Твердость решений

Днем. Комиссар Августин Мерцелиус.

Мерный гул лодки и всплески воды убаюкивал. До такой степени, что я так и не нашел в себе силы открыть глаза и встать. Уж слишком сильно не хотелось — слабость от недосыпа все же брала свое. Потому я не показывал, что не сплю, а просто наслаждался этим звуком вкупе с прохладным ветром. Правда, работу с документами никто не отменял и приходилось разгребать происходящее. Да, мы сохраняли радиомолчание, чтобы нас не засекли по воксу, однако я все еще принимал документы в пассивном режиме, благодаря чему мог все это прочитать и уже принять решение, чтобы потом, после возвращения отправить все это одним скопом. Да, моим придется подождать несколько дней, а арестованным — посидеть, но ничего страшного, потерпят. Сами сообщения не особо радовали. Ведь пока мы разбирались с гребаным архивом, инцидентов в лагерях успело произойти совсем немало. В основном — драки между представителями различных полков или же драки с атвасанками из-за домогательств. Сколько бы не наказывали, как бы не показывали, что мы подобного не потерпим, идиоты находились постоянно. Из-за этого всего идея Шеркина о том, чтобы всех перемешать и начать слаживание заново. То есть пойти по самому сложному, трудоемкому и долгому пути, который понизит общую боеспособность полка на какое-то время, но даст возможность все же снизить количество инцидентов до минимума, так как у солдат уже не будет выбора, кроме как работать вместе. Но пока что мы это откладывали. Была еще надежда на то, что все получится, что они образумятся. Но уже и сам Шеркин мне говорил, что не особо во все это верит и готов принять такое решение. А проблем это доставит ой как немало. Одновременно с этим приходили сообщения о том, как продвигаются обучения вильярцев всем тому, что нужно было знать на открытых мирах. Ориентация в полевых условиях, добыча огня, маршброски по жаре и многое другое, что нужно было впихнуть им в головы перед тем, как мы отправимся на Неглярт. После этого планировалось самое важное — окопы и все с ними связанное. Без этого было вообще никак и нам нужно будет научить вильярцев банально копать землю, что было не так уж и просто, учитывая, что они, по сути, без не имею почти что никакого понятия о том, что это такое. Однако до этого было еще далеко, да и нужно было согласовать все с местными. Мы-то, конечно, могли взять и начать копать, где захотим, но подобным заниматься все же не особо хотелось, чтобы еще больше не настраивать местных против себя. И так проблем с этим хватало по самые гланды. Вместе с делами полка еще приходили новости касательно деятельности Алтанзора и всего нашего плана по казни журналистов, что нас оскорбили. Тот уже претворялся в жизнь, первую десятку уже арестовали под предлогом карантина и держали там до моего прибытия. Из-за того, что они в первую очередь оскорбили меня, то я был обязан вместе с Алтанзором вынести приговор, а потом и исполнить его. Сам Бьюгар это сделать за меня не мог, а посылать кого-то из наших не хотелось — чем меньше людей в этом участвует, тем надежнее, мало ли еще где утечка произойдет. И в добавок ко всему этому, все острее стоял другой вопрос, который до этого момента откладывался в долгих ящик — увольнительные. Младшим и кадетам я, на свою голову, уже позволил, но только лишь потому, что они себя в руках вполне могут держать, так как большинство из них не из Вильяра и знают, что такое открытый мир. А вот сами вильярцы… Вот с ними было все куда сложнее. Они вообще были пока что не приспособлены к этой планете для того, чтобы пойти и свободно погулять по городу. Но и не отпустить мы их тоже не могли. Людям нужно было отдохнуть, выпить, порезвится с девочками, в общем — развеяться, не говоря уже о том, чтобы отпраздновать нормально победу на Вильяре и помянуть всех павших. Над этим я все чаще задумывался, потому что и Шеркин начинал напирать — без моего разрешения никого не отпустить ведь, а что-то нужно было все же делать. К сожалению, нормальных идей по этому поводу пока что еще не было. Из самых реализуемых — организовать отдельный лагерь, как на Акитосе, где будет и выпивка, и девочки, и вообще все, что только можно. Харьянди, конечно, подобное не нравилось, но его тут и не было. А Алтанзор и остальные вряд ли будут сильно против. Правда, вместо лагеря можно было арендовать какое-нибудь жилое здание с кучей квартир, где все могли бы нормально повеселиться, но тут надо было все обдумать, на что времени пока что не хватало совершенно. " — Опять бордель открывать…» — подумал я про себя, осознавая, что это добавит нам дополнительной нервотрепки. Вскоре я все же устал лежать и понял, что пора уже просыпаться полностью. Открыв глаза, я осмотрелся. Передо мной сидели Гильгет