Кружево и жемчуг

Ёсан бы назвал такие мероприятия «Прошло и забыли». Несмотря на то, что здесь собирались многие известные люди, чьи выходы, а главное — выходки, потом обсуждались ещё некоторое время, Ёсану было скучно. Юноша — актёр, и для своего возраста, а это двадцать четыре года, очень успешный. Несколько главных ролей в нашумевших дорамах, роли в фильмах, участие во всяко разных передачах принесли парню славу и успех, к которым Ёсан шёл уже давно, вгрызаясь зубами в любую возможность. Для него это было первым опытом подобных мероприятий, и, нервно поправляя рукава шёлковой чёрной блузы, Ёсан оглядывался в поисках друга. От пестрящих вокруг разнообразных нарядов и демонстрации богатства некоторых особ рябило в глазах — как же не похвастаться кошельком на мероприятии, посвящённом благотворительности, ну конечно. Сам же Кан для первого раза весьма просто, но очень красиво оделся, выделяясь на фоне ослепительного блеска драгоценных камней и платьев с костюмами: поверх чёрной блузы тело обвивали золотые цепочки, поблёскивающие от движений в свете прожекторов, люстр и вспышек камер. Вместе с ними, тёмные брюки и мужские туфли создавали образ тени, невольно залетевшей на праздник света, но Ёсана это ничуть не смущало — он не был уверен, что задержится здесь надолго, а потому принял решение понаблюдать со стороны, являясь больше слушателем, нежели оратором. Однако занятое положение в тени колонн у огромного окна с бокалом шампанского в руках не помешало другим найти актёра. Некоторые люди подходили к нему, чтобы завести непринуждённую беседу, обязательно начиная с комплиментов внешности Ёсана и его успехам в актёрской карьере. Даже Чон Юнхо подошёл — актёр первого плана, тот, на кого Ёсан равнялся, когда только учился актёрскому мастерству и с кем действительно хотел бы познакомиться. И не разочаровался — Юнхо был лёгким в общении, приятным человеком, и даже первый предложил обменяться номерами, чтобы в будущем встретиться в более спокойной обстановке. Конечно же на это предложение Ёсан ответил согласием. Однако долго провести время с кумиром не получилось — того утащил муж, с которым Ёсан тоже познакомился — Минги из музыкальной индустрии, и Кан, смотря на них, понял, насколько же эти двое подходят друг к другу. У Минги низкий, хриплый голос, он несколько резковат и быстро говорит, в противовес улыбчивому и спокойному Юнхо, но оттого менее гармонично пара не смотрелась. Ещё один из музыкальной индустрии, Ким Хонджун, тоже нашёл Ёсана. И первое, что он сказал: «О, я видел вашу последнюю дораму! Признаться, меня так поразили эмоции, сыгранные вами, что я несколько дней просидел в студии, записывая текст и музыку для нового трека!» Ёсан зарделся, и, едва не запинаясь, поблагодарил композитора неловким рукопожатием, после чего тот, с почему-то слишком хитрым лицом, двинулся на поиски некого Чонхо. Имя сказало Ёсану лишь о том, что композитор ищет айдола, который тоже здесь был и славился сильным вокалом. Ответив отказом на предложение какой-то дамочки обменяться телефонами и отводя взгляд от недвусмысленных подмигиваний, юноша почти было двинулся в сторону выхода, так как шёл третий час нахождения здесь и голова начинала потихоньку побаливать. Шампанское хоть и было лёгкое, однако перенервничавшему Кану в голову всё-таки выстрелило, приведя к лёгкой головной боли. Взгляд Ёсана упал на кружок по интересам в модной индустрии, как назвал он это в своей голове. Модели разных рангов и примерно одинаковых возрастов собрались в свою какую-то компанию, обсуждая что-то своё, касающееся показов, новинок в мире моды и личных достижений каждого из них. Девушки и парни, среди которых были уж сильно заметны две топ-модели Кореи — Чхве Сан и Чон Уён. Об этих двоих Ёсан слышал довольно много, да и видел их на многих билбордах и во многих рекламах, из-за чего не узнать было сложно. С ними поговорить пока не удалось, но Ёсан пока и не хотел особо — он банально не знал, о чём можно поговорить с улыбчивыми молодыми людьми. — Если ты думаешь