Падение Божества

Агнец и Шамура пришли к месту назначения. Первое что бросилось в глаза паучихи — сборище культистов, мигом направившись встречать своего мессию. Все последователи были одеты в алые робы, чьи подолы были окрашены в молочный. Они не скрывали под капюшоном свои лица, из чего можно было сделать вывод, что доминирующее количество культистов — млекопитающие. И не с проста так. После заключения Нариндера в «ином мире», целый класс позвоночных зверей был подвержён дискриминации со стороны насекомых, рыб и других зоологических лассов. В особенности овцы, на них устраивались гонения и вид был практически стёрт с лица земли. «О, Святой Агнец! Ну как состоялся поход на шёлковую колыбель? Увенчался ль успехом? Пал ли Идол Фальша и Ереси?» — произнёс кто-то из группы. Это был адепт приклонного возраста принадлежащий к «лошадиной расе». Его кожа была белоснежной, волосы собраны в пучок, очи сапфировые, хвост короток, виссон идеально выглажен, а на шее весело ожерелье из жемчуга. -Да здравствуй, мудрая Марике! Коль сомнения есть, то спешу сообщить о своей победе над паучихой — еретичкой. С этого дня она служит вере в Ламберта! — с гордостью заявляет ягнёнок. Он, как и подабает хвастливому созданию, встаёт в позу «победителя». После он выставляет на показ всей секте побеждённую Богиню. Шамуре не было так стыдно как сейчас. Её до этого не показывали публике в непрележном виде. Она пахла потом, её волосы были взъерошены, а одежда порвана. Выглядела она скорее как бездомная, чем голубокровое создание. «Какой кошмар! Она выглядит отвратительно! И кто-то мог верить этой богохульнице?!» — весь культ начал осуждать фиолетовую паучиху за потрёпанный вид. Шамура никогда прежде не испытывала такого стыда. Всё что у неё было на уме — провалиться сквозь землю. А если более правдоподобно — убежать. -В сторону бездумное балтавство! Она выглядит негоже, ей нужно умыться и прибрать себя в порядок. Ненуэт, дитя моё, отведи паукообразную в баню! — Ламберт показал пальцем на молодую тёлкочку роста едва привышающего дварфистического размера, стоящую особняком ото всех. Она наклонилась и без запинок промолвила: «Как пожелаете, мой Лорд!». Моментально после приказа девушка подошла к паучихе. Вблизи Шамуре удалось рассмотреть её по-лучше: Лицо в веснушках, телосложение яблоко, деревянный протез вместо конечности. «Следуй за мной. Наш лидер повелел мне показать тебе место, где бы ты могла привести себя в порядок», — в голосе Ненуэт было неравнодушие к Шамуре, будто у неё были к ней особые чувства. Коровка протянула копытце бывшому епископу, сделав добрую улыбку на своей морде. Она с теплом глядела на арахниду, будто новоиспечённая являлась её давней подругой, может чем-то большим. Шамуру напряг взгляд Ненуэт: Тёлка смотрела пронзительно, «уткнувшись» в ману синекровки. Был ощущим поток тепла, «экспортируемый» скотом женского пола. В мозгу «Шамурочки» зародились подозрения насчёт «Ненуэточки», не без причины же так будут смотреть? Паучиха последовала в сторону молочницы. Молочница, как навигатор, озвучивала в какую сторону нужно повернуть, предупреждала о преградах, рекомендовала с какой скоростью надо двигаться. Навязываемый перфекционизм или искренние советы без корыстных преднамерений. Долго ли коротко, но всё-же добрались до пункта назначения. -Ну вот мы и пришли, — добродетельно посмеиваясь процедила крупный рогатый скот. Рогатая открыла арахниде вход в деревянную баньку. Паукообразная самка вступила внутрь и осязала пар, скопившийся в кабинке. Одновременно и приятно и невыносимо. Хитина готова была расплавиться от зноя, но в этом есть доля облегчения и наслаждения. «Благодарю», — обратилась самка цвета фиалок к «веснушатой», после чего жестом показала, мол, уйди. Та, в свою очередь, покинула помещение по просьбе нового члена культа. Пурпуровая оглядела кабину — умывальню: Никого нет, пусто. Она потопала в моечную, убедившись что входная дверь закрыта. Замызганная после неудачного батла одёжка была сброшена на каменное покрытие, Шамура стояла практически голышом. Скинуть наряд ей не составило особых усилий. В этот момент она стояла в кружевном белье, прикрывавшем её приватные места. Паучиха через мгновенье сняла и их, теперь она стояла нагишом. По середине комнаты стояла ванна, наполненная горячей водицей. Купальня была огромная, метров 5 шириной, ни на