Твердость решений

Спустя несколько часов. Комиссар Августин Мерцелиус.

— Боже-Император, — воскликнул Гихьян, — Вот объясните мне, почему вообще все так меняют готик, что потом вообще не понимаешь сказанное? Мы сейчас сидели в каюте под мостиком, решив поговорить друг с другом, чтобы было не так скучно. Довольно быстро все заинтересовались архипрофессором, который был довольно одаренным человеком по части лингвистики. Да и у Бюрдара с Гихьянам к нему возникло немало вопросов, явно из любопытства. Тот с удовольствием отвечал на них. — О-о-о, уважаемый, — протяжно ответил Алиштар, — Это вы затронули большую тему лингвоэволюции. На ней многие именитые ученые Шамтанара сделали себе имя, оставив его в Пантеоне Науки, благослови их всех Бог-Император Всезнающий. — Так и все же, что на это влияет? — вновь спросил сервитор. — Это целый комплекс причин, самых разнообразных, — ответил ему старик, — Первая — это, конечно, географические и климатические условия. Согласно современным догмам это основные факторы активности лингвоэволюции. — И как география тут влияет? — спросил уже Бюрдар. — Ну, смотрите, к примеру, — снова довольно воодушевленно ответил архипрофессор. Было хорошо видно, как ему нравится нам все это рассказывать, — Вот мы имеем равнинную местность, горы, пустыню и океанические острова. Поселите туда по группе людей, что владеют одним языком, не давайте связываться друг с другом, подождите где-то двадцать-тридцать поколений, и у вас будет… Сколько там… один, два… Четыре разных диалекта! Через пятьдесят поколений уже будет четыре разных языка, причем возможно уже со своими диалектами, и между ними разве что принципы постройки предложений будут общими, вместе с временами и прочим, да и то далеко не факт. — И почему так происходит? — заинтересованно спросил Биндегиж. — Разные условия формируют разное окружение. А разное окружение, особенно, когда общества там живут поколениями, формирует потребность в разных языках, чтобы просто описывать его, свой быт и прочее. К примеру, есть общность Унуан. Государство находится на острове за южным ледовым кругом. Там круглый год зима, а во время планетарной зимы там океан вовсе замерзает и по нему проехать на континент можно. Так вот у них один из самых уникальных языков. У них есть двадцать пять слов, чтобы описать снег в его разных вариациях. Сыпучий, мокрый, спрессованный и так далее… — Снег? — переспросил вдруг Ахо, немного недоуменно уставившись на архипрофессора, — Это… А, все, вспомнил. Вот этот белый и такими хлопьями падает с неба. — Именно, — кивнул Алиштар. — Боже-Император, сколько я его уже не видел. — Так вот, — продолжил наш лингвист, — Есть еще Амифаз. Пустынный регион очень. У них в языке есть сразу десять слов, чтобы обозначать мягкий песок, в зависимости от того, насколько он сухой и какие у него размеры песчинок. И это мы еще не говорим про разную одежду, разную еду, быт, материалы… Все это разное, нужны разные слова и на основе этого уже формируется новый язык, который идет по совершенно разным направлениям. — А что за климатический фактор? — спросил я. — Тут все уже по другому. К примеру, у нас есть две территории равнинная местность, с лесами, лугами, реками и всем прочим. Однако одна территория находится рядом с теплым океаническим течением, потому в ней климат довольно теплый. А вот во второй наоборот — более холодный и сырой. В итоге возникают совершенно разные условия жизни — в первой можно ходить почти нагишом, у них нет строгой потребности в теплом жилье, у них много дичи и хорошие урожаи. А вот на другой территории наоборот, надо строго следить за теплом, урожаи маленькие, есть вечная проблема сырости и плесени, при этом есть угроза голода, это приводит к недоеданию, а значит и чаще люди болеют. Ну и так далее в общем. Это очень большие упрощения сейчас, но суть, я думаю, вы поняли. Многие, конечно, считают, что география и климат — это один единый фактор, но на данный момент считается, что это не так. — А какие еще есть факторы? — задал вопрос Гихьян. — Еще факторы доступности ресурсов, близости естественных торговых путей, доступность к Океану, наличие соседей и то, какие у них факторы. Плюс еще есть событийные факторы, вроде эпидемий, войны, катаклизмов. К этому еще добавьте плотность населения, уровень урбан… — ВНИЗ!!! Громкий вопль Димы по воксу заставил меня, Бюрдара и Ногрона вздрогнуть, после чего мы все с Гихьяном вскочили со своих мест и рухнули на пол. — Что…- прозвучал голос Гильгета. Внезапно прозвучал какой-то треск, от чего он моментально прекратил говорить. Затем сверху прозвучал знакомый до ужаса свист. Пули. В нас стреляли! — Щиты!!! — вновь прокричал нам Дима. Я моментально протянул руку, чтобы нажать на кнопку… Но стоило это сделать, как ничего не произошло. Осознание пришло быстро. На мне не было батарей от щита! — Боже, что это?!— звучал громкий крик профессора. Подняв голову, я осмотрелся и тут же обомлел. Гильгет лежал рядом со мной и дергался, жадно хватая воздух. На его груди было отверстие, а одежда становилась грязной от крови. Парень махал руками и шевелил ногами, пытаясь что-то сделать, но у него ничего не получалось. Тут же к нему подполз Бюрдар и Ногрон, начав вместе затыкать ему рану. Я полз к нему, чтобы помочь. — Гихьян! Найди батареи! — проорал он, пока сервитор уже вставал. Я уже успел подобраться к Гильгету и зажать ему рану его же футболкой своей аугментической рукой, пока Бюрдар начал отползать явно в поисках аптечки. Несколько раз я услышал с его стороны металлический треск — несколько пуль по нему попали. — Ебаная срань! — ругался бывший комиссар, шагая дальше. — Дима, что за хуйня?! — требовательно спросил я. — Четыре цели. Расстояние — пятьдесят метров. Обстреливают нас из тяжелых пулеметов калибра пятнадцать миллиметров. От услышанного я на секунду потерял дар речи. Блять, каким образом нас тут нашли! — Попытайся их уничтожить! — приказал я. Пятьдесят метров для скитария с лазгана — это ни о чем. — Лазган поврежден. Ответный огонь невозможен, — холодный голос скитария звучал, как приговор. Сбоку возник яркий желто-оранжевый свет, который стал освещать комнату ярче фонарей. — Пожар! — проревел Гихьян. Я посмотрел на сервитора. В его руках были четыре наших батареи на кабелях, одна из которых горела, словно яркий факел, одновременно источая серый густой дым, что уходил вверх. Попали! — За борт! — начал орать я, — За борт ее! Мерзкий писк зазвучал по комнате. С потолка на нас начала литься холодная вода. Пожарка сработала. Биндегиж, ничего не ответив, бросил остальные батареи в нас и побежал за борт, продолжая ловить пули своей броней… Только сейчас я все же посмотрел на Гильгета. Он уже не двигался. Его взгляд остекленел и был направлен в потолок. Все было кончено. — Блять…- прошептал я, убирая руку, но я не услышал свой голос. Бюрдар тем временем кинул мне одну из батарей и я тут начал пытаться ее надеть на себя, лежа на спине, пока по всей каюте летали ошметки стен, отрываемые влетающими пулями. С трудом, но этот все же удалось сделать, после чего я нажал на кнопку. Передо мной промелькнула голубая рябь. Я был в безопасности. Хотя бы на время. — Гихьян, Дима, что у вас там?! — спросил я по воксу. — Батарею выкинул! Лезьте сюда с оружием! Надо с этими уродами разобраться! — прозвучал мне злобный ответ Биндегижа. — Понял! Мы идем! В этот момент Бюрдар уже смог забрать оружие и протянул мне мой лазган. — Критические повреждения двигателя, — внезапно прозвучало от скитария, от чего мне стало не по себе, — Мы потеряли возможность двигаться. Ну ахуеть теперь можно. — Понял! — только и смог ответить я, — Бюрдар, Алиштар, Ногрон, за мной! — Есть! — ответил мне бывший вериспекс. Архипрофессор же мне не ответил и