подцепить кого-то из них, то точно не Сан с Уёном. Эти двое как попугаи-неразлучники. Ну или же как два цербера вокруг друг друга скачут, тут уж с чем хочешь сравнивай, — раздался над ухом бархатистый голос. Ёсан резко повернул голову, чуть не столкнувшись с человеком рядом с ним. И замер в удивлении, когда на него посмотрели в упор пронзительные серые глаза Пак Сонхва — лицо всемирных брендов, личность крайне загадочная, но чертовски красивая. И сам Ёсан тоже считал его красивым, даже преступно красивым. Белоснежные волосы, тёмный макияж глаз, подчёркивающий их, жемчужное ожерелье, обхватывающее шею и ложащееся на грудь. Пиджак на голое тело, из-под которого выглядывало чёрное полупрозрачное кружево, ложащееся второй кожей, тут же зацепило взгляд Ёсана, хотя он и постарался отвести его. — Я не думал ни о чём таком, — произнёс он. — Да? А мне показалось, ты весьма долго и красноречиво смотрел на них, — произнёс Сонхва, а после выдохнул, состроив грустное выражение лица, — Я уж подумал, что такой красавчик, а так неудачно запал. — Я н-не… — Ёсан вспыхнул, как маков цвет. Сонхва откинул голову, рассмеявшись, из-за чего подвески на ожерелье засверкали в лучах света пуще прежнего. И тут, Ёсан, довольно плохо контролирующий собственный язык, ляпнул, — Если бы и запал, то только на тебя. Такой красавчик, а прячется в тени. Сонхва резко замер, смерив Кана нечитаемым взглядом, а после резко приблизился к его лицу, выдохнув почти что в губы: — Может, нам тогда стоит уединиться? Я совсем не прочь такой компании, как ты. — Сам Пак Сонхва, и предлагает мне уединиться? — Ёсан, решив поддержать правила игры, сам подался вперёд, ещё больше сократив расстояние между ними. — Не думал, что Вы опуститесь до уровня обычного актёра. — Ох что Вы! — деланно-возмущённо воскликнул Сонхва. — Вы же такой известный, что куда мне стоять рядом с Вами! Они оба засмеялись, но также оба почувствовали искру, проскочившую между ними и грозящуюся разрастись в пожар. Ёсан расстегнул несколько верхних пуговиц, обнажив чуть-чуть ключицы, и Сонхва не смог промолчать. — Я бы с удовольствием порезался бы о твои ключицы, — прошептал он на ушко Ёсану, из-за чего на губах Кана заиграла хитрая улыбка. — Так что тебе мешает? — Ёсан повернул голову, задержав взгляд на пухлых губах, прежде чем посмотреть в глаза. — Хм… А ты мне нравишься, — Сонхва пробежался пальцами по руке, остановившись на кисти, а после, притянув Ёсана к себе, вновь прошептал на ухо, — Эти руки будут идеально смотреться на моём горле. — Ёсан шумно сглотнул, а Сонхва, смотря на движение кадыка, хищно улыбнулся. — К тебе или ко мне? — Ко мне, — тут же ответил Сонхва. — Водитель уже ждёт. — А ты подготовился, я смотрю, — Ёсан в долгу не остался, коснувшись пальцами открытого участка кожи на груди и чуть потянув за ожерелье. — Хочу трахнуть тебя в этом ожерелье, но, боюсь, оно будет мешать ощущать тебе мои руки на горле. — А ты быстро схватываешь. Сонхва потянул Ёсана за собой, минуя большое скопление журналистов и камер, ко второму выходу, где их было меньше всего. Кан даже расстроился, когда модель отпустила его руку, однако стоило им оказаться в машине — Сонхва стал гораздо раскованней. — Домой, — бросил он водителю, уместив руку на бедре Ёсана. — И как можно быстрее. Водитель без слов тронулся с места, быстро набирая скорость. Сонхва же, повернувшись к Ёсану, игриво провёл рукой сначала вниз по ноге, остановившись на колене, а после медленно двинувшись обратно, остановившись у паха. Ёсан закусил губу, чувствуя, как возбуждение медленными волнами начинается накапливаться. Зацепившись за сияющий взгляд Сонхва, Ёсан глубоко вдыхает и впивается поцелуем в пухлые губы. Сонхва не сдаётся, отвечает, сжимая бедро Кана рукой и придвигается ближе, кладя вторую на заднюю сторону шеи — чтобы не смел прекращать. Ёсан уверен, что он не пьян. Может быть чуть-чуть под дурманом слабого алкоголя, но он точно не пьян. Однако объяснить свои действия не может. Сонхва красив до безумия, опасно красив и хищен, затягивает