вот почему ты такой?

      — Сатору, пожалуйста…       — Я сказал нет.       Сугуру обиженно щурится и сводит брови к переносице, всем своим видом показывая, насколько он недоволен чужим отказом. Он успел перепробовать самые разные стратегии уговоров, начиная приготовлением завтрака в постель, заканчивая помощью с обязательной для учителя бумажной волокитой, которую, между прочим, Годжо ненавидел больше, чем засидевшихся старейшин (возможно, необходимость заполнять бесполезные отчеты была одной из причин неприязни к ним). Однако, на удивление Гето, никакая из его блестяще отработанных схем, раньше помогавших добиться от возлюбленного чего угодно, на этот раз не работали. Сатору будто из принципа отказывался, хотя Сугуру прекрасно знал, что на самом деле он был совсем не против его маленькой шалости. И это раздражало ещё больше.       — Ну что тебе стоит? Пожалуйста…       — Ответ все тот же.       — Вот почему ты такой?       Сугуру закатил глаза и решил применить свой коронный, безотказно работающий на возлюбленном прием. Его лицо из расстроенного тут же приняло отстраненное выражение, а сам Гето бросил холодное «Ладно, пусть так» и, демонстративно поднявшись с кресла, на котором сидел, молча отправился в свою комнату, мысленно напоминая себе для пущего эффекта ещё и драматично хлопнуть дверью. По плану, замученный совестью Годжо должен был стоять на пороге уже через минут 10. Однако не успел Гето отойти хоть на пару метров и попытаться скрыться, как теплые знакомые руки обвились вокруг талии и остановили его, удерживая в крепких объятиях и мешая двинуться.       — Хорошо, хорошо, ты победил, победил. Делай что хочешь, только не уходи от меня.       Гето еле сдержал рвущийся наружу победный смешок и развернулся в руках лицом к возлюбленному, хитро улыбаясь и щурясь. Безотказен, как и всегда.       — Вот так бы сразу, дорогой. Сугуру быстрым движением выскользнул из рук и усадил возлюбленного на диван, а сам с такой же легкостью, не дав ни себе, ни Годжо опомниться, сел на его колени, а после так же резко наклонился прямо к лицу, оставляя между их губами не больше пару сантиметров и стал вглядываться в маску Сатору, за которой были спрятаны его сапфировые глаза. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что даже будучи укрытыми плотной тканью, благодаря удивительной способности, они прекрасно видели все происходящее, однако чувство мнимого превосходства будоражило и заводило только больше. Годжо под ним только поерзал в попытке принять более удобное положение, и уже было потянулся, чтобы переместить Гето ближе к себе, как тот легко откинул его руку своей и, не меняя положения головы, прошептал в самые губы:       — Не дергайся, Сатору. Давай же, закрой глаза, — мужчина в ответ шумно выдохнул на провокационные слова, но повиновался. Рядом с Сугуру он чувствовал себя настолько спокойно и защищенно, что не боялась не использовать силу и на время ослабить бдительность, чем его возлюбленный умело пользоваться. — Молодец. Сатору Годжо такой послушный и покладистый. Думаю, твои ученики были бы удивлены, узнав это. Как думаешь, может сделаем селфи и отправим?       Мужчина только дернулся, мотнув головой, хотел было что-то возразить, однако был прерван неожиданным порывом Гето, который продвинулся ближе и накрыл губами веко через маску, оставляя мягкий, теплый поцелуй сначала на одном, а потом на другом. Его ладони вдруг оказались на подбородке Годжо и медленно огладили легкими касаниями щеки, наклоняя голову поудобнее для нового поцелуя, однако спустя пару касаний губами Сатору уже сам подставлялся под ласки, искренне наслаждаясь порывом чувств возлюбленного. Когда же они в один момент они прекратились, он расстроенно замычал и потянулся лицом вслед за губами Гето, желая получить ещё.       — Можно… можно я сниму маску, Сатору? Ты такой красивый без нее…       Годжо, не думав ни секунды, закивал головой и уже было потянулся за ней, однако Гето накрыл его ладони своими и остановил порыв.       — Я хочу сам. Ты только не открывай глаза, ты хотел быть хорошим для меня, — после легкого кивка Сугуру со всей аккуратностью потянулся вверх и снял надоедливый кусок ткани с лица, отбросив в другой угол дивана.       Снежно-белые ресницы Сатору трепетали, челка, не сдерживаемая маской, упала на лоб, пока сам он, замерев в ожидании, всем своим видом просил его продолжить. Гето, налюбовавшись мужчиной, нашел в себе смелость оставить ещё пару поцелуев уже на голой коже: в уголке глаз, между бровей, оставить теплый след на скуле и кончике носа, пока пальцы лениво перебегали с щек на затылок, зарываясь в шелковые волосы, мягко оглаживали идеальные черты лица.       — Тебе нравится, — довольно протянул Сугуру и, поерзав на коленях, наклонился обратно к лицу возлюбленного, накрывая губами веки, вновь оставляя по несколько теплых поцелуев на каждом.       Он даже не заметил, как сам прикрыл глаза, мысленно признаваясь себе в том, что и ему искренне это нравилось. Годжо в его руках был теплым и покладистыми, молча принимал все, что ему дают, громко вздыхал и приживался ближе. Такого мягкого и трепетного его никто не мог видеть, никто не мог представить, что он может быть таким. А Сугуру наяву мог наслаждаться этой шикарной картиной. И чем больше он смотрел, тем больше восхищался ею.       — Ладно, можешь открыть глаза, — и прежде, чем встретиться взглядом с Годжо, Гето накрыл его глаза рукой, спускаясь поцелуями ниже, оставляя самый долгожданный на губах, а затем закрепляя его ещё одним и ещё парочкой, а после убрал ладонь.       Взгляд Сатору пробирался ему прямо в самую душу, переворачивал все внутри и заставлял сердце забиться чуть чаще. Два горных хрусталя, обрамленных белыми ресницами, казались такими пугающе холодными, однако если присмотреться повнимательнее, то в них ясно можно было увидеть одно — восхищение. И Гето солгал бы, если бы сказал, что не упивается им, видя такую реакцию на свои ласки. Он наклонил голову, находя чужую ладонь своей, и мягко переплел пальцы, не смея отвести глаз от пугающе манящего кристального омута напротив.       — Вот почему ты такой потрясающий, Сатору Годжо?