продолжил лежать на полу, прикрыв голову и зажмурившись так сильно, как только было возможно физически. Я, Бюрдар и Ногрон направились к выходу, пытаясь ползти через залитый водой пол. Делать это было непросто, но вскоре мы все же добрались до лестницы, что вела на верхнюю палубу. Там уже сидел Гихьян и Дима. Сюда пули не долетали — явно не хватало мощности, чтобы пробить столько стенок. — Есть план? — сразу же спросил я, пока Бюрдар протянул мне еще одну батарею от щита, которую я стал быстро пристраивать себе. — С щитами выбираемся и палим по ним. Бюрдар остается — у него нет ночного зрения, — быстро произнес Дима, — Я беру двоих спереди, Гихьян — левый борт, комиссар — правый, по одному кораблю. Не пытайтесь… Громкий взрыв. Наверху. Корабль весь вздрогнул. Вверху, на мостике, промелькнула вспышка, после которой все заволокло дымом. — Мостик, нормально, — сказал Биндегиж. — Не стойте на месте, они будут вас видеть и пытаться в вас стрелять. Щиты не выдержат долго под такими пулями. — Понял, — кивнул я. Новый взрыв, уже заметно сбоку, слева. Корабль снова вздрогнул. Стало понятно — нас пытаются топить чем-то мощным. — Пошли! — приказал я громко, вставая с лестницы. Сервитор и скитарий также поднялись и стали перепрыгивать через ступеньки, выбегая на мостик. Дима ринулся в другую сторону, где был штурвал, потом Гихьян завернул направо, к левому борту. Последним выбежал я. Мостик был весь разворочен, стекла были выбиты, а на левом борту виднелась дыра. Я встал у разбитого окна и посмотрел на улицу. Там, впереди, метрах в сорока от нас, виднелась длинная немного вытянутая лодка с приподнятым носом. Позади виднелось место с водителем и еще двумя людьми, а перед ней — выемка, в которой сидел пулеметчик, поливавший нас огнем. Лодка быстро плыла вперед, от нашей кормы к носу, и уже начала заворачивать влево. Правее виднелась другая лодка, которая заворачивала с кормы. Вдруг я заметил, что одна из фигур поднялась на ноги, держа у себя на плечах что-то. Я мигом понял, что к чему. Подняв лазган, я поставил автоматический огонь и начал стрелять. Плевать на скрытность — главное не дать ему выстрелить. Несколько лучей промахнулись, но затем один все же попал в человека. Тот начала падать и почти сразу возле чего возникла вспышка. Вскоре до нас донесся тихий хлопок. Гранатомет выстрелил вверх. Перед глазами зарябило и я тут же рухнул на пол, начав отползать в сторону. 80% Два попадания и уже минус двадцать. Серьезно. Очень серьезно. Еще взрыв. Корабль вздрогнул. — Ох, блять…- послышалось от Бюрдара, но проверять, что у него, времени не было. Я вновь поднялся и попытался выстрелить в пулеметчика. Несколько лучей попали в фигуру, что там сидела, еще несколько — в место водителям, но там успели пригнуться. Вновь рябь. Не успел скрыться. 60% Позади послышался взрыв и наш темный мостик озарил яркий оранжевый свет, который мигом пропал. — Минус один! — услышал я голос Димы, который тут же вызвал прилив радости, — Стреляйте в нос, перед пулеметчиком! Максимальная мощность! Там бак! Главное — подпустите поближе! Я мигом перевел лазган в максимальный режим работы, пятьсот процентов, вновь поднялся и стал целиться по лодке, что до этого стреляла в меня. Она уже успел пройти мимо. Слишком далеко. Слишком рискованно. Я переключился на другую лодку. Прицел. Выстрел. В первого раза ничего, но я стал стрелять еще, пытаясь попасть в ту же точку. Несколько выстрелов. Рябь. Я продолжаю. 30% Снова череда выстрелов. Яркая вспышка оранжевого цвета впереди. Вспышка быстро превращается в шар огня, что освещает ночь и темное море, которое на несколько секунд покрывается бликами. Пламя поглощает людей на лодке, но затем быстро пропадает пропадает. Лодка начала быстро останавливаться и тонуть. На воде еще остались горящие пятна, что освещали лодку и дым от нее, но я мигом стал искать новые цели. Позади слышится третий взрыв. Потом спереди — еще один. Наступает тишина. Никто больше не стрелял по нам. — Противник ликвидирован, — заявил Дима. Я поднялся и осмотрелся. Вокруг нас виднелось четыре огненных пятна и остовы тонущих лодок, активно коптящих дымом. Кое-как мысли приходили в порядок. На нас напали. Нас только что снова пытались убить. Причем прямо в море, где нас найти вообще не должны были. — Блять…- прошептал я, устало выдыхая и чувствуя, как мне сейчас жарко, — Ну и пиздец… — Это точно, — заявил Гихьян, — Явно по наши души. — Мужики! — услышал я взволнованный голос Бюрдара снизу, — Тут пиздец! Нас затапливает! От этого слова меня проняло дрожью и я тут же ринулся к лестнице. Уже оттуда я увидел, что в комнате был слой воды, который при это активно двигался. Вдобавок к этому оттуда доносился звук журчания воды. Все это мне очень не понравилось. Я едва ли не скатился вниз по лестницам и ноги тут же оказались в воде где-то до середины голени. Вся каюту уже была затоплена. Из десяток дырок струями поступала вода, что наполняла нас. Справа от меня, то есть на левом борту, была вмятина с больш ими длинными пробоинами, через которые потоком шла вода. Бюрдар стоял рядом с сидевшим в воде профессором, который сжался в позу эмбриона и держался за голову обеими руками. Тело Гильгета уже было почти затоплено и из него сейчас активно шла кровь, которая окрашивала воду вокруг него в красный цвет. — Блять…- проговорил я. Осознания происходящего быстро настигало меня. Становилось страшно. По настоящему страшно. — Насколько все плохо у нас, Авги?! — спросил у меня Гихьян. — Мы в полном жопе! — сразу сказал я. Голова лихорадочно пытались придумать, что тут можно вообще сделать, но каждая мысль отвергалась. Вскоре пришлось признать — тут уже ничего не сделаешь. — Мы долго не протянем так! — продолжил я говорить. Голос у меня получался довольно нервным. — У нас есть надувные плоты, можем ими воспользоваться, если они не повреждены, — проговорил скитарий. — Давай! Бюрдар, Ногрон, тащите этого наверх! — Понял, — Ахо быстро взял архипрофессора и вдвоем с Ногроном, подняв его, начали тащить его к лестнице, где его уже принял Биндегиж. — Оба плота продырявлены пулеметами, — объявил нам скитарий, который сейчас стоял у кормы. Это было плохо. Очень и очень плохо. — Есть еще? — спросил я. — Должны быть в каюте, под кроватью, — был мне ответ, — Она поднимается, надо взять за ее задний край. Ничего не ответив, я ринулся обратно вниз. Воды стало больше. Теперь она уже доходила до середины бедра, начав обжигать своим холодом живую кожу. Труп Гильгета уже плавал в воде. Сейчас на все это я не обращал внимания. Главное — спасательный плот. Остаться в открытом море в спасательном жилете я не хотел. Уж слишком опасно. Добравшись кое-как до кровати, я опустился вниз и нащупал край, за который можно было зацепиться. Я начал тянуть вверх. Чудовищная боль в спине выстрелила в меня с такой силой, что я вскрикнул и мигом отпустил кровать, после чего рухнул прямиком в воду, намокнув полностью. Лицо мигом оказалось под водой, но я все же смог поднять его так, чтобы не захлебнуться. — Блять, Августин! — услышал я от Гихьяна. Две крепкие руки стали меня поднимать, — Что такое?! — Спина…- сказал я, пытаясь пересилить боль. — Давай наверх, я найду! Кое-как встав на ноги, я поплелся назад, к лестнице. — Есть, нашел! — услышал я позади себя, когда уже стал взбираться наверх. Бюрдар помог мне подняться на мостик, а затем Гихьян пробрался к нам вместе с внушительной металлической бочкой на плече. — А он нас всех выдержит вообще? — спросил сервитор, передавая ее Диме, — А то я нелегкий, мягко говоря. — Расчетная масса груза — пятьсот килограммов, выдержит, — прозвучал ответ от скитария, который взялся за бочку, — Идемте. Мы все выбрались с раскуроченного взрывом мостика, встав на пустое пространство