сантиметр меньше! Недалеко распологался диспенсер для жидкого мыла, чуть дальше находилась мыльница. Жидкий прототип был с яблочным ароматом, а «кускообразное» — мятное. На тумбочке стоял сухой шампунь, в шкафчике висел халат перламутрового окраса, но не было полотенца. Судя по всему, придёться обсыхать. Шамура взяла мыло «мятный аромат», оно, по её мнению, приятно пахнет и придаст ей сладкий запах. Паукообразная направилась в сторону кувеза. Входя в ванный сосуд, тело Шамуры чувствовало кипяток, словно разъедающий её плоть. Окунувшись полностью, она забыла о пережитом на определённое время. Паучиха перенеслась в свой внутренний мир, её уже ничего не заботило. «Вода. Спокойствие. Я ощущаю себя как в ханаане. Никого нет, кроме меня. Одиночество как благо», — тезис заболочил голову бывшего епископа. На сердце Шамуры был траур по событию, изменившим целиком её бытие, но по прибытию в «ванной утопии», насилие словно было стёрто из памяти, и вернётся только после окончания процедуры. Фиолетовая павшая Богиня сделала облегчённый выдох. С этим выдохом она прикорнула, тем самым мигрировав в свою выдуманную плерому. Шамура пребывала в третьей стадии сна. Она «покинула» реальный мир, переместилась в мир снов. Во сне она парила в облаках, облачённая в серебристую мантию с золотистыми линиями на руковах и талии. Она была свободна, никто её не окружал, кроме кучевых облаков. В ушах играла громкая музыка, отыгранная на скрипке. Странствуя по таинственной сфере, она дошла до громадного особняка, окружённого белоснежными розами, а не величественными воротами. Внутри здания находились древние Боги, почившие множество столетий назад. Они с улыбками смотрели на Шамуру, подпуская её к себе. Древние Боги уплетали деликатес из душ смертных и пили оран из крови, слёз и молитв недолговечных. Шамура присела и присоединилась к рауту. Участники застолья начали светствкие беседы. Это было блаженство. Ложная реальность была приятней настоящей. Тут всё как в сказке. А настоящий континуум полон скорби, жестокости и безразличия. И почему бы не остаться во сне навсегда? Почему нельзя жить в сфере фальшивой, зато в жалостливой и полной счастья? Пока Шамура пребывала в идеальном мире, в кабину телепортировался Ламберт. «Пожалуй, парочка минут фапанья всё же лучше, чем ничего!» — с подозрительной ухмылкой, ягнёнок хохоча сказал фразу, обращённую ни к кому. Ни для кого не секрет, что предводитель культа пришёл в умывальню со скверными намерениями. Его план состоял лишь из пагубных желаний. Ламберт приоткрыл дверцу комнаты. Он уставился на грудь паучихи. Он растигнул ширинку и достал свой половой орган. «Хех, ну и неплохо, что ты спишь. Знаешь, это было бы хуже, если ты куковала!» — насмехаясь, обратился к небодрствующей Шамуре. Агнец стал тереть свой половой член. Он облизывал губы, похотливо смотря на новоиспечённую последовательницу. Одна рука тёрла член всё быстрее и быстрее, вторая — сжимала яйца. «Ох, сучка! Не могу сдерживать себя! Яб трахнул тебя сейчас же, если мог бы!» — выдавил стон агнец: «Но у меня есть блядские обязанности, у меня нет времени на ёблю таких шлюх как ты, Шамура!» Ламберт продолжал мастурбировать. Его копытце перемещалось по «мужскому достоинству» с бешеной скоростью. «Ах! Шлюшка! Сучка! Твоё тело горячее!» - стоны заполнили кабинку. И почему Шамура не проснётся? Хотя, навряд ли бы ей понравилось «выступление» ягнёнка. «Ах! Ох! Гм! Я сейчас кончу!» - похотливое млекопитающее в сексуальном удовлетворении чуть ли не заорало на всю комнату. Из эрегированного вылилась сперма. Семя испачкало камень, который служил в качестве полового покрытия. - Это было быстро, не так ли? - дерзко был задан риторический вопрос. Он подошёл к ванночке. Ягнёнок наклонил голову, чтоб поцеловать жертву. Их языки сплелись. Ягнёнок проглотил слюну Шамуры, после чего «спрятал хозяйство» и избавился от улик, вытерев часть пола, замызганную мужской гаметой. «Странно. Ты бездвижна, безмолвна была. Удивительно, что ты не заметила меня», - Ламберт заподозрил что-то неладное, но его это не волновало. Он равнодушно относился к своим последователям, для него они были инструментами, ни более. «Впрочем, посрать! Ты всего лишь моя новая игрушка, мне на тебя похуй. Меня волнует только то, как ты мне поклоняешься и делаешь ли ты это вообще. Летай в мечтах сколько хочешь, только не упади в лету».