в свои сети и не отпускает. А Ёсан и не против. Пробирается под пиджак, проводя пальцами по тонкому кружеву и едва касаясь, задевает бусинку соска. Сонхва вдыхает через нос и почти дрожит от нетерпения, пытаясь скрыть издаваемые звуки за плотно сжатыми губами. Они вваливаются в квартиру Сонхва единым клубком, зажимая друг друга почти у каждой стены. Пошлые звуки поцелуев разлетаются эхом по коридору, а актёр и модель не могут друг от друга оторваться. Их волосы растрепались, а губы начали опухать от частых поцелуев и покусываний, которыми грешил Сонхва — ему нравилось заявлять свои права. Однако у Ёсана были совершено другие планы. Пятясь спиной, Сонхва ведёт Кана в спальню, где падает спиной на кровать, утянув его за собой. Ёсан вытягивает руки, чтобы не придавить Сонхва, но почти тут же опускается, вновь впиваясь в губы. Они не говорят ничего друг другу, по комнате разносится лишь шумное дыхание и звуки поцелуев, но эту симфонию вскоре прерывает тихий стон Сонхва, когда Ёсан, распахнув пиджак на теле модели, касается языком соска. Ёсан, почти не отвлекаясь от увлекательного занятия, тянет Сонхва на себя, приподнимая его и стягивая уже ненавистный пиджак. А Пак в долгу не остаётся, пытается стянуть многочисленные цепочки с тела любовника, однако те не поддаются, и Сонхва недовольно хмурится. — Сними их. Ёсан отрывается от набухших бусин с тихим рыком, торопливо расстёгивая рубашку и снимая с себя разом все цепочки, расстегнув незаметную застёжку на шее. Они отправляются на пол, к пиджаку Сонхва, а Ёсан атакует губами чужую шею над ожерельем. — Я так не хочу его с тебя снимать, — его голос стал на несколько тонов ниже, и Сонхва чувствует приятные мурашки, бегущие по спине. — Но ведь без него будет куда удобнее… Ожерелье отправляется куда-то вслед за одеждой. Сейчас их ничего не волнует, кроме желанного тела напротив. Ёсан ведёт языком от кадыка до подбородка, целует приоткрытые губы и опускается обратно, оставляя яркий засос на шее, заставляя Сонхва выгнуться и сдавленно простонать. — Так ты любишь, когда тебя метят? — усмехается Ёсан, поднимаясь на уровень глаз Сонхва. — Или когда с тобой обращаются грубо? — А ты любишь прелюдии, я погляжу, — Сонхва смотрит из-под опущенных ресниц, как Ёсан ловко расстёгивает его брюки, стягивая их разом с бельём вместе, а после раздевается и сам, вновь нависая над обнажённым телом. — Поверь, прелюдии — это будет последнее, о чём ты вспомнишь. Сонхва хочет ответить, но неожиданно громко стонет, когда Ёсан касается его возбуждения рукой. — Ты настолько чувствительный? — усмехается Кан, проводя ладонью вверх-вниз. — Мне нравится. — Он оставляет новые поцелуи-укусы на груди Сонхва, касается губами кружева, что осталось на нём и так смотрелось на теле. Ёсану определённо нравилась такая картина. Сонхва, не желая просто так лежать, потянулся наверх, заставляя Ёсана себя поцеловать и совершая несколько движений бёдрами. Их члены потёрлись друг о друга, вызывая приятные ощущения и хриплые стоны обоих, однако мысль, что контроль в руках Сонхва, была крайне ошибочной. Ёсан резко откидывается назад, утянув за собой Сонхва, а после так же резко переворачивается, подминая под себя любовника. — Ты так прекрасен. Грешно будет оставить хоть один участок кожи без моей метки, — скалится Кан, кусая за внутреннюю сторону бедра. Когда же он накрывает губами член — Сонхва почти воет. Широким мазком проходясь от основания к головке, Ёсан играется с яичками, исподлобья смотря на Сонхва. Тот тяжело дышит, хватаясь за простыни под собой, тихо постанывая и закусывая губы. Ёсан берёт до середины, играясь языком, вскоре выпуская член изо рта. Сонхва тянется вперёд, целуя поднявшегося Ёсана, и тихо просит встать, пока сам опускается на колени перед ним, уложив руки на крепкие бёдра. Кан в ожидании замирает, но чувствуя горячий язык на своём возбуждении хрипло стонет. Сонхва играется с головкой, помогая себе рукой, пока не берёт до середины, кружа языком по стволу. Ёсан зарывается руками в выбеленные волосы, сжимая