и Аштар, смотревшие в сторону реки. Бюрдар сидел на корме, у самого края. Повернув голову, я увидел, что Дима стоял за штурвалом, а Гихьян и Ногрон стояли рядом с ним. Небо было серо-синего оттенка без единого облачка — все еще был рассвет. Взявшись правой рукой за поручень, я встал, ощущая сильную боль по всей спине и не самые приятные ощущения в затекших мышцах, а затем осмотрелся. Мы плыли по широкой реке. По обе стороны от нас были различные грузовые корабли, больше походившие на морские, баржи с насыпными грузами и яхты разных размеров, от тех, что были раза в два больше нашей, до совсем мелких. Плюс к этому было большое количество мелких быстроходных лодок. Дальше шли берега. На них виднелись различные поля, на которых что-то росло, а между ними — густые длинные лесопосадки. Вдоль левого берега шла дорога, по которой проносились фуры. Еще чуть дальше виднелись металлические столпы линий электропередач, между которыми тянулись тонкие черные линии проводов. Впереди же от нас виднелось солнце. Оранжево-желтое, пока что еще у самого горизонта и не сильно яркое, оно светило своим кругом у самой кромки воды. Это было действительно красивое зрелище. — О, доброе утро, комиссар! — услышал я голос Алиштара, после чего я повернул голову к нему. — Доброе, архипрофессор, — сказал громким голосом, чтобы перекричать звук мотора и ветра, — Как спалось? — Да как уж вам сказать, — старик говорил с явным сарказмом, — Не так я планировал свой день провести. — Зато покатаетесь на речке, отдохнете, — я попытался пошутить, одновременно улыбнувшись. — Это по вашему отдых? — спросил дедуля, — На отдыхе отдыхают. А тут о подобном задумываться не получается. — Это почему же? — Ну, меня насильно вытащили из дома, посадили на лодку и везут за тысячу километров, у меня в университете множество дел, которые пришлось отменить, а вам объявили венидит. Тут уж не об отдыхе. — Так-то вас из дома насильно не вытаскивали, — немного поправил я архипрофессора. — А чем, по вашему, являются угрозы того, что вы мне выломаете дверь и вытащите из квартиры? — парировал старик. — Комиссары никогда не угрожают, архипрофессор. Я лишь сообщил, что будет, если не согласитесь. Вы согласились, так насильно вас никто не вытаскивал. — Мне пришлось подчиниться вашим требованиям. — Не требованиям, а приказу, — строго сказал я. — Я гражданский, а не военный, — не унимался Алиштар. — Именно, — я отступать не собирался, — И любой гражданский обязан подчиняться приказам Комиссариата, без исключений. Так что если даже я вам прикажу взять в руки лазган и начать защищать меня — вы подчинитесь. Неподчинение равносильно предательству. Предательство карается смертью. Наш переводчик от такого замер и смотрел на меня, а затем опустил глаза. Вот уж не думал, что утро у меня начнется с объяснения фундаментальных истин, но что уж тут поделаешь. Раз надо объяснять, значит объясню, что уж тут поделаешь. Правда, каждый раз повторять это я уже начинал уставать. Вроде бы мои полномочия уже были давно выставлены на всеобщее обозрение, и я уже все объяснил — так нет же, все равно люди не понимали, все равно не осознавали масштабы моей власти, не принимали всего этого, так как это все шло вразрез с их фундаментальными устоями. Понятно, почему это происходило. Эти люди жили совершенно в другой среде, сильно напоминавшей ту, в которой я вырос. Меня бы в прошлой жизни такое тоже удивило. Но сейчас ситуация была совершенно другой и этим людям стоило бы уже начать понимать. — Ладно, оставим это, — заявил старик, махнув рукой, — Вряд ли я смогу вас в чем-то переубедить. — Меня не в чем переубеждать, — я отрицательно покачал головой, — Я прав во всем и не соглашаться с этим вы не можете. Решив больше не продолжать, я встал со своего места и подобрался к парням на мостик, закрыв за собой дверь. Оттуда открывался красивый вид на реку впереди. Та тянулась далеко-далеко, до самого горизонта, над которым сейчас виднелся ярки солнечный диск, освещая золотистым шлейфом воду. Там же виднелись длинные ряды кораблей и лодок, что вереницей тянулись вперед и которые мы без проблем обгоняли. — Утречка, — поздоровался я с Димой, Гихьяном и Ногроном. — Утречка, — ответили оба почти что синхронно. — Снова решил провести лекцию с этими упертышами? — спросил меня уже сервитор. — Есть такое. — Мне все больше начинает казаться, что это гиблое дело. Потому что сколько раз не пытайся местным объяснять — они все равно считают, что это мы тут охуевшие, а они всегда правы, — было слышно, как Биндегиж злиться. У него были свои резоны, стоило признать. — Они выросли с местными идеями и других не знаю, — ответил Дима, не отрываясь от просмотра того, что было впереди. — Ага, только вот им давно бы пора начать понимать, что мы тут