на корме, которое тоже было превращено в дуршлаг с помощью пулеметов и уже было порядком подтоплено. По бокам были две бочки, такие же, как принес Гихьян. Обе были простреляны насквозь, что их и открывать смысла никакого не было. Затем Дима дернул за рычаг на бочке и та раскрылась пополам. В тот же момент из нее буквально выпрыгнула красная плотная ткань, которая с шипением начала распрямляться. Уже спустя несколько секунд стали прослеживаться очертания восьмиугольного плота, к которому были подсоединены два баллона, явно со сжатым воздухом. Прошло где меньше минуты и плот был полностью готов. — Первый идет Гихьян, — начал скитарий, — Ложись плашмя по центру, надо распределить вес. Затем положим архипрофессора, потом комиссар, Бюрдар, Ногрон и я. — Принимается, — ответил я ему. Плот отправился на воду и Гихьян сделал в него шаг, продавливая дно. Почти сразу он сел на колени, а затем улегся на по центру плота, благодаря чему тот не кренило. Дальше мы смогли запихнуть дрожащего и молчавшего все это время профессора, который явно находился сейчас не в себе. Потом уже сел я. Было непривычно чувствовать настолько мягкую поверхность под ногами, но кое-как все же удалось сесть на одно из мест. Следующим сел Ногрон, за ним Бюрдар, а в конце Дима толкнул нас и запрыгнул на плот, захватив с собой четыре небольших весла. — Гребем от корабля, — сказал он. С трудом, но я начал грести вместе с Димой, Гихьяном и Бюрдаром с помощью правой руки. Плыли мы медленно, но результат все же был — нам удавалось отплыть метров на пять. Яхта, тем временем, продолжила тонуть, все еще светясь лампочками. Пару минут и вода уже начала заливать мостик. — Прощай, Гильгет, — сказал я тихо, смотря на то, как корабль с его телом все быстрее погружался под воду, — Покойся с миром. — Аминь, — ответил Гихьян, а и все остальные. — Он, конечно, бесил порой, — продолжил Биндегиж, — Но… смерти точно не заслужил. — Одно радует, быстро было, — сказал Ахо, — Не самая страшная рана. Стоило согласиться. Все же, я и пострашнее видал. — Я его… и не знал почти, — дополнил от себя Миханг, — Но парнем был хорошим. Жаль его. Свет на корабле резко потух. Единственным источником света теперь были уже совсем крохотные костерки разлитого топлива взорвавшихся лодок, от которых уже почти не было толку. Я переключился на ночной режим и продолжил смотреть. Вот мостик уже был наполовину вводе. Потом — уже погрузился полностью. Последней ушла длинная антенна. Затем потухли и костерки. Мы остались в полной темноте и практически полной тишине посреди моря, мерно покачиваясь на небольших волнах. Одновременно начал отходить адреналин и я в полной мере стал чувствовать адскую боль в спине, жжение на ранах лица от морской соли и холод от насквозь мокрой одежды. Ощущения были не из приятных. — Боже-Император…- прошептал Бюрдар голосом, в котором так и слышался ужас, — Это… Это, блять, пиздец… — Это уж точно, — согласился с ним Ногрон еще более нервным голосом. — Спокойно, парни, — сразу сказал я, — Главное — держим себя в руках. Все хорошо, слышите? Пока мы на плоту, мы в безопасности. Понятно, что Бюрдару и Ногрону была слишком непривычной подобная обстановка. Похоже, он не был подготовлен к открытому морю. — Хорошо…- ответил мне Ахо, — Хорошо… — Понял…- сказал за ним Миханг. — Что дальше будем делать? — спросил Гихьян, — Дальше вот так барахтаться или как? — По воксу не вызвать никого, мощности не хватит, — объяснил я. Мы были в открытом море, так как тут надеяться было не на что. — А почему не вызвал с корабля? — спросил сервитор. — Перед нападением нападавшие активировали глушитель связи, — заявил Дима, — Именно это позволило вас предупредить — коротковолновые частоты были не затронуты. — Заебись, — ответил сервитор, — Сигнальные ракеты есть? — Не стоит, — вновь возразил ему Дима, — У противника могут быть резервы, которые