их в пальцах, и стонет, когда Сохва берёт глубже, покорно складывая руки на коленях. — Так хорошо… — хрипит Ёсан, — Ты так хорошо это делаешь… Хороший мальчик. Сонхва чувствует, как слова волнами возбуждения оседают внизу живота, а его собственный член истекает предэякулятом. Он отстраняется, позволяя себе отдышаться, чтобы вновь взять член в рот. Чувствует, как головка упирается в нёбо и расслабляется, позволяя ей пройти дальше, в горло. Опускается ниже, пока не касается носом лобка, ощущая член приятной тяжестью на языке. Стоны и пошлые словечки, бросаемые Ёсаном, стонами раскатываются по горлу, заставляя Кана издавать те, приятные уху, хрипловатые постанывания. Сонхва снова отстраняется, тяжело дыша, поднимая глаза на Ёсана. — А ты мне всё больше нравишься, — хмыкает Сонхва, облизываясь. — Сочту за комплимент, но работай, слова не давали, — глаза Ёсана кажутся чёрными от застелившего их возбуждения. Они не обговаривали никакие стоп-слова или ограничения, но актёр чувствует, что Сонхва определённо нравится то, что происходит. Иначе бы он так не выгибался в попытках отсрочить собственный финал. Пак обхватывает губами головку, но руки в его волосах крепче сжимаются, прежде чем дёрнуть вперёд, заставляя взять до основания. Ёсан двигает бёдрами в нужном себе темпе, тараня горло Сонхва и фиксируя тому голову на месте. Модель едва успевает подавлять рвотный рефлекс, но Ёсан вскоре отпускает. Он не брезгует, когда впивается поцелуем в красные губы, стирая пальцами слезинки с щёк Сонхва. — Ещё никто не позволял себе такого со мной, — тяжело проговаривает Сонхва, когда его губы оставляют в покое. — Покажи мне, на что ты ещё способен. — Покажу, даже не сомневайся, — усмехается в ответ Ёсан. Сонхва переворачивается на живот, ложась грудью на постель. Ёсан водит руками по поднятым бёдрам щипает за ягодицы, прежде чем ему протягивают бутылёк со смазкой. — Клубничная? Да ты сладкий мальчик, я погляжу, — произносит Кан, отщёлкивая крышечку. — Если для тебя, то да, — Сонхва смеряет его насмешливым взглядом, и Ёсан принимает вызов. Чуть разогревает в руках субстанцию, прежде чем проникнуть в Сонхва первым пальцем. Тот подставляется в предвкушении, чувствует зубы на одной из мягких половинок и ойкает от внезапности, стараясь обернуться и посмотреть на Ёсана. А тот лишь дьяволёнком улыбается, кусая уже за другую и вместе с тем добавляя скоро второй палец. Сонхва чувствует, как те оглаживают бархатные стеночки и вытягивается струной, стоит им пройтись рядом с простатой. Ёсан это замечает, и следующим движением проходится по железе, заставляя Сонхва округлить глаза и громко простонать от приятных ощущений. — Голосок у тебя что надо, — свободной рукой Ёсан скользит от поясницы к шее, лишь слегка обхватывая её сзади, совсем чуть-чуть. — Не сдерживайся, Хва, я хочу тебя слышать. — Хва? — Пак снова пытается обернуться, получая толчок уже тремя пальцами по чувствительному местечку и давится стоном. — Мне продолжить называть тебя «хорошим мальчиком»? — усмехается Ёсан. — Зови как хочешь, — с придыханием произносит Сонхва, — Только дай мне то, что нужно. — А что же тебе нужно? — Ёсан издевается, вытаскивая пальцы и нависая над Сонхва, придавливая того своим телом к кровати. Пак почти что возмущается, когда чувствует укус между лопаток, а потом и на задней стороне шеи. — Я не пойму, если ты будешь молчать. Сонхва дёргается, пытаясь опрокинуть Ёсана и скинуть с себя, но тот оказывается сильнее, чем Сонхва думал на первый взгляд. — Малыш, если ты думал, что контролируешь ситуацию, — Ёсан наклонился ближе к уху лежащего под ним парня, — Ты сильно ошибаешься. Сонхва стонет от блаженства, когда головка проникается в него, и старается расслабиться. Последние его постельные игры закончились без проникновения, ведь он просто выгнал неудавшегося любовника из-за того, что тот рассердил модель. Давние, но не забытые ощущения пронзали насквозь, поднимаясь по позвоночнику и заставляя мозг отключаться. Ёсан оглаживает тело Сонхва, постепенно проникая глубже, даёт