Зима.

Зима. Зима отвратительна. Особенно в праздники. Особенно в Новый Год. Убежище лиги злодеев — убожество. Грязно. Бардак. Мало места. Сыро. Холодно. Их шестеро на одну с половиной комнату. Но сейчас пусто, по сравнению с тем, как бывает обычно. Тога и Твайс ушли куда-то. Возможно, в город. Они ушли гулять. Им вместе хорошо. Они друг другу не надоедают. Спиннер и Компресс тоже ушли, но не вместе. Кажется, они собрались завербовать кого-нибудь... Шигараки знал, что их жалкие попытки успехом не увенчаются. А Даби остался тут. И Томура тоже. Им вдвоëм непривычно. Они не умеют разговаривать друг с другом. В основном Даби плевать на дела Лиги, и Шигараки это понимает. Но пока Даби оказывает содействие — он полезен. Томура догадывается, что у Даби есть своя чëткая цель, а Лига для него — только вспомогательный фактор. Томура предполагал, что Даби пользуется этой возможностью почти точно так же, как и он сам. Тихо. Наконец-то тихо. Они уже успели потрепать друг другу нервы. Оба не понимают, кто первый начал, но ясно одно — в один момент обоим хотелось уничтожить друг друга. Но оба справились с гневом. Потому что они друг другу пока полезны. Пока. Оба устали. Сейчас они лежат на полу. Диван чем-то засран, никто не убирается до тех пор, пока у Компресса нервы не сдадут, — поэтому пол. Оба лежат на спине и смотрят в потолок. Потолок выглядит гораздо хуже засранного дивана. Им есть о чëм подумать. Мыслей много. Каждая пугает. Даби сегодня особенно скверно на душе. Он, в отличие от Томуры, ненавидит не всë и не всех. И, хоть ему и мерзко это признавать, ему есть по кому скучать. — Эй, Томура. — М?.. — А с кем ты любил обниматься больше всего? — С мамой. — еле слышно прошелестел Шигараки, после долгой паузы. — А как это было? — М-м.. Тепло. И спокойно. Когда я плакал, она обнимала меня до тех пор, пока я не успокоюсь. И не отпускала. Я почти всегда засыпал.. — Я тоже частенько плакал в детстве. — А ты в кого плакал? — В брата. Я буквально влезал ему в руки, даже когда он этого не хотел. Обнимал крепко. И жаловался. А он улыбался и слушал. И не отталкивал. — Так у тебя есть брат? — Мг.. — Ясно.. Тишина. Даби поворачивает голову, разглядывает Шигараки мутным от усталости взглядом. Усталости не только физической, но и душевной. Душевная усталость самая неприятная. Шигараки отвечает ему таким же взглядом. — Эй, Томура.. — Даби посещает до абсурда горькая идея, — Давай представим, что обнимаемся с теми, с кем хотим?.. Шигараки хмурится. Он не совсем понимает. Но потом до него доходит: — Давай.. — но Томура не двигается с места. Он не хочет совершать первых "шагов". В голове вообще пока не укладывается, каким образом этот день пришёл к этому. Зато у них есть оправдаение, - они чокнутые. Им можно. Даже этот абсурд. И несмотря на это, можно будет ещë друг друга покалечить когда-нибудь. Потом. Даби подползает поближе, влезает в руки Шигараки и крепко обнимает, утыкаясь носом в плечо. Томура раздражëнно фыркает. Обнять в ответ он не может, поэтому просто укладывает руки за спину Даби так, чтобы уж точно его случайно не задеть. Затем расслабляет кисти. А после расслабляется и сам. Оба закрывают глаза. Проходит чуть меньше минуты, но этого хватает, чтобы накатило. Вот это, самое отвратительное — слëзы. Но, в кои-то веки, за столько-то лет, нужно проплакаться. Обоим. Хотя бы так. Хотя бы здесь. Хотя бы друг в друга. Зима. Зима такая странная. Особенно в праздники. Особенно в Новый Год.