К счастливому будущему

      Это был тяжёлый для всех разговор. Даже слишком. Именно поэтому члены спецотряда собираются в своих комнатах, они даже не пытаясь поддержать разговор. Атмосфера оказывается слишком гнетущей, так что Немо покидает комнату, сославшись на необходимость побыть одному и подумать. К своему неудовольствию он встречает на крыльце Якова, задумчиво вертящего в руках один из столь любимых им револьверов. Сколько Немо его знает, он всегда относится к ним, словно к родным детям, кажется, что даже к ним он относится лучше, чем к членам своего отряда. Чем к тем, кто прошли вместе с ним весь кошмар.       Яков сразу слышит его шаги, так что неторопливо оборачивается и, стараясь сохранять привычный тон, насмешливо интересуется:       — Думаешь, что бы ещё разнюхать и кого выдать Вагнеру, господин шпион?       — Прекрати, — фыркает Немо, сверля его недовольным взглядом. Злость закипает внутри него. — Я доверился тебе, поверил в твоё обещание помощи, а ты просто выдал меня остальным, пусть и раскрыв всю правду. К чему было так всё усложнять? Почему нельзя было просто рассказать?!!       Он хватает Якова за рубашку одной рукой и притягивает ближе, замахиваясь второй со злостью. Плевать на то, что у него револьвер. Плевать, что Яков может оказаться сильнее из-за модификации тела. Он просто бросил доверие Немо и растоптал его безжалостно, не думая о том, что это может задеть его! Хотелось бы назвать его эгоистом, но эгоист не стал бы спасать друзей и устраивать забастовку вместе с остальными из-за смерти одного из друзей.       В глазах Якова можно увидеть привычное виноватое выражение, однако голос его, когда тот говорит, звучит ровно и уверенно:       — Если бы я просто рассказал тебе, ты посчитал бы меня за сумасшедшего или не до конца понял бы, в какой мы ситуации. Не говори, что это не так. Сейчас ты лучше понимаешь, что мы все пережили, почему нам нужна твоя помощь. Если информацию приносят на блюдечке с голубой каёмочкой, она ничего не стоит.       Немо дышит тяжело, продолжая сжимать его рубашку и смотреть прямиком в тёмные глаза, столь похожие на чёрные дыры. Наконец рука его опускается, и он отпускает рубашку Якова, прежде чем присесть на крыльцо и вцепиться в волосы руками, в отчаянии выдыхая:       — Я совершенно не знаю, что теперь делать. У меня голова кругом. Я словно между молотом и наковальней: с одной стороны ты и остальные, а с другой — угрозы со стороны Вагнера. Всё стало только сложнее.       Яков не спешит сказать хоть что-то, только присаживается рядом с ним и молча наблюдает за кружащимися вокруг лампы мотыльками. Они сохраняют молчание ещё некоторое время, однако оно не кажется гнетущим или вроде того. Скорее, подобная тишина, нарушаемая лишь стрекотанием сверчков, ощущается как возможность отдохнуть мыслями, расслабиться немного, несмотря на сложное время. Наконец солдат всё же начинает говорить, нарушая тишину:       — Звучит действительно сложно. Наверное, нам всем стоит придумать план побега и оставить с носом и отступников, и приверженцев старой веры. Но просто сбежать мы не можем, поэтому ты нам и поможешь. Добудешь больше информации о других подразделениях, о штабе и охране базы в целом, ослабишь бдительность Вагнера — и на основе этого мы все сбежим отсюда до того, как Вагнер решит избавиться от тебя за бесполезность.       Немо не говорит ни слова. Отчасти план Якова звучит заманчиво. А тот тем временем продолжает со столь привычной холодной усмешкой:       — Я даже не скрываю, что использую тебя сейчас, Немо. Мне сложно доверять тебе до сих пор, но я пытаюсь, поэтому открыто признаю это. Докажи, что я делаю это не зря. Докажи, что это больше, чем ситуация, в которой каждый из нас ищет свою выгоду.       Сложно подобрать слова. Немо делает глубокий вдох, и... ничего не отвечает. Это не такая простая просьба, чтобы вот так сразу на неё ответить. Однако отрицать нельзя: Яков правда пытался помочь в полной мере, пусть и... весьма жестоким способом. Он всё ещё отчасти зол на юношу за это, однако в один момент вдруг понимает: его проблемный товарищ правда не мог иначе. Ему сложно доверять другим из-за предательства в прошлом. К тому же есть та самая причина поступка Якова, которую он не назвал, но которую в глубине души Немо может понять: члены спецотряда — его товарищи. Да, один из них предал парня, да, все постоянно напряжены из-за выходок солдата на фоне паранойи... Но они всё равно были и будут его товарищами, с которыми он прошёл через кошмар вместе и продолжает идти дальше.       И именно поэтому Немо неожиданно для себя выдаёт тихо, прикрывая глаза:       — Прощаю.       — Что? — переспрашивает Яков, переведя взгляд с мотыльков на него, на что юноша повторяет, поднимаясь со своего места с намерением уйти:       — Я прощаю тебя. Наверное, это действительно было правильно. Я помогу вам. Не уверен, что у нас всё получится, однако, если не попробуем, то не узнаем.       Улыбка, возникшая на лице собеседника, едва заметна, однако в ней чувствуется чуть больше тепла, чем обычно. Продолжая внимательно смотреть на Немо, он явно не без труда произносит одну столь простую для многих других людей фразу:       — Спасибо.       Тот лишь кивает напоследок, скрываясь за дверью. Один вопрос решён. И хотя вместо него возник новый, Немо чувствует некоторое облегчение. Плевать на Вальтера Майера, плевать на войну! Если им всем удастся сбежать, они смогут найти место, где станут жить счастливо, с надеждой на куда более светлое будущее, чем эксперименты с модификацией их тел или сожжение на костре. Ради этого стоит попытаться.       В комнате, когда он в неё возвращается, потушена лампа, все остальные уже лежат в своих кроватях. Вот Элиас слабо улыбается во сне, сжимая край подушки. Вот Вольфганг бормочет во сне что-то про то, что он писатель, и про любовь Руф и Хельги. А здесь кашляет тихо постоянно мёрзнущий Ганс. Ну а там Оливер похрапывает, глядя явно не первый сон. В столь спокойной атмосфере Немо ложится в свою постель и закрывает глаза, надеясь, что сон скоро придёт к нему.       Уже практически заснув, он слышит тихие осторожные шаги и замечает словно сквозь туман практически крадущегося к кровати Якова. Возможно, Немо кажется, но тот задерживается на пару минут рядом с его спальным местом и поправляет осторожно одеяло, а после поднимается наверх, с тихим скрипом укладываясь на своё место. Скоро юноша окончательно проваливается в сон, решив подумать о том, не привидилось ли ему, утром. Впрочем, может, это и не так важно вовсе.