власть, а они все никак не допрут. То ли не хотят, то ли вообще не осознают масштабы происходящего. — Не без этого, к сожалению… В этот момент дверь на мостик открылась и внутрь вошел Бюрдар. Тот хлопнул дверью куда сильнее, чем следовало, да и вид у него был довольно злобный. В руках уже у него была бутылка красного вина где-то чуть больше полулитра. — Утра, Авги, — проговорил сухо и раздражено Ахо, — Будешь? — И откуда? — В баре каюты, — проговорил бывший СКО-шник, плюхнувшись на одно из сидений, — Скорее всего, счет потом будет… Но то ладно. — Не, спасибо, — я понимал, что сейчас можно было напиться без проблем, нам добираться еще было долго, однако я все же пока не хотел напрягать печень. Одного раза с комиссарами уже был, лучше теперь повременить. — И кто тебе в паек нассал, что ты злой у нас сегодня такой? — спросил бывший комиссар. — Да так… Задумался тут и вот… накрыло что-то, — немного подавленным тоном сказал Бюрдар, после чего отпил из горла, — Просто знаете… Смотрю на всю эту планету… Мирно так живет, все хорошо у нее. А благодаря кому? Ахо постучал кулаком по груди. — Нам. Гвардейцам. Ну, комиссарам, скитариям, СПО-шникам, всем причастным, тут понятно. Это ж благодаря нам тут мир, благодаря нам тут так хорошо живут, вообще ни о чем не думают. Не воюй мы на других планетах, сюда бы что-то добралось наверняка. Только что мы взамен получаем? О нас никто нихуя не знает! Вообще нихуя не знает, что мы делаем, что делает Гвардия для них. И относятся, как к дерьму! Было довольно неожиданно такое услышать. Хотя Бюрдар все же был отчасти прав. — Есть такое, конечно, — ответил я, пытаясь подобрать слова, — Однако, для этого мы ведь и сражаемся. Чтобы были планеты, подобные этой. До которых не дотянулась война со всеми своими ужасами. Которые живут мирно и не знают всего этого. Ахо недовольно скривился. — Я это понимаю…- ответил он, отвернувшись, — И как бы себя не вели эти дебилы, я все равно готов за них жизнь отдать, просто… Что, нельзя хоть немного уважения проявить за все, что мы делаем? Так многого прошу что ли? Сразу я не ответил. Не нашлось, чего. — Как-то… не задумывался так сильно по этому поводу, — решил я признаться. — И тебя что, ни разу не задевало все это? — спросил уже Гихьян, — Что тебя, после всего пережитого дерьма, в дерьмо окунают те, кого ты, по факту, защищал все это время. — Честно? Ни разу, — ответил я, на что Ахо взметнул левую бровь вверх, а Гихьян немного наклонил голову, — Просто… мне как-то вообще плевать на это, если так подумать. У меня… у меня есть вы. У меня есть Нир. У меня есть детвора наша, все остальные. Та даже Шеркин. А что там снаружи, как там ко мне относятся… Смысл мне об этом волноваться, я этих людей если и увижу, то один раз в жизни и потом просто забуду. На мостике стало тихо. Бюрдар держался обеими руками за бутылку, смотря куда-то в пустоту. Гихьян смотрел на меня и молчал. Дима смотрел в окно и иногда поворачивал руль то влево, то вправо. — Согласен, — внезапно ответил скитарий, первым разрушив молчание, — Мнение неизвестных лиц и их отношение к нам не заслуживает внимание, пока оно не угрожает нашей безопасности. Ахо, тем временем, просто отбил из бутылки. — Что ж…- сказал он, проглотив все, — В этом… есть свой смысл. Хотя этим людям все же не помешало бы проявить побольше интереса к тому, благодаря чему они вообще живут так мирно. — Это уже вопросы к Администратуму, — ответил я. — Не хочешь им немного мозги вправить? — спросил вдруг Ахо, отпив еще немного. Я задумался над этой идеей, но она у меня какого-то особенного энтузиазма не вызвала. — Честно, времени на это у нас явно нет, — не стал скрывать. — Серьезно? — спросил Бюрдар одновременно удивленно и возмущенно, — Вроде как это не сильно много времени займет — сказать Администратуму, что и как делать. Было видно, что бывший СКО-шник начинает злиться. Вероятно вино с жарой тоже действовали. Надо было постараться, чтобы со всем разобраться нормально. — Можешь себе представить, какого объема тут работы будут? — спросил я, — Тут ведь недостаточно просто сказать «Сделайте это». Это ведь надо еще проконтролировать, чтобы все нормально сделали. У нас на такое просто физически нет времени, нам бы не дать гвардейцам перебить друг друга, разобраться, кто у нас предатель в Комиссариате, научить вильярцев вообще воевать в этом мире, собрать пополнение… И еще заняться чем-то подобным? Ответа от Бюрдара не последовало. Он лишь допил вино окончательно, закрыл глаза, опустил голову и тяжело выдохнул. Затем он кое-как встал со своего места, немного пошатнувшись. — А они этого заслуживают…- тихо, почти что шепотом сказал он, продолжая смотреть в никуда. Внезапно его рука взметнулась назад и бутылка с вином полетела в стену. Послышался громкий треск стекла и сотни темных осколков самого разного размера разлетелись в разные стороны по полу вместе с каплями оставшегося там вина. В следующую секунду Ахо развернулся и вышел наружу, после чего вновь уселся у самой кормы. Да уж, неожиданное начало дня. Спустя несколько секунд Гихьян прошелся по мостику и достал из-за одного ящики совок на шесте и длинную метелку, начав убирать осколки от бутылки. — Не трогай его пока, — прозвучало от Биндегижа, — Просто… слишком близко для него. — Главное, не давай ему больше пить, пока мы плывем, — приказал я. Как-никак, вино тут явно оказалось лишним, — Чего вы ему вообще дали выпить? — Не думал, что так выйдет. Хотел, чтобы он отдохнул немного. Прости, тут… моя вина. — И моя, — услышал я от Димы. — И моя, — повторил за ним Ногрон. — Вашей тут нет, — возразил бывший комиссар, прекратив подметать, — Я ведь тут за главного. — Я мог посоветовать. Другая точка зрения может привести к изменению решения, — продолжил пояснять скитарий, — Однако, я этого не сделал. Не подумал. — Аналогично. Снаружи двинулось темное пятно. Бюрдар подошел к мостику, зашел внутрь и подошел к Гихьяну, протягивая руки к совку и метелке. — Дай, — строгим голосом сказал он, схватив предметы и пытаясь их отобрать у сервитора, — Нечего мои косяки разгребать. Биндегиж противиться не стал и Ахо быстро стал дометать те осколки, что еще были на полу. — Извиняюсь, если что вдруг, — в голосе бывшего СКО-шника действительно звучала вина, — Просто… Вспыхнуло так вдруг… внутри. — Пить в жару не надо, — сделал я напутствие. — Виноват, свечку ставлю, — произнес Бюрдар, — Больше не повториться. — Надеюсь херня не повториться, а не распитие алкогольных напитков в целом, — с некоторым сарказмом ответил Гихьян. — Ты-то меня за совсем психа не принимай, — Ахо немного улыбнулся, — Вот в лодке да, больше не буду. А так… нам еще надо как-то собраться и отметить как-то нашу победу нормально! Так-то мы этого до сих пор не сделали! — Ну, тут да, — согласился я, радуясь, что все уже успокоились, — Все никак времени не найду… — А, то есть на бухич с комиссарами у тебя время нашлось, а на верных друзей — нет, — шутливо-грозно произнес Биндегиж, — Поня-я-я-ятно все с тобой. — Во-во, именно, — поддержал его Ахо. — Как так можно…- продолжил Ногрон. — Кошмар просто, — под конец прозвучало от Димы. — Пиздец, накинулись всей толпой…- проговорил я, — Тогда вообще не планировалось, само получилось! Кто ж знал, что Алтанзору захочется отпраздновать. Но ничего, свой праздник мы еще устроим. — Если это произойдет до отбытия на Неглярт — я буду шокирован, — ответил Бюрдар. Мы посмеялись, пока наш путь продолжался. Я отправился на нижнюю палубу, где нормально почистил зубы, чтобы не так сильно воняло изо рта. Затем принял болеутоляющие, чтобы не так сильно болела спина и лицо. Следующим шагом стало замена пластырей вместе с обработкой лица. Заживление шло медленно, но все же шло — во всяком случае, уже не требовалось постоянно прикладывать обработанную марлю и перевязывать меня бинтами, ограничиваясь просто пластырями. После этого удалось поесть все то, что мы взяли с собой. Простая вермишель быстрого приготовления, но зато достаточно сытная, чтобы не голодать. Только Гихьян не ел, у него были свои, отдельные запасы. Под конец я, Гихьян и Дима встали на зарядку от корабельного генератора, чтобы довести заряд аугментики до максимума. Путь продолжился. Яхта все также плыла по реке, обгоняя корабли и баржи, пока солнце поднималось все выше и выше над нами, при этом уходя вправо. В один момент все это напомнило один момент, еще с Акитоса. Когда я, Рингер и Аскирт плыли вместе с гвардейцами по реке Синдинар из Аквиларии в Мангарнас, с которого впоследствии поплыли на нашу финальную битву, на Соктоморе. Как давно это было. Прошел Вильяр, Аскирта уже не было, а Рингер усыновил десятерых детей, чтобы сделать что-то полезное. Кто бы мог подумать тогда, что все так обернется. Хотя, справедливости ради, мы тогда не знали, выживем ли вообще. Ирония. Тогда мы выжили все. А вот Вильяр похоронил двоих из тех, кто мне был дорог. Стало даже как-то грустно. От таких воспоминаний всегда становилось грустно. Но я пытался об этом сильно не думать. У меня были поводы порадоваться. Яхта продолжала плыть без остановок и к середине дня мы все же добрались до устья реки. Там находилось сразу два города — Юзокас, столица государства Тикельдис, и Пардот, столица государства Фехтара. Судя по картам, оба государства были настолько маленькими, что эти города занимали больше половины территории каждого, а все остальное занимали агломерации. Оба города разительно отличались от Дасинара. Все в них было застроено высокими стеклянными небоскребами, каждый с уникальным дизайном и архитектурой, что были собраны вплотную друг к другу. Этим они сильно напоминали Нью-Йорк из моей прошлой жизни, точнее один его район. Вроде его называли Махэтн. Или Махэтэн. Я уже и не помнил. Берега же обоих городов были все застроены корабельными доками, где были как грузовые, так и пассажирские корабли. Мостов через реку не было ни одного, однако, как я знал, оба города соединялись подводными туннелями — скорее всего, чтобы не мешать судоходству. И пускай мы смогли разглядеть лишь крохотную часть каждого из городов, было видно, что жизнь в них так и бурлит. Вот их можно было по настоящему назвать словом «Мегаполис». Дальше мы вышли из самой реки и оказались в открытом море. Кругом вокруг нас была только водная гладь, освещенная ярким дневным солнцем. Вокруг, на разных расстояниях, виднелись корабли самых разных размеров — от огромных контейнеровозов и танкеров до мелких лодок, на которых сидели одинокие рыбаки. Это был залив Дакто, который по ширине был где-то как Красное Море. В него втекали сразу три реки судоходны реки, на одной из которых и стояла планетарная столица, а выход к нему имели сразу двадцать семь государств, потому корабельная жизнь тут бурлила во всю. Правда, довольно быстро выявилась довольно неприятная вещь — в открытом море были волны. Где волны, там и качка. А где качка, там и морская болезнь. И к большому сожалению, я к ней оказался не готов. — Блять…- прошептал я, сидя снаружи вместе с Бюрдаром, Ногроном, Гильгетом и Алиштаром, которым тоже было, мягко говоря, нехорошо. — Не люблю я абсценную… лексику…- выдавливал из себя архипрофессор, — Но тут я с вами… вынужден согласится… Боже-Император… В этот момент Бюрдар, сидевший все время молча, резко дернулся, вставая со своего места, перегнулся через перила на бортике и начал блевать. — Боже-Император… За что мне все это…- говорил Гильгет, — Никогда на лодке не буду кататься… — Нам еще возвращаться таким же путем…- напомнил я, пока Бюрдар вернулся на свое место. В ответ блондин лишь скривился и запрокинул голову назад, пытаясь справится со всем этим. Уже через несколько минут я и сам блевал во всю, отправляя свой завтрак и обед в воды залива. Вскоре уже никто не блевал — просто нечем было, а вот тошнота осталась. — Знаешь…- проговорил Бюрдар, — Плыть на лодке по морю… Была не самой лучшей идеей среди всех прочих…- начал Бюрдар, — Надо было поездом! — Согласен, — сказал Ногрон. — Это было… медленно…- возразил я тем же аргументом, что звучал при планировании. — Зато не укачало бы! — раздраженно ответил бывший СКО-шник и вновь скривился. В этот момент Гильгет также дернулся и стал блевать за борт. — Знаешь…- начал Бюрдар спустя какое-то время, — Вот как оно бывает… Вот Раот оглох от стаббера… Казалось бы — пиздец. Но при этом он с нами не отправился! Можешь себе представить, что тут было бы с ним? — Вот вообще не хочу представлять себе подобное! — ответил я искренне. Раот, как и все вильярцы, явно были абсолютно не приспособлены к такому явлению, как качка в море. В машинах — еще может быть, но вот на воде им явно будет плохо. " — А ведь еще учить их на лодках плавать, совершать десанты, форсировать вплавь…» — начал я осознавать. И от этого становилось совсем не по себе. Тут работы будет просто немеряно… Я решил пока об этом не задумываться и отвлечь себя очередными рапортами. Потому что в полку как всегда кто-то на что-то нарывался. Впрочем, ничего нового. Вскоре мы уже оказались в открытом море, не видя вообще никакого берегов ни с одной из сторон. Одновременно мы иногда проплывали мимо довольно крупных грузовых кораблей и танкеров. Настоящие махины из металла, в сравнении с которыми мы были довольно мелкими. Правда у меня сейчас было такое состояние, что мне до них не было особого дела. Куда больше я хотел, чтобы все это наконец-то кончилось и меня прекратило тошнить от качки. Надежды мои не оправдались. Когда наступил закат, нас четверых все также тошнило, потому даже невероятный красоты оранжевый закат не особо радовал. Потом уже и вовсе наступила ночь, в которой единственным светом были яркие огни городов впереди. И самым ярким среди них был нужный нам город — Цеклерт, столица государства Цифтарг. Правда, окончательно добраться до порта нам удалось, когда небо уже потихоньку начало светлеть от рассветного солнца. И вот, наконец-то, Дима заводит яхту в залив Вуцкос, на котором и стоял Цеклерт, после чего останавливается на свободном пирсе, освещенном яркими белыми лампами, где нас уже поджидал мужчина средних лет. Гихьян тут же сбросил ему канаты и тот стал их привязывать к металлическим столбам, после чего подставил нам трап. — Всем на берег, господа…- устало произнес я. Первым с корабля буквально выбежал Гильгет, который, не особо-то стесняясь, просто лег на пирс, распластавшись, аки морская звезда. — Хвала Богу-Императору! — воскликнул он, — Мы доплыли! Твердая поверхность! Рядом с ним встал архипрофессор, который нагнулся вперед и стал опираться на колени. — Боже-Император…- выдавил он из себя, — Спасибо тебе. Работник что-то проговорил ему с обеспокоенным видом. Алиштар отрицательно покачал головой и что-то ему ответил, после чего парень отодвинулся. Мы вышли следом и стоило нам появиться, как работник довольно взволнованно посмотрел на нас. Его можно было понять — все же, мы тут вышли с оружием на перевес. Я тут же протянул архипрофессору нужную бумагу. — Скажите ему, кто я, и пусть подпишет, это о неразглашении. Нас он тут не видел. Если не подпишет или нарушит — расстрел, — коротко объяснил я. — Боже… У вас есть наказание, которое не включает в себя убийство людей? — с раздражением и возмущением спросил старик, резко взяв бумагу. — Есть. Но Штрафлегион тут не подходит по закону, а плеть, клеймение и карцер с голодовкой для такого слишком просто. Алиштар посмотрел на меня, как на умалишенного. — Как бы я хотел, чтобы у вас просто было плохое чувство юмора… Но я вижу, что вы тут не шутите. — Именно, — ответил я. Алиштар начал быстро разговаривать с парнем, а тот шокированными глазами уставился на него и что-то отвечал. Я ни бельмеса не понимал. — Эм, комиссар, — проговорил архипрофессор, — Он просит дать посмотреть на ваше удостоверение. — Та без проблем, — я быстро достал свою карточку и протянул ее работнику. Тот внимательно ее разглядывал, потом смотрел на меня, явно сравнивая фотографию с моим лицом. Затем он закивал, отдав карточку, достал ручку и стал нервно заполнять документы, используя пирс в качестве твердой поверхности. — Вы только гляньте, какая красота, — начал Гихьян немного радостным голосом, — Информационная компания не прошла бессмысленно, Авги. — С чем я всех нас искренне и поздравляю, — продолжил Бюрдар. — Это уж точно, — ответил уже Ногрон. — Поддерживаю поздравление, — закончил уже Дима. — Люди боятся вас, — осуждающим тоном заявил Гильгет, — Думают, что вы их убьете. — Во-первых — это правда. Во-вторых — главное, что знают наши полномочия. И в-третьих — нам насрать, — произнес Биндегиж. — Во-во, наш стальной экс-комиссар дело говорит, — Ахо указал на сервитора большим пальцем. Все это вызвало у блондина только выражение омерзения на лице. Я же промолчал. Мне тут ответить было нечего. Да и настроения не было. Пару минут и парень все же со всем разобрался, передав нам заполненный документ. — Благодарю, — ответил я, что Алиштар тут же перевел, — Если что, мы тут за все заплатим, тут проблем нет. И да, он может вызвать большое такси на всех нас? — Это без проблем, — сказал старик. — Тогда пусть подъезжают к самому входу, — дополнил я. Архипрофессор вновь заговорил с работником порта. Тот в ответ нервно закивал и убежал к себе в будку. — Сказал ждать у выхода, сюда быстро приедут. И еще, сейчас принесет счет, — сказал архипрофессор. — Вот и славно. Мы всей командой отправились к выходу с территории порта, однако близко к нему не подходили, скрываясь в тени. За забором все было довольно оживленно — по дорогам активно ездили автомобили и велосипедисты в обе стороны, а вдоль дороги было множество пешеходов. Это была все же проблема, но если быстро сесть, то не обратят внимания. Пока мы ждали, Дима как раз разобрался с деньгами. Взять себе местной валюты заранее мы не могли, так как это явно привлекло бы внимание, потому мы расплачивались валютой Геменда. Это, конечно, было не по местным законам — официальным платежным средством тут была валюты Цифтарга, но парень отказывать нам не стал, тем более, что платили мы чуть больше положенного. С чаевыми, так сказать. А спустя еще несколько минут ожидания микроавтобус белого цвета подъехал, остановился у самого входа и открыл раздвижную дверь. Выйдя через ворота, мы все по очереди сели внутрь, от чего водитель, лысый крепкий мужик лет сорока, шокированным взглядом посмотрел на нас. С ним сразу же стал разговаривать Алиштар — судя по тону, пытался успокоить. У него это получилось довольно быстро, потому спустя минуту он снялся с ручного тормоза, переключил передачу и мы поехали. Насколько я знал по карте, эта Халинора Яргенз с сыном жили на другом конце города, так что ехать пришлось долго. Более того, Цеклерт буквально не спал ночью и активно тут было также, как в Дасинаре днем. Из-за этого пробок на дорогах было предостаточно. Единственным утешением было посмотреть местную архитектуру. Город довольно сильно напоминал все тот же Нью-Йорк и другие американские города в плане плотной застройки небоскребами. А вот само расположение улиц — мое почтение в переносном плане. Тут все было настолько извилистым, нелогичным