Мой парень — или что-то типа того

Кавех громко смеется, прикрывая рот ладонью. Кавех прикасается к чьему-то плечу и игриво подмигивает. Кавех танцует под музыку так, будто никого вокруг больше нет. Кавех. Кавех. Кавех. Вокруг будто бы лишь он один, и аль-Хайтам не то что не может отвести от него взгляд — даже просто вздохнуть без усилия представляется ему сейчас невозможным. Он снова приходит в клуб, хотя терпеть их не может — один хороший человек позвонил Хайтаму, чтобы тот подобрал своего парня-непарня и отвез его домой. По всей видимости, Кавех начал кому-то докучать или перестал оплачивать свой алкоголь в баре — в ином случае, вряд ли бы кто-то обратил на него внимание. Бармены же, постояльцем клубов и баров которых Кавех является, давно знают номер аль-Хайтама и не чураются пользоваться этим знанием, дабы тот приехал и разрулил ситуацию, оставив деньги и забрав напившегося Кавеха куда-нибудь подальше от их клуба. Аль-Хайтам правда не против такого расклада — да, ему совершенно не хочется вставать посреди ночи и ехать на другой конец города, чтобы найти своего соседа и убедиться, что тот находится в безопасности, однако так он по крайней мере может быть уверен, что Кавех не останется ночевать на улице. Или у какого-то случайного чувака, решившего, будто трахнуть беззащитного одинокого пьяного красавчика — хорошая идея. От последней мысли в груди поселяется странное чувство ревности, от которого Хайтам отмахивается, как от навязчивой мухи. Сейчас ему совершенно не до этого. Прямо сейчас ему нужно подойти к Кавеху, бесстыдно танцующему с каким-то смуглым парнем прямо посреди зала, и увезти его домой. Если понадобится, аль-Хайтам применит силу — главное, чтобы Кавех оказался под его присмотром и не пытался залезть в штаны какому-то незнакомцу. Он удивлен, как при подобном образе жизни Кавех остался не просто жив, но еще и здоров. Чудеса — да и только. Пока аль-Хайтам пробирается сквозь толпу, стараясь лишний раз не касаться разгоряченных и оттого липких тел вокруг, его взгляд цепляется за знакомую рыжую макушку, то и дело мелькающую между серой людской массы. Хайтам удивленно замирает, когда, наконец, разглядывает своего коллегу, двигающегося прямо по направлению к Кавеху и другому танцующему парню. Аль-Хайтам не может толком разглядеть его лица, но решает ускориться — интересная мысль, возникшая в голове, определенно нуждается в каком-то подтверждении. Выйдет забавно, если… — Кэйа, нам пора домой, — он слышит, как ворчит Дилюк Рагнвиндр — его коллега, когда подходит ближе. Аль-Хайтам мысленно усмехается такому стечению обстоятельств. То есть они в самом деле пришли к одному и тому же дуэту, чтобы забрать каждый своего и разойтись в разные стороны. Дилюк, поддерживая смуглого паренька за талию, немного по-собственнически прижимает того к себе, когда сталкивается взглядом с Хайтамом, внимательно следящим за происходящим. Он не помнит, чтобы кто-то на работе когда-то говорил о том, что у Дