Precious sunshine

Тогда инициатором расставания был не Лоцман. Гарик сам захотел повторения, и сам с утра собрался и.. И бросил вроде как друга, написав ему только «Вернусь на Янов, прости». Сколько же разочарования, горечи и злости испытал тогда Лоцман.. Может и хорошо, что младший проводник в это время уже убежал, совершенно забыв про опасности для друга. Конечно, безалаберность Гарика и отсутствие мозговой деятельности перед деянием сыграли свою роль. А ещё и то, что мужчина просто упёртый баран. Стоит проводнику захотеть чего-то - он это осуществит. Даже если это желание, привитое себе насильно. Это, скорее, последняя попытка удержать контроль над чувствами в своих руках. Потому что те слова, сказанные в порыве страсти, точно были ошибкой. Лично сам Гарик был пьяненьким, а Лоцман.. А он, наверное, из-за раны от местного наркоза не отошёл, или как-то так.. Гарик уговаривал себя всем, чем мог. А теперь отговориться не получилось. В который раз прокрутив ситуацию в голове, Гарик и не заметил, как они отошли на почтительное расстояние от Янова. Осмотревшись и убедившись, что около недостроя никого нет, Гарик начал первым. Лоцман так и молчал, не поворачиваясь к бывшему другу. - Чего ты от меня хочешь? Это было ошибкой. - младший проводник старался придать тону голоса уверенность, но мышцы на лице передавали всё, что происходило в его душе. Там уже несколько раз всё перевернулось только за последние пять минут, а от этих слов - тем более. Никакая это не ошибка, и Гарик прекрасно всё понимает. Кроме.. Кроме своих собственных чувств, наверное. Блять, ему тут даже не у кого спросить совета. Ну не поймут младшего проводника, не в его характере это. - Ошибкой?? - кажется, в голосе Лоцмана никогда не было столько эмоций, сколько их выплеснулось сейчас. Он развернулся к Гарику, заставив того прижаться к стене, стараясь, видимо, с ней слиться. Старший проводник всегда знал, что бывший друг боится подобных разговоров, но не думал, что настолько. - Ты сам ответил мне. Ты признался в любви первым. - с каждым словом Лоцман словно вколачивал Гарика всё дальше в стену, заставляя его слегка вжать голову в плечи, приподнять брови и удивлённо застыть. - Ты бросил меня раненого там, перед сложным участком, просто потому что это было ошибкой?! - и этого старший проводник тоже понять не мог. Гарик иногда бывает упрямым, безответственным, но настолько? Это не стало неожиданностью для мужчины, скорее.. Скорее огорчением. Которое быстро перетекло в гнев, стоило Гарику произнести: - Ты просто от ранения не отошёл, тебе вообще привиделось. - и младшего проводника тут же зажали между стеной и телом бывшего друга окончательно, да настолько быстро и резко, что Гарик аж дышать перестал на какое-то время. От Лоцмана сильно веяло обидой, гневом и.. И слишком уж горячими чувствами. Старший проводник явно относился к ним серьёзнее, чем младший, хоть и знал, что взаимности ждать не стоило. Гарик слишком.. Слишком упёртый, может быть даже эгоистичный. А сам Лоцман, разве, не такой? Они разве не на этой почве, отчасти, сошлись? Повисшая тишина прерывалась только стуком сердец и напряжённым дыханием. Лоцман не знал, что сказать, чтобы переубедить Гарика, а он сам.. Сам младший проводник не понимал, чего он хочет. Уйти? Оттолкнуть, обидеть снова? Нет. Гарик больше не хочет ходить в одиночестве. Он хочет приходить на Янов и, как раньше, обсуждать с Лоцманом маршруты, сталкеров, дурацкие анекдоты. А вечером так же горячо целоваться, как было месяц назад. Ну и.. Не только целоваться. Но подумать это одно, а сказать вслух совершенно другое. Гарик не думал, что начнёт Лоцман. - Я тебя очень люблю. Но не понимаю совсем, а даже если хочу понять - мы расходимся, не успев поговорить. - нужно было сказать хоть что-то, даже если Лоцман чувствовал себя очень и очень глупо, прямо как сейчас. Лицо постепенно краснело, руки слегка напряжённо потрясывались. - Ты не можешь просто отрицать то, что у нас было. Однако если не хочешь вспоминать об этом, то.. Тогда, мне действительно стоит… - слишком трудно отказаться от чувств, родившихся так давно. Сердце одновременно тянуло во все стороны, но Лоцман ничего не мог с собой поделать. Он бы не стал настаивать, если бы Гарик сейчас отказал. Если бы не стоял, приткнувшись, хлопая глазами так, как будто первый раз услышал о чувствах старшего проводника. Гарик, как всегда, не успел хорошенько подумать. Он тут понял, что от его размышлений никогда не получается ничего хорошего. Да и к тому же, чутьё сталкера никогда не обманет, верно? Младший проводник не стал раздумывать слишком долго. Он опустил взгляд, после чего прикрыл глаза и просто подался вперёд. Если Лоцман ответит, тогда.. Что будет дальше? Старший проводник не заставил бывшего друга ждать. Мышцы рук расслабились, пока сам Лоцман отвечал на поцелуй. Сердце в груди перестало ухать так сильно, наконец начиная биться в спокойном темпе. Как же давно старший проводник ждал этого успокоения, которое мог принести только Гарик. Только его губы и руки, черты лица и милые тихие вздохи. Как же это напомнило ночь месяц назад. Только тогда поцелуй был более мягким, долгим. А сейчас, стоило одному поцелую прерваться, оба проводника накрывали губы друг друга ещё и ещё. Лоцман не мог поверить, что месяц мучений кончился за десять минут. А Гарик старался прекратить любые мыслительные процессы, понимая, что иначе он не оберётся новых проблем. Зачем ему думать, если это может делать старший проводник, верно? Да, они много в чём не понимают друг друга. Много с чем не согласны, могут поспорить. Но наверное, в таком случае, отношения с редкими личными встречами даже лучше. А такие у них и получались. Лоцман продолжал водить маршрут до Янова, пока Гарик, окрылённый открытой Припятью, теперь ходил исключительно туда. Правда, когда младший проводник видел старшего на станции, в эти редкие ночи… Никто и никогда не удивлялся тому, что проводники торчат вместе. Это ведь естественно, искать компанию по интересам. Любопытных взглядов, правда, стало больше, когда Гарик подбегал заплатить за комнату, не обмениваясь даже шутками, и так же быстро ретировался. А Лоцман, следующий за ним, приобретал какое-то странное предвкушающее выражение лица, и так же не говорил ничего, кроме дежурных «Привет, спасибо, пока».