и непонятным, что даже смотря на карту, можно было запутаться, а уж находясь тут, внизу, все было совсем сложно. " — Без ста грамм не разобраться…» — пронеслось у меня в голове старое, еще из прошлой жизни, выражение, от чего я даже улыбнулся. Сам же город был действительно красивым. Как по мне, куда красивее Дасинара, хотя тут уже было по вкусу. Планетарная столица была небольшим, довольно уютным городом, в то время, как Цеклерт — массивным мегаполисом, который одними своими размерами и яркостью заявлял о том, кто он и что имеет. Но главным отличием тут были люди. Много людей. Очень много людей. В Дасинаре я такие толпы видел разве что на протестах. Но тут их не было видно — все эти люди гуляли или просто куда-то шли. Еще удивляло, сколько тут было велосипедистов — у меня в прошлой жизни они были редкостью, но тут их было прям немеряно много, что было довольно непривычно для меня лично. Дорога заняла час с лишним, за который небо уже порядком посветлело. Начинался рассвет, но он нам был не особо страшен. Район, который был нам нужен, оказался… не таким красивым, как сам город. Тут были высокие многоэтажки, где-то под тридцать этажей в высоту, только вот настроение тут было прямо чувствовалось не особо приятным. Множество кривых граффити на стенах, все фонарные столбы завешаны бумажными объявлениями с отрывными ярлыками, большая часть которых была про работу и доступные микрокредиты, многие машины с вмятинами, в мусорных багах — куча мусора, а на дороге валялось множество выкуренных бычков, пустых бутылок и разных пакетов. Плюс к этому — полное отсутствие зелени, от которого прям тошно было. Вместо нее все здесь было заставлено машинами разных моделей и размеров. Было даже несколько микроавтобусов, два грузовика, автокран и бетономешалка. И в довесок ко всему, детской площадки или каких-то турников хотя бы тоже не было, что уже совсем сильно удивляло. — Мда, жопа та еще, как я понимаю, — задумчиво сказал Бюрдар, пока мы ехали мимо рядом подъездов. — Здесь живут в основном люди с низким уровнем заработка, — объяснил Гильгет не очень оптимистичным тоном, — И минимальным образованием. Такие районы — не редкость. — Куда не попади — а везде одно и тоже, — вновь сказал Ахо. В этот момент машина остановилась и водитель что-то сказал. — Архипрофессор, — обратился я к старику, — Пусть ждет нас, сколько потребуется, деньгами не обидим. Потом догоните нас. Остальные — на выход. Алиштар стал разговаривать с водителем, а мы все направились наружу, к двери подъезда. Стоило нам подойти туда с ключом, как прозвучал сигнал и оттуда вышли двое мужчин и женщина. Их глаза резко распахнулись и они замерли, как истуканы. — Проходим, — я махнул рукой в сторону улицы, взявшись за дверь. Люди, подчинившись быстрым нервным шагом вышли и отправились вдоль дома по дороге. В это же время архипрофессор нас нагнал и мы все отправились в подъезд. Подниматься пришлось с помощью лифта на двадцать пятый этаж, после чего — идти по длинному коридору в поисках нужной квартиры. И вскоре, мы до нее добрались. — Так, вы, главное, переводите все, как я сказал и как нам говорят, слово в слово, — напоследок сказал я Алиштару. — Понял, — устало ответил старик. Я нажал на звонок и стал ждать. Ответа не было. Позвонил снова. — Идут, — ответил Дима. Послышался щелчок и дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти на вид, с короткими черными волосами и довольно крепкий по телосложению, одетый в шорты и майку. По всей видимости, это был муж. От вида всех нас он знатно офигел. — Симирад Фулкар? — спросил я. Тот кивнул и что-то сказал. — Да, — прозвучало от Алиштара. — Ваша супруга, Халинора Яргенз, дома? — задал я следующий вопрос и архипрофессор быстро это перевел. — Да, — вновь сказал мужчина. — Нам надо с ней поговорить. Сейчас. — Ее в чем-то обвиняют? — Нет, нам она нужна, как свидетель. Мужчина была удивлен, после чего ответил все еще удивленно и неуверенно. — Ладно. Симирад отошел в сторону, пропуская всех нас внутрь. Комната была небольшой, однокомнатной, как я понимал. Перед входом был зал, справа — санузел, от него налево — кухня. Перед нами тут же возникла удивленная женщина. Еще молодая, тридцать лет, но уже не сильно красивая, слишком уставшая. Черные, как смоль, волосы в каре, серо-голубые глаза с темными кругами, немного морщин и родинок, нос с горбинкой. — Халинора Яргенз? — спросил я уже у нее. На всякий случай, мало ли в квартире еще кто есть. — Да, — услышал я от архипрофессора. — Комиссар Мерцелиус. Нам нужно поговорить с вами. Женщину это снова удивило. — Идемте на кухню, — предложила она, после чего отправилась туда. Я пошел за ней вместе с Алиштаром и Гильгетом. Кухня тоже оказалась небольшой. Печка на две электроконфорки, духовой