значит настоящая близость. Хочу попробовать, когда оба жаждут друг друга. Если завтра я умру, хочу хотя бы на секунду почувствовать себя живой. Гермиона подняла голову, встретившись взглядом с Малфоем. Его глаза блестели и горели огнем. Она была уверена, что он думал о том же. Плевать на всех. Пусть осуждают. Пусть смотрят косо и крутят пальцем у виска. Она не намерена прожить свой возможно последний день в страхе осуждения. Она не согласна умереть хорошей девочкой. Они потянулись друг к другу одновременно. Гермиона упала в объятия Малфоя, отдалась им с головой, ощущая себя так, будто парит над землей без метлы или заклинаний. Драко провел рукой по ее спине, вызывая непроизвольную дрожь. Гермиона запустила пальцы ему в волосы, сжала и потянула на себя. Драко поддался ее рукам и склонился к ней, первым прильнув к губам. Он целовал ее нежно и чувственно, медленно и протяжно. Будто и не целовал вовсе, а дышал ею. Гермиона же, наоборот, пыталась получить как можно больше от одного поцелуя, захлебываясь и забывая, как дышать. Они целовались так, будто каждый их поцелуй был последним. Гермиона охнула в губы Драко, потянулась в темноту, нащупала волшебную палочку. Невербально набросила заклинание против подслушивания. Драко, заметив это, усмехнулся ей в губы: — Боишься, что нас услышат? — Не хочу, чтобы мне завидовали, — парировала Гермиона. Он усмехнулся и снова притянул ее к себе, растягивая поцелуй и наслаждаясь вкусом ее губ. Гермиона рванула с него футболку, обнажив худое тело с выступающими ребрами. Прижалась к его голой груди, вдохнула запах его тела. Драко не решался снять с нее одежду, только продолжал обнимать ее и гладить по волосам, осыпая поцелуями. Гермиона села и сама освободилась от кофты, оставшись в одной майке на бретельках. Драко прижал Гермиону к себе, не желая отрываться от нее. Он провел здоровой рукой по ее спине, по бокам, огладил ее бедра и одарил ее сотней поцелуев. Лицо Гермионы горело. Она ощущала себя словно в центре огромного костра, самой большой и яркой головешкой, горящей и освещающей всю непроглядную тьму. Они упали на кучу одежды, тесно прижимаясь друг к другу и не разрывая поцелуй. Гермиона, удивляясь своей смелости, скользнула рукой в брюки Драко, нащупывая вставший член. Невольно дернулась: она вспомнила ощущения от первого проникновения. Драко тоже дернулся и мягко, но настойчиво, отвел ее руку. Легко сжал ее пальцы, поднес к своим губам. — Не нужно. Ты будешь об этом жалеть. Гермиона замотала головой и накрыла его губы своими, заставляя замолчать. Он жарко отвечал на ее поцелуй, жмурился и сжимал ее в объятиях, словно боялся, что ее вот-вот у него заберут. Гермиона, слегка отстранившись, стянула с себя майку. Легкий холодок коснулся ее груди, заставляя соски встать и набухнуть. Она отбросила волосы с лица и несмело улыбнулась, ощущая жар внизу живота. Драко прерывисто глотнул воздух, покраснел и смущенно отвел глаза, хотя почти ничего и не видел. — Ты уверена, что хочешь этого? — заикаясь, спросил он. — Да! — выдохнула Гермиона. Драко, все еще не глядя, прижал ее к своей груди. Гермиона ощутила приятное напряжение, когда ее соски потерлись о его грудь. Сердце Драко заколотилось так быстро, будто он только что финишировал в самом большом кроссе в мире. Гермиона провела пальцами по его коже, снова спускаясь вниз, в брюки. Драко тихо застонал, когда она начала одной рукой поглаживать его член. Он закусил губу и дернулся, впившись пальцами в ее бок, еще сильнее прижимая к себе. Гермиона высвободила руку из его штанов и быстро спустила с себя джинсы вместе с нижним бельем. Драко снова вздрогнул, не смея отвести от нее взгляда. Потянул к ней руки, словно пытаясь надеть одежду обратно. — Гермиона, пожалуйста… — Драко, пожалуйста! — она попыталась сесть ему на живот, вся дрожащая то ли от страха, то ли от холода. В животе приятное тепло сменялось ощущением тревоги. Она должна сделать это, пока не передумала. Должна, иначе будет жалеть, что не сделала, всю свою жизнь. — Давай тогда я… — он снял ее с себя, уложил на сваленную в гору одежду, накрыл длинной мантией. Руки Драко, — одна сильнее, другая почти невесомо, — принялись гладить и массировать ее тело. Гермиона сладостно вздохнула, чувствуя, как приходит расслабление от его прикосновений. Драко, стоя рядом с ней на коленях, массировал ее руки, плечи. Словно пианист по клавишам, пальцами пробежался по её бедрам и животу, вызывая сладостное чувство возбуждения. — Ты играешь на фортепиано? — спросила Гермиона, вспоминая музыкальный инструмент в особняке Малфоев. — Не так хорошо, как ты, — выдохнул Драко. Гермиона рассмеялась, вспоминая свой «дебют» перед Пожирателями. Она тогда испортила первую песню, нарочито неправильно играя темп, делая из грустной мелодии веселую и наоборот. — Не вспоминай, — прошептал Драко, словно услышав, о чем она думает. — Не думай. Сейчас самое главное — это ты. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Массаж и поглаживания успокоили Гермиону. Она чувствовала, как ее мышцы расслабляются, тело понемногу доверяет Драко, а ее саму начало клонить в сон. Она мотнула головой, прогоняя дрему. Не время. Она хочет… Драко спустился ниже, к ее лобку. Медленно развел ноги. Вот оно! Гермиона мысленно подобралась, убеждая себя, что сейчас все будет хорошо. Она почувствует что-то новое. Никаких противных мыслей. Она хочет его. И действительно, это было что-то новое. Только совершенно не то, что она ожидала. Драко припал губами к ее половым губам и принялся вылизывать и посасывать ее клитор. Гермиона выгнулась дугой, охнула и поднялась, вцепившись в светлые волосы Драко. — Что-то не так? — он вскинул голову. — Тебе неприятно? — Я никогда… таким… я не знаю, — она закусила губу и откинулась обратно на одежду. Щеки вспыхнули, а внизу живота приятно потянуло. — П-продолжай. Драко кивнул и снова вернулся к ее промежности, ласково и нежно, а иногда пылко и настойчиво продолжая вылизывать ее. Гермиона ощущала какое-то непонятное для нее новое напряжение внизу, она развела ноги в стороны еще больше, поддаваясь ласкам, создавая напряжение в бедрах. Драко не всегда хорошо, но всегда самоотверженно и страстно продолжал скользить языком по ее взбухшему клитору, вызывая легкие непроизвольные подергивания ног. Гермиона, не сдерживаясь, застонала. Внизу было так мокро от ее смазки и слюны Драко, что ей хотелось отпихнуть его и самой пройтись руками по нежным частям тела, продолжая вызывать у себя взрыв новых ощущений и эмоций. Драко оторвался от нее и, приложив свои пальцы к ее клитору, продолжил массировать. Он склонился над Гермионой и горячо поцеловал ее. Медленно, делая акцент на каждом слове, спросил: — Ты действительно хочешь? — Да! — Гермиона улыбнулась и обхватила Драко за шею, притянула к себе, прошептала ему на ухо: — Хочу, чтобы я запомнила это на всю жизнь. Драко дернулся и усмехнулся. Быстро сорвал с себя брюки, трусы. Гермиона снова развела ноги и Драко лег на нее, ткнувшись твердым членом в лобок. Перед глазами снова встала та комната, но Гермиона отогнала от себя воспоминания и со всей страстью поцеловала Малфоя. Тот, опираясь на здоровую руку, прижался к ней, больной рукой поглаживая ее грудь. — Я буду очень осторожен, — прошептал он. — Если что-то будет не так… говори мне. Гермиона кивнула и погладила его по спине, прошептала что-то ободряющее. Драко опустил руку вниз, к ее клитору. Начал массировать его, растирая смазку и принося Гермионе волны удовольствия. Она захлебнулась вздохом, ногтями вцепилась ему в спину, сладостно застонала. Драко подвинулся ближе, обдал горячим дыханием ее шею. Его член был совсем рядом, он лежал буквально между ее половых губ. Если она хочет это прекратить — сейчас самое время, чтобы сказать об этом. Но Гермиона не хотела. Она сама двинула бедрами и почувствовала, как головка члена нашла узкий проход между половых губ. Пусть это будет их первый раз. Пусть воспоминание о том, что случилось в особняке Малфоев, сгорит вместе с ним. Гермиона не намерена оплакивать свою прошлую жизнь. Она хотела жить сейчас. Неожиданное тепло заполнило ее изнутри. Гермиону словно распирало что-то, и она вцепилась пальцами в плечи Драко, не торопя его выйти. Она привыкала к новому ощущению чего-то внутри себя. Он был горячий. И слегка пульсировал. Он заполнил все пространство внутри. — Продолжай, — прошептала Гермиона. — Все хорошо, продолжай. Драко кивнул и медленно скользнул внутри нее взад-вперед. Гермиона прерывисто застонала, еще теснее прижимаясь бедрами к бедрам Малфоя, прочертила пальцами его спину, оставляя на ней свежие борозды от ногтей. Драко задрожал и повторил движение. Он тяжело дышал, еле сдерживаясь. Весь мир перестал существовать, казалось, что есть только черная пустота и груда одежды, неприятно упирающаяся в спину, а ещё мягкая кожа Драко, по которой она скользит своими бедрами и его твердый член внутри. Его движения стали ещё быстрее. Гермиону с каждым разом словно уносило вверх, он рвался в нее с невероятной силой, но даже легкая боль от растяжения казалась самой желанной и правильной. Драко выдохнул и резко вышел из нее, излившись на бедро Гермионе. Тут же переставил пальцы к клитору и принялся массировать, слушая ее стоны и подмечая, как ей приятнее. Ноги задрожали так сильно, а внизу живота разрасталось что-то невероятное приятное, и Гермиона начала дергаться и трястись всем телом, пытаясь поймать новое для себя ощущение. В самый пик она выгнулась, выскользнув из рук Драко, и тут же упала обратно, тяжело дыша. Внизу разливалось странное чувство изнеможения, а в груди наконец поселилось спокойствие. — Как ты? — Драко заправил пару прядей ей за ухо. — Все отлично, — улыбнувшись, пробормотала Гермиона. Потянулась к Драко, заставив того положить голову на ее голую грудь. — Мне понравилось. Драко молчал, лежа рядом. Гермиона поцеловала его в макушку и сонно зевнула. Они прижались друг к другу, не находя в себе сил одеться, и просто лежали, переплетая руки и ноги. Когда они почти уснули, до нее сквозь дымку сонных мыслей донесся голос Драко. — Гермиона? — А? Он замялся. Она чувствовала, как неуверенно ходила его челюсть. Наконец, Драко едва слышно сказал: — Спасибо тебе.