Клише, еще клише!

Из зала все было прекрасно видно. И Светло на сцене, и бешено скачущую толпу перед ней. И слышно, как репера Охру посылали. Хором, всем клубом, да так весело и громко, что непонятно было: присоединиться к посылающим или разнести тут все к херам. А Охры уже, между прочим, не было. Был только Рудбой, и он изо всех сил старался не реагировать, считать до бесконечности, найти плюсы в этом «шедевре». А еще он зачем-то приперся в этот клуб и сейчас слушал «Шиппер-таун». Почему-то больше всего его бесила и цепляла фраза про одну ладошку. Ваня раз за разом старался себе представить, как это физически возможно, чтобы два взрослых мужика умудрились кончить в одну ладонь. Это, наверное, неудобно, испачкаются же оба на раз-два. И рука устанет. И вообще, разве можно кончить таким способом? Ну, то есть самому-то можно, и то время надо. А если рядом с тобой другой чувак, ну, пусть он тебе охрененно нравится, но вот сама ситуация. Стоят двое, один в ладошке два хуя держит и надрачивает, а второй что делает? Расслабился и получает удовольствие? Сложновато. Такие вот печали, действительно. И все же Ване странно льстило то, что Фаллен в тексте упомянул его дважды. Мирона, правда, тоже, но с ним все и так давно ясно: только ленивый по нему не прошелся. Ваня же наоборот – всегда в тени, а тут ему несколько строчек посвятили. Вроде и на хуй послал Фаллен, но как-то даже не обидно. Любопытно, скорее. И про одну ладошку, и про печали. Даже «кис» выглядело в этом тексте прикольно. И хуй. Два раза. Почти как в бородатом анекдоте. Фаллен Ваню интриговал. Такой ироничный чувак, стебущийся по жизни надо всем. Постиронист, не поймешь его – серьезно или так, для прикола что-то говорит и делает. Но Ване странно нравился Фаллен и привлекал. Можно было бы и поближе познакомится. Интересно, если сейчас, после концерта, его подождать, как быстро Ваню снова пошлют на хуй? И пошлют ли? И насколько серьезно? Или вискарь в этом был виноват, или Ванино природное любопытство, но решение было принято. Ваня остался ждать окончания концерта и собственно Фаллена. Выступление закончилось, клуб медленно пустел. Ваня наконец решился. Удивительно, но его пропустили в служебный вход и даже вопросов не задали. К Мирону бы так не пустили, это точно. На тонкой фанерной двери на двух полосках скотча держался лист с надписью от руки «Ежемесячные». Из-за двери слышался смех, разговоры, звон бутылок. Ване стало не по себе. Когда он решился на более близкое знакомство с Фалленом, он совершенно не подумал, что у него после концерта тоже может быть что-то вроде афтепати, что к ним в гримерку тоже придут фанатки. Да, блять, что у Фалленна, в конце концов, может быть девушка вообще-то, а все эти кончания в одну ладошку не более, чем художественный вымысел. Надо же было так лохануться! Вот тебе и репер Охра, великий и ужасный. Но куда теперь было отступать? Позориться, так уж до конца. И потом, ведь у Фаллена с его Гнойным нет монополии на постиронию. Ваня тоже кое-что понимает. Он тряхнул головой и вошел без стука. Как все тот же Фаллен, к слову сказать. Да, Ваня смотрел этот батл, и ему не было стыдно. В гримерке бухали, там было весело и беззаботно. И тем сильнее было удивление на лицах собравшихся. Ваню знали в лицо. И узнали-таки. А Ваня бессовестно наслаждался гробовым молчанием и ахуем. Можно же иногда. Первым отмер Гнойный. – А главный где? Империю достраивает? Ваня пожал плечами и нагло сел рядом с Фалленом, потеснив какую-то барышню. – Если ты Мирона ждал, сам ему напиши, – ухмыльнулся он. – Я один здесь. Интересно стало такую распиаренную группу послушать. Поучиться у вас захотелось. – Тебе полезно, – заметил Фаллен. – Главный хит заценил? Ваня кивнул и нарочито поморщился. – Пресновато. Изюминки нет. Посылания на хуй это детский сад. Надо было че-нить посерьезней придумать. Фаллен, видимо, ожидал другого и слегка опешил от таких слов. – А так прикольные у вас тексты. И биты тоже ничего. Есть у вас потенциал, братан. – Ну, да, – язвительно ответил Фаллен, – даже великий Охра заметил. А Император что? Как думаешь, заценит? Или его мнение теперь не так важно, раз ты уже высказался? Ваня смерил его взглядом и кивнул на дверь: – Пойдем покурим, я тебе еще пару рекомендаций дам насчет текстов. Чтоб не мешать тут никому. Народ напрягся. Девушки тревожно зашептались. Гнойный встал: – Вань, все нормально? – он странно посмотрел на Фаллена, но тот с улыбкой отмахнулся.