шкаф, холодильник. И больше ничего из бытовой техники. Правда, сложно было сказать, богато ли они живут или нет. По вильярским меркам это было, без преувеличения, шикарно, но по атмосфере я понимал, что богатством и достатком тут и не пахнет. Женщина села на один из стульев, после чего что-то сказала. — Что-то случилось? — перевел старик. — Нам нужно расспросить вас по поводу… отца вашего сына, Митафора. Стоило архипрофессору это перевезти, как тут же ответил Симирад. — Обо мне? — прозвучал мне перевод. — Нет-нет, о биологическом отце Митафора. Алиштар все перевел и лицо женщины в миг изменилось. Ее губы задергались, а глаза отвернулись. Только спустя несколько секунд она все же ответила. — Зачем вам это? — Дело в том, что… отец вашего сына попытался убить меня и моих адъютантов. Насколько мы поняли, он был убит. Глаза женщины распахнулись на максимум и она уставилась на нас, а потом что-то прошептала. Алиштар в ответ недоуменно ей ответил, а потом посмотрел на нас. — Не разобрал…- начал он, но в этот момент Халинора вновь начала говорить и старик стал внимательно ее слушать, — Если он мертв, то зачем вам я? — Мы не знаем, кто это, — ответил я и дал профессору перевести. От этого женщина скривилась в недоумении, — Мы убили его, но труп его пропал и от него осталась только кровь. Именно по ней мы нашли вашего сына. Женщина вновь сменилась в лице. Теперь на нем было осознание и понимание. — Потому мы хотим узнать, кто этот человек, что выйти на тех, кто покушался на нас — некоторые смогли сбежать. Халинора молчала несколько секунд, нервно перебирая пальцами. Затем она встала, взяла металлический чайник с печки, налила себе воды и отпила, держа стакан дрожащей рукой. Повернувшись к нам и присев на стол, женщина начала говорить. — Это было на вечеринке у друга, — начал перевод Алиштар, — Праздновали день рождение одного из знакомых. Много выпили. Я уединилась с одним из гостей, я его не знала тогда. Он был старше, ему было примерно двадцать. Я плохо помню, но он мы… кхм… переспали. После этого мы никогда не виделись. Он просто воспользовался мной, я тогда не смогла отказать, была пьяной, не понимала все в полной мере. Было видно, как женщине тяжело про это рассказывать. — Потом я узнала, что беременна. Пыталась найти его через знакомых, но он тоже был гостем, его почти никто не знал из тех, с кем я смогла поговорить. Узнала только его имя. Мибэль. Или Мибаль. Или Мибль. Его по разному запомнили. Но звучит оно как-то так. — Так, хорошо, вы можете вспомнить, как он выглядел? — спросил уже Ногрон. Имя, даже такое расплывчатое — это уже очень много, но нужно было больше данных. Халинора задумалась и несколько секунд молчала. — Высокий, выше комиссара. Накаченный. Блондин, очень короткие волосы. Родинка на шее и подбородке. Нос вроде небольшой. Пальцы длинные. И глаза серо-голубые или серо-зеленые. Сложно уже вспомнить. — Отлично, — проговорил Ногрон радостно. Я понимал его — это уже было немало, — Вы знаете, в честь кого была эта вечеринка? И кого-то еще, кто был на ней? В ответ последовал отрицательный кивок головой. — Я с ними уже давно не общаюсь. Был только один парень. Оказалось, я и с ним тоже переспала тогда. Теперь женщине было заметно стыдно. — Я тогда решила проверить, вдруг он отец, но тест показал, что нет. Митафору тогда три года было. Но и он тоже уже давно пропал, сменили телефоны, переехали в другие районы. — А этот Мибэль — он был местный? — задал следующий вопрос Миханг. Это тоже был важный момент, так-как непонятно было, как человек, который оказался в спецназе Геменда, мог сделать ребенка здесь. Ответом мне был активный кивок. — Да, конечно. На той вечеринке все были местными. Стало понятно — больше узнать ничего не выйдет. Пытаться искать людей с той вечеринки вряд ли имело смысл, слишком много времени, а информации наверняка узнаем еще меньше. — Хорошо, спасибо вам большое, — ответил наш вериспекс, — На этом все. Было неожиданно, что мы так быстро закончили, но раз уж Ногрон сказал все, значит он узнал, что хотел и больше оставаться тут не стоило. — Никому не рассказывайте, что вы нам что-то рассказывали, — напоследок сказал я, — И вообще, что мы приходили. — Не скажу. — Тогда прощайте, — я кивнул и повернулся, но женщина что-то сказала вдогонку. — Спасибо вам, — прозвучал голос профессора, — Этот человек получил по заслугам. Я улыбнулся. Можно было себе представить, насколько она ненавидела этого человека. Вряд ли это было прямо изнасилование, но быть использованной по пьяни тоже не особо приятно. — Полностью согласен, — кивнул я и направился к выходу. Попрощавшись со всеми, мы быстро направились к микроавтобусу. Мы получили новый ворох информации. Теперь же следовало обо всем подумать. А затем продолжить искать.