за нами следят. Отсюда их я не вижу, значит они достаточно далеко, чтобы не знать о том, что корабль утонул — из-за огня они могут подумать, что их отряды уничтожены, а мы сбежали. Если запустим сигнальную ракету, они поймут, что потерпели бедствие и попытаются добить. — Да блять… Я так понимаю, помощь прилетать тоже не спешит? — Я оставил сообщение, что мой маяк может отсутствовать до суток. Только потом будут поднимать тревогу, — объяснил я. — А! Алиштар резко вскрикнул. Я тут же посмотрел на него и увидел, как он с перекошенным от боли лицом схватился правой рукой за сердце и начал падать вниз. — Блять! — вскрикнул я, подбираясь вместе с Димой к нему. — Инфаркт, — голос скитария в ухе прозвучал, словно приговор. — Нет-нет-нет, не смей мне тут помирать, старик! — я кричал на Алиштара. Тот продолжала болезненно хрипеть, схватившись за меня другой рукой. Дима тем временем разорвал на нем одежду. — Есть, что вколоть ему? — спросил я у скитария в надежде, что у нас хоть что-то найдется. — Против инфарктов у нас ничего нет, — прозвучал мне ответ, который отдался болью внутри меня. — Так, ладно, спокойно, Алиштар, — начал я, смотря на старика, — Спокойно, дышим глубоко… Глаза старика закрылись и его тело тут обмякло. — Остановка сердца, — прозвучал холодный голос скитарий. — Да чтоб тебя нахуй! — вскрикнул я, вместе с Димой быстро кладя старика на поверхность плота рядом с Гихьяном. После этого скитарий положил архипрофессору обе руки на грудь и начал нажимать на нее. Я знал — это неправильно. Алиштару нужна была твердая поверхность, но у нас выбора просто не было. Еще спустя несколько нажатий, скитарий быстро снял с себя шлем и прислонился к губам старика, одновременно закрыв ему нос. Пару секунд — снова начинает жать на грудь. Потом снова вдох. Несколько раз нажать. Вдох. Нажать. Вдох. Реакции никакой не было. — Ну давай же…- шептал я, надеясь, что старик выкарабкается. Снова. И снова. И снова. Ничего. Когда Дима остановился и отстранился, я ощутил, как внутри меня расползается жгучая острая боль. Все было кончено. — Блять…- прошептал Ахо, — Блять!!! Его голос разнесся по темноте тихого моря и остался без ответа. — Суки…- проговорил Гихьян, — Они ж знали, что он тут… Как и Гильгет… Точно знали… Ладно еще в лесу, друг с другом разобраться… Хоть без посторонних… Мрази. Когда доберемся до них, легкой смерти могут не ждать. — Я тебе в этом помогу, — с холодной ненавистью ответил Бюрдар. — И я, — злобно проговорил Ногрон, причем таким голосом, какого я еще ни разу не слышал от него, — В обморок падать буду, но все равно найду этих гнид… Я не ответил. На это просто не было сил. Внутри клокотала боль, обида, жалость и скорбь, что смешались в единую отвратительную смесь. Погиб Гильгет. Погиб Алиштар. Казалось бы, мы знали их очень недолго. Архипрофессора вообще пару суток. И все же было печально видеть их смерть. Слишком печально. Они не заслуживали смерти. Что еще хуже, они погибли из-за того, что были с нами, из-за того, что мы взяли их с собой, причем против их воли. Алиштару я так и вовсе угрожал, требуя, что он немедленно собрался и поехал с нами. Вот так оно и произошло. Просто взяли, вытащили человека из дома посреди ночи… А в итоге привезем труп его семье. Я закрыл глаза. Хотелось кричать. Хотелось ударить себя. Хотелось убить всех, кто к этому был причастен. " — Убьем… Всех этих мразей убьем…» — проговорил я сам себе. Мы точно найдем всех, кто к этому был причастен. И из числа местных, и уж тем более из числа младших. Уж в этом я постараюсь… Вскоре усталость и боль взяли свое, из-за я вместе с Бюрдаром и Ногроном заснули, оставив Диму и Гихьяна следить за обстановкой. Проснулся я от какого-то хлопка. Вверху я заметил сноб яркий красных огоньков, которые с шипением начали расходится в разные стороны. Дима сидел рядом и уже перезаряжал ракетницу. — Рядом корабль? — спросил