***

Они вышли на улицу, в грязный, заставленный машинами и мусорными баками двор. Ваня достал сигареты, закурил, протянул пачку Фаллену. Тот ухмыльнулся и вытащил одну. Хотя Ваня видел, как Фаллен прихватил свою почти полную. Курили молча, Ваня не хотел начинать первым, а Фаллен, наверное, испытывал его терпение. Когда сигареты у обоих подошли к концу, Фаллен все же сдался. – Так че хотел-то? Наши все сейчас уедут, а я с тобой стою. Или ты под звездами со мной помолчать собирался? Романтично, не спорю, но стоит ли? – Ночь хорошая, базара нет, – у Вани куда-то подевался весь запал, и теперь он тоже не понимал, зачем вообще ввязался во все это. – Так поцелуй меня, дядь, раз хорошая, – заржал Фаллен. И тут Ваню торкнуло. Поцелуй, значит? Смешно так? Постиронист хуев. – А как это – кончать в одну ладошку? На личном опыте писал? – зло спросил он. Фаллен замолчал в одну секунду и серьезно посмотрел на Ваню. – Нет опыта. Там же русским языком сказано: «мы с тобой в одну ладошку не кончали». – Ну, это со мной, – ядовито ответил Ваня. – Знаешь, я вот все свои тексты через себя пропускаю. Проживаю. Пусть и не в прямом смысле, но все на личном опыте. А ты значит так, лишь бы хуйню сказануть? – Сигареты твои хуйня, вот это правда. А мои тексты нет, – Фаллен начинал злиться. – И я бы тоже прожил на личном опыте, будь такая возможность. Но там все сказано предельно ясно. Ваня застыл. Что Фаллен этим хотел сказать? Не всерьез же он? – Все? – усмехнулся тот, – сложная мыслительная операция? Бедняжка, репер Охра, я не знал, извини, что тебя так нагружать нельзя. – Не пизди, а то прилетит, – огрызнулся Ваня. – Давай теперь без этих твоих подъебок и постиронии. Серьезно. Что значит: прожил бы на личном опыте? – То и значит, – сердито ответил Фаллен, – что ты тормоз. Ладно, Вань, не бери в голову. Это всего лишь трек. Забей и забудь. Ваня охренел от двух вещей. От признания Фаллена и от того, что тот назвал его по имени. И теперь забить он просто не мог. – Погоди, заднюю-то не включай, – он даже за плечо Фаллена взял. – Я вот весь вечер сидел и думал, что неудобно одной рукой два хуя сразу дрочить. И про тебя потом думал еще. А ты говоришь – забудь и забей. Фаллен странно смотрел на него и молчал. Молчал так долго, что Ваня все больше и больше сомневался в себе и понимал, что ляпнул все это зря. Молчал бы лучше, за умного бы сошел. – А про меня что думал? – наконец отмер Фаллен. – Хуйню, поди, какую-нибудь? – Нет, – признался Ваня, довольный, что Фаллен до сих пор не ушел и продолжает этот ебанутый диалог, – Было ли у тебя так, чтобы в одну ладошку с кем-то или нет. И почему «печали» и «кис»? И вообще, почему про меня так много там? – Ты поедешь ко мне? – вместо ответа спросил Фаллен, и Ваня четко услышал в его голосе беспокойство.