время привыкнуть, а Сонхва цепляется за простыни, хватая открытым ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Он знал, что Ёсан большой, но сейчас ему было слишком хорошо. Так правильно и идеально, что хотелось оставить этого парня подле себя навечно. Первый толчок и Сонхва давится воздухом. Ёсан не торопится, двигается медленно и не торопливо, доводя Пака до исступления этим промедлением. Он пытается насадиться сам, пытается подогнать Ёсана, но тот упорно игнорирует все его попытки, из-за чего Сонхва хмурится. Ему нужно больше, ему нужно всё, что Ёсан способен дать. — Если ты не поторопишься, — Сонхва оборачивается, когда Кан вдруг замирает внутри него, — Я позову кого-нибудь ещё и заставлю тебя наблюдать за нашими играми. — О нет, малыш, — тянет Ёсан, пробираясь рукой под грудью, щипая Сонхва за сосок, — Кроме меня тебя никто не смеет касаться. Рука Ёсана так правильно и так идеально ложится на горло, сжимая его, когда актёр ускоряет движения бёдрами. Сонхва хрипит, перекрытый доступ к кислороду заставляет возбуждение стать острой иглой, пронзающей его насквозь. Ёсан попадает по простате и Сонхва воет на одной ноте, хрипя и силясь вдохнуть, но ловя неописуемый кайф от того, что происходит с ним. Вколачиваясь в тело под собой и пережимая сильнее горло, Ёсан рычит от приятной узости и жара. Наблюдает, как закатываются в удовольствии чужие глаза и остаётся доволен собой, чётко и выверенно попадая по сладкому местечку внутри Сонхва. — Ты только мой, — Ёсан держит уверенно быстрый темп и из-за этого сам срывается на шумное, сбитое дыхание. — Только мой, Сонхва. Сонхва хрипит, перед глазами пляшут чёрные пятна. Ему кажется, что он вот-вот отключится, когда оргазм накрывает с головой. Он падает обессиленно на кровать, в состоянии лишь ронять слёзы от пережитого финала страсти. Ёсана не остановить, в погоне за собственным пиком он вдалбливается в Сонхва, заставляя того дёргаться от сверхстимуляции и хрипло вскрикивать от каждого движения. Руки отпустили горло, крепко держат за плечи, когда внутри модели растекается обжигающее тепло, из-за чего Сонхва тихо скулит, а Ёсан рычит над ним. Актёр падает сбоку, грудь ходит ходуном из-за быстрого дыхания, но он даже не старается привести его в норму. Поворачивает голову, смотря на Сонхва, лежащего с высшей степенью удовлетворения на лице с закрытыми глазами. — Останешься со мной? — спрашивает тихо Сонхва. Ёсан не уверен, какую эмоцию он слышит в этом вопросе, но ему чудится просьба с надеждой на её исполнение. — Останусь, — говорит он. — Хотелось бы насовсем, — Ёсан чуть улыбается уголком губ, смотря на то, как мило морщит носик Сонхва. — Я из-за тебя теперь вообще не могу пошевелиться, так что ты должен мне как минимум свидание, — бросает он. — И вообще неси меня в ванну. — Надо же, раскомандовался сразу, как очухался, — Ёсан уже смеётся, поднимаясь с кровати и беря Сонхва на руки. — Показывай, где ванна, принцесса. — Почему принцесса? — Сонхва удивлённо смотрит на Ёсана. Вообще этот человек вызывает в нём теперь множество вопросов. Раньше его любовники особо не заботились о нём, сразу же после процесса одеваясь и покидая его квартиру. Кто-то пытался даже шантажировать, но Сонхва пресекал любые попытки на корню. Ёсан же вызывал странное желание оставить его с собой, быть с ним рядом. И Сонхва хотелось прислушаться к этому желанию. — Просто, — Ёсан аккуратно опускает Сонхва в ванну, начиная настраивать воду и оставляя её набираться, забираясь к Паку, чтобы сесть позади него и прижать обнажённое тело к себе. — А ты тогда кто? — Не знаю. А кем ты хочешь, чтобы я был? — Моим, — Сонхва поворачивается, пытаясь заглянуть в глаза парню позади себя. — Хочу, чтобы ты был моим.

***

— То есть вы двое сначала потрахались, а потом пошли на свидание? Вы же в курсе, что в идеале это должно не так работать?! — Уён всплёскивает руками, чуть не задевая сидящего рядом Сана. — Ну, у нас просто всё не как у людей, — улыбается Сонхва, переплетая пальцы с ёсановыми, лежащими у него на животе.