я. — Да. Контейнеровоз, приближается. Думаю, можно уже эвакуироваться, — объяснил скитарий. Защелкнув ствол ракетницы и взведя курок, он поднял руку, но в этот момент по всему пространству пронесся мощный утробный звук гудка. Я посмотрел в его сторону и увидел, как мимо нас, всего где-то в километре, виднелся довольно большой корабль, загруженный под завязку контейнерами. Бюрдар от этого замямлил во сне и проснулся. Ногрон все также спал. — Заметили, — произнес скитарий. Корабль резко засветился, словно новогодняя елка. Уже через несколько минут я увидел, как с корабля спускаются две лодки и те быстро стали плыть к нам, светя яркими прожекторами. Гул от их двигателей становился все отчетливее и вскоре они приблизились к нам вплотную, остановившись. — Прэвэтствую! — прокричала нам женщина в форме на готике с дичайшим просто акцентом, уведя прожектор немного в сторону, чтобы осветить нас и при этом не слепить, — У вас эсть ранэныэ? — Нет, — громко ответил я ей. — А с нэим чтэо? — женщина указала на лежащего Алиштара. — Мертв. Инфаркт. — Тэут мэгут бэыть эщэ лэюдэ? Я скривился, попытавшись понять, что она вообще мне говорит. — Нет. Тут только мы. У нас была яхта, она затонула. — Поняла. Забирайтесь сюда. Кое-как нам все же удалось взобраться на две лодки — в одну сел Гихьян вместе с Ногроном и телом Алиштара, во вторую — я, Дима, Бюрдар. В довесок наша лодка подцепила плот и мы быстро поплыли обратно к кораблю. Вблизи тот был воистину огромен — настоящий металлический мастодонт. Приблизившись к ему борту, женщина, с которой мы говорили, и ее помощник, закрепили тросы на концах и нас начали быстро поднимать наверх. Лодку с Гихьяном также поднимали. Там уже собралась небольшая толпа из членов экипажа во главе, как я понимал, капитана — мужчины в возрасте, в строго кителе и фуражкой. Стоило им увидеть меня, как их глаза широко распахнулись. — При… Приветствую… к-комиссар, — проговорил мужчина в мундире нервным голосом. Акцент у него слышался, но совсем крохотный, внимания даже не стоил, — Капитан Цемхарт Ялдыфар. Капитан протянул мне руку и я тут же ее пожал. — Довольно неожиданно вас тут увидеть, если честно, — продолжил он. — Могу поверить, — ответил я устало, — Мы плыли на яхте и на нас напали. Противника мы потопили, но яхта получили повреждения и затонула. Двое наших погибли. Нам нужен ваш пункт связи, чтобы вызвать эвакуацию с помощью шаттла, он прибудет через несколько часов. — Да, разумеется, комиссар! Прошу за мной! — Цемхарт продолжал немного нервничать, но тот факт, что он вообще меня знал и без проблем признавал мои полномочия, меня все же радовал. Довольно быстро мы добрались до мостика, где мне удалось быстро послать запрос на эвакуацию в связи с нападением. Прилететь обещали через три часа. Бояться подлянки уже точно не стоило. Им нужен был несчастный случай и желательно, чтобы мое тело обнаружено не было. Сделать это на море, когда я был вне зоны доступа — легко, мало ли что может произойти. Может погиб в море, может дезертировал, хрен его знает. А так все узнали об этом и пытаться меня атаковать было бы слишком глупо. Да и вряд ли что-то могли организовать за такой короткий срок. И вскоре, через три с лишним часа, которые мы провели на палубе, шаттл наконец-то прилетел. Он приземлился на специальную площадку, предназначенную для вертолетов, но все-таки пригодной и для него. Быстро попрощавшись с капитаном, мы занесли внутрь тело Алиштара и расселись по своим местам, закрепив себя ремнями и при этом потребовав, по совету Гихьяна, лететь на предельно низкой высоте. Аппарель закрылась и «Аквила», завибрировав, начала подниматься наверх, увозя нас домой. Впереди нас ждало очень много работы, среди которых была та, что стала сегодня лично для меня особенно важной и заключалась в поиске ответа на один единственный вопрос — кто пытался меня убить?