Как-то на плацу

      Солнце адски жарило. Драко ощущал, что пот пропитал всю одежду, а Рон, чьей стихией был огонь, казалось, даже не испытывал ни намёка на то, что ему было жарко. Фехтовать с ним было скучно — сильные удары двуручным мечом без применения его способностей были, мягко говоря, обыденными. Нет, если быть откровенным с собой до конца, Драко постоянно было не по себе, как только они сталкивались взглядами со дня переезда Гермионы в поместье Малфоев.       Ненависть сочилась нескончаемым удушающим потоком. Ненависть и злость.       Что сдерживало Рона на тренировочном плацу, чтобы попытаться дать волю своим чувствам? Ничего. Поэтому Драко приходилось ожесточённо обороняться, даже не предпринимая попыток к контрнаступлению. Наоборот, Драко выжидал, когда силы Рона начнут иссякать, чтобы потом за несколько точных приёмов выбить из рук противника его тяжёлый двуручный меч, тем самым ехидно поплясать на его достоинстве. Снова.       Их тренировочную дуэль прервали трое: Абраксас Малфой, за которым шли двое — Пэнси и Гермиона. Абраксас похлопал в ладоши, после чего оба экзорциста прекратили дуэль, опустили мечи и склонили головы.       — Было бы хорошо, если бы вы отработали ваши навыки в парах. Гермиона выучила основы, и теперь мне нужно проверить их на практике.       Драко посмотрел на Гермиону, которая неуютно поёжилась, заметив его взгляд и отступив в сторону.       — Твоим партнёром будет Драко. Мисс Паркинсон, пожалуйста, помогите мистеру Уизли.       Драко цокнул. Их пара была слаженной, они несколько лет были партнёрами друг друга, а вот они с Гермионой в последнее время были больше похожи на кошку с собакой, чем на партнёров.       Гермиона медленно подошла к нему и встала за его плечом. Драко бы сказал, что Гермионе просто делала всё медленно, она нарочно замедляла шаг, подходя к нему.       — Мне придётся взять тебя за руку, — еле вымолвила она, протягивая Драко дрожащие пальцы.       — Я использую два меча, как видишь. Возьмись за что-нибудь другое, одержимая.       — Например? — она рассеянно рассматривала его тело.       Проигрывать Рону не хотелось. Точнее Драко планировал, что это он поставит его на место и унизит, а не наоборот. Победоносная усмешка Рона — последнее, что он хотел бы видеть сегодня. Тем более, на её глазах.       — Тебе же не всегда надо держать меня под руку? — зашептал Малфой и Гермиона кивнула. — Тогда в момент, когда тебе надо схватить меня за руку, ты меня возьмёшь и схватишь.       — Но я…       — О, Господь милостивый, просто делай, что посчитаешь нужным. Если не будешь мешаться под ногами, я сделаю всё сам.       Гермиона кивнула и бросила быстрый встревоженный взгляд на своего наставника, который прохлаждался в тени под маркизой со стаканом холодного чая с кубиками льда.       — Начинайте уже, — Абраксас обмахивался китайским веером, который ему привёз в подарок из очередной поездки по семейным делам Соломон Блэк.       Хорошо ему. Никакой головной боли в виде одержимой под боком и взбеленившегося Рональда Уизли напротив. Последний, кстати, сверлил взглядом теперь уже их обоих. Вроде бы, но это не точно, Пэнси говорила, что они с Гермионой друзья. Ха, друзья так не смотрят. И так понятно, что тот унизительныйотрезвляющий удар в лицо Рон ему не простил, не то чтобы Драко просил извинения, но разговор был чётким и коротким. Если он не понимает словами, если надо всегда доказывать силой, если есть приказы, если Драко такой же подневольный человек, как и все остальные экзорцисты. Драко был бы рад, по-настоящему, если бы и связь с одержимой, и опеку над ней, и задание это получил бы не он. Да хотя бы тот же Уизли. Для самого Драко это было частью перевоспитательной работы. Орден считал, что так Драко быстрее остепенится, перестанет выслеживать тварей, работать до полуобморочного состояния и убиваться по своему жестоко убитому отцу. Мол, это всё не по-христиански. По-христиански заботиться об одержимой, тренировать одержимую, спать под одной крышей с одержимой и играть в студентов с одержимой. Круто, что ещё можно сказать?       