***

В такси они даже за руки не держались, обоим было до сих пор неловко и от недавнего разговора, и от ситуации, и вообще, от всего. Зато едва за ними захлопнулась дверь Фалленовской квартиры, обо всех неловкостях и стеснениях они мгновенно забыли. У Вани это был первый поцелуй с парнем. В глубине души он надеялся, что и у Фаллена первый. Но с каждой секундой сомнения росли. Уж очень кайфово Ване становилось. Это было совсем не так, как с девушками. Фаллен податливым не был, он напирал, брал свое. И в то же время будто отдавался Ване через поцелуй, позволяя все. И Ваня тоже брал. Не сразу, но осмелел, забрался под майку, огладил спину, прижимая Фаллена к себе. Ниже пока не рисковал, но уже и так было понятно: хотят оба. Ваня все думал, что кто-то должен первым расстегнуть другому штаны и взять все в свои руки, но Фаллен почему-то не спешил. Ограничивался тем, что прижимался всем телом и так же, как и Ваня оглаживал ему спину. – Вань, давай уже, – Ваня не выдержал первым. Он не только назвал Фаллена по имени и неожиданно испытал от этого удовольствие, но еще и сам сунул руку ему в штаны. Это было странно. Ваня первый раз держался за чужой хуй. Вот вообще первый. Он думал: будет противно, страшно. Щекотно. Да обо всем подряд думал. Но оказалось просто приятно. И то, что Фаллен задышал тяжелее, и толкнулся навстречу, и сжал ладони у Вани на плечах – все это тоже понравилось. Немного неудобно было, рука стала быстро уставать, но Фаллену нравилось, и Ваня не хотел прекращать. – Че, попробуешь два одной рукой? – лукаво улыбаясь вдруг спросил Фаллен? Ване казалось, что он в этот момент покраснел, как монашка. Но пересилил себя и попробовал обхватить оба члена. Во-первых, получилось плоховато. Во-вторых, двигать рукой было неудобно, и кайфа стало сильно меньше. В-третьих, Фаллен убрал его ладонь и взял инициативу и их члены в свои руки. Точнее, свою. Ване нравилось касание чужой руки. Возбуждало, заставляло хотеть большего, но кончить все равно не получалось. Хотя он уже очень сильно хотел. – Давай в душ по очереди, а потом продолжим? А то как два дебика в коридоре застряли и дрочим без толку, – Фаллен наконец тоже понял всю бесполезность своих усилий. Ване как гостю он уступил душ первому, а потом, стараясь не смотреть на него, вышедшего в одном полотенце, проскользнул в ванную. Но Ваня-то все видел. Потому что Фаллен тоже в этот момент был в одном полотенце. И Ване понравилось то, что он видел. Когда Фаллен вышел, Ваня снова немного испугался, как пару часов назад возле клуба. Пока они тискались в темном коридоре, все было нормально. Вниз он не смотрел, ничего такого не видел. А теперь придется предстать перед Фалленом голым. И Ваня, как это ни смешно, стеснялся. – Ты красивый, репер Охра, – сообщил ему Фаллен, появившись в комнате. – Раздевайся до конца, Вань, хочу тебя. Такая откровенность убивала на корню всякое стеснение, и Ваня распахнул полотенце. – Ты минет тоже никогда не делал? – буднично поинтересовался Фаллен, устраиваясь удобнее на полу и разводя Ванины коленки в стороны. Ваня так поразился этому внезапному действу, что не нашелся с ответом, хотя да, минет он не делал ни разу. Но вот в эту самую секунду понял, что сегодня приобретет и такой опыт. Было понятно, что Фаллен действует по наитию и экспромтом, но все равно получалось охуенно. И он совсем не помогал себе руками, а наоборот крепко прижимал Ванины бедра к дивану, а сам только брал в рот очень глубоко, облизывал, сосал, целовал. У Вани подобный опыт был впервые. Ни одна девушка до этого не отсасывала ему ТАК. И когда он кончал, тяжело дыша, со стонами, стараясь вырваться из-под Фалленовских ладоней и самому засадить ему до упора, понял, что этот минет – самый кайфовый в его жизни. И никто никогда в жизни Фаллена, Ванечку, не переплюнет. А потом он утянул довольного Фаллена на себя, начал целовать его, оглаживать везде и наконец уложил на спину. – Вань, заранее прости, если случайно накосячу, – честно признался он. Но, похоже, успех Фаллена был заразен, и Ваня тоже справлялся хорошо. Даже отлично. Потому что Ванечка толкался ему в рот, сам задавал темп, запустив пальцы в пряди на Ваниной макушке, еще и стонал, и успевал говорить, какой Ваня молодец, как ему, Ванечке, хорошо. И Ваня совсем забыл про ноющую челюсть, про то, что спина затекла и позу он сдуру выбрал какую-то неудобную. Ваня от души старался, потому что эгоистично хотел услышать еще много хорошего в свой адрес. И неэгоистично хотел, чтобы Фаллен кончил с ним так же божественно, как и он сам с Фалленом. И глотать оказалось совсем не противно. Или все потому, что это был Ванечка? Не так важно уже было к тому моменту. – Знаешь, Ванечка, – задумчиво сказал Ваня, когда они потом курили одну сигарету на двоих на тесной кухне, – а мы ведь все равно в одну ладошку так и не кончили. Как ты думаешь, это вообще возможно?