Эрнст Виллигис

Паладин, который не смотря на все свои старания в соблюдении догмат, в конечном итоге нарушает данную клятву несколько раз подряд, считая свой выбор правильным. Все начинается со лжи, которую он допускает, чтобы спасти шкуру товарища. Удивившись лёгкому исходу дела, Эрнст впоследствии начинает проще относиться к своей клятве, считая, что может нарушать её, если это будет во благо. Затем, оружие Эрнста впервые принимает на себя человеческую смерть в порыве гнева. Тем самым, он нарушил клятву о сострадании, но заметил что-то притягивающее в смерти своих врагов. Этот эпизод еще больше укрепил веру Эрнста в то, что его клятва - ограничение его истинного потенциала борца со злом. Ведь, зачем ему щадить зло, когда есть высокий шанс, что провинившийся не встанет на путь искупления? В дальнейшем его поведение все сложнее назвать священным и клятвенным. Пару раз он может отпустить шутки, явно неподобающие идеалу добродетели и порядка. Еще несколько диалогов он мог закончить ложью, которая призвана упростить его борьбу. В этом случае он убеждает себя, что в этой лжи нет ничего плохого, если собеседник не представляет угрозы. И все меньше паладин принимает груз ответственности на свои плечи, предоставляя тяжьбу своим спутникам. В конечном счете, Эрнст Виллигис приблизился максимально близко к отречению от своей клятвы. В порыве чувства свободы последний день его службы стал судьбоносным. Злой и мстительный, свободолюбивый и беспорядочный, от него прежнего осталось лишь звание паладина, который до сих пор контролировал священные силы, дарованные ему. Но в кульминационный момент Эрнст оказался в меньшинстве. Его окружили и были готовы пустить на ужин. В этот момент, гнев паладина взял верх над самоконтролем: он пробудил доселе неизвестную ему самому силу. Силу, с которой дал клятву бороться. В миг, поверженные враги и союзники восстали трупами, повернувшись в сторону врага они мигом перевесили чашу преимущества в сторону паладина. Хотя и паладином его теперь не назовешь - магическая броня, отражавшая его праведность ранее, изменилась в цветах и узорах, а от самого Эрнста исходила ужасающая аура беспомощности. От доброго взгляда, полного эмпатии остались лишь воспоминания - теперь его глаза пусты и красны от злобы. И сама природа будто потакала ему: цветы гнили за секунды и ветки деревьев сохли от одного лишь присутствия клятвопреступника. Враги же, уверовавшие в свою победу, на удивление не сверкали пятками в сторону горизонта. Нет, намного хуже - они застыли с гримасами ужаса на лицах, наблюдая свою надвигающуюся смерть - переродившегося рыцаря смерти и восставшие трупы под его командованием.