Его всё это бесило и был бы Малфой буддистом, то сидел бы в позе лотоса и медитировал до усрачки, лишь бы познать дзен и забыть обо всём нахрен.       Нет, правда, он так завидовал семейству Уизли, их прямолинейности и, в какой-то идиотской степени, невинности, что ему прям захотелось познать всю степень блаженства их семейки. Нет у них разногласий, нет борьбы за власть, нет непонимания. Занимаются фехтованием и думают о том, что свободны любить и ненавидеть. Драко же с детства ощущал себя мотыльком в банке.       «И почему именно Рон приебался ко мне?»       Его сильный удар выбил Драко из равновесия. Казалось, что меч Рона увеличился раза в полтора. Ключевое — казалось. Он знал, что это проделки Пэнси. Она всегда начинала с самого простого — увеличить, уменьшить, запутать, копнуть во внутренние страхи напоследок, чтобы её рыцарь нанёс финальный удар.       Нет, Драко их сплочённости не завидовал. Драко всегда был один, ему всегда было проще сражаться одному. Детство, когда они все были друзьями, прошло, и вот Рон его соперник, а Пэнси… предательница. Хотя нет, она же выполняет приказ. Это же не её вина.       Драко бросил взгляд на Гермиону, которая застыла на месте позади него. Она видела что-то своё, и это мешало ей двигаться.       — Это неправда, — выкрикнул Драко. — Всё, что ты видишь, иллюзия.       — Ты считаешь Гермиону идиоткой? — прошипел презрительно Уизли. — Не отвлекайся, — удар пришёлся справа, и мечи Драко едва не треснули под гнётом силы Рона. — Иначе переломаю твои кости, засранец.       Драко всегда был ближе другой стиль боя, не навязанный ему обстоятельствами. Он всегда нападал первым, резкими и чёткими, быстрыми ударами. Драко никогда не думал о своей защите, но сегодня несколько часов к ряду только и делал, что отбивался. И это, безусловно, бесило.       — Не смеши. Деревянный меч на мне и царапины не оставит.       Драко с силой отбил очередную атаку Рона и бросился в контрнаступление. Удар правым мечом, удар левым, взмах, самые быстрые атаки, на которые он был способен, обрушились градом на Рона, который успешно от них отбивался.       — Я лучший, а ты седьмой, — после чего Рон ударил его не только мечом, но и ногой в голеностоп. Драко на мгновение потерял равновесие скорее от неожиданности, чем от боли. И этого хватило, чтобы пропустить удар меча.       — Нет! — одержимая из неоткуда вдруг появившаяся прямо перед ним, как привидение, как иллюзия Пэнси, заслонила его собой от меча Рона, неотвратимо движущегося прямо на неё.       Драко только и успел, что воткнуть в то же мгновение в не менее ошарашенного Уизли деревянный меч. Гермиона вскрикнула от боли и повалилась назад, и Драко ухватил её.       — Ты что творишь?! — завопил Драко. — С ума сошла? Никогда так не делай! Никогда!       Защита Рона порвалась. Уизли сжал руку Гермионы, пытаясь освободить её от объятий Малфоя.       — Я отнесу её Тео. Он залечит рану. Пусти, — холодно и требовательно.       — Иди нахрен, Уизли. Мы ещё не закончили. Это я её отнесу.       Раненая одержимая блаженно улыбнулась и прошептала тихое «прости» прежде, чем сжать его руку так крепко, что Драко аж засомневался, что ей было больно. В одно мгновение они оказались совершенно в другом месте.       — Я немного… ну… в общем, я пообещала ему, что приведу человека, который его освободит, — Гермиона бросила беглый взгляд на жижу, покрытую несчётным количеством глаз, которая расползлась по большей половине плаца. — Помоги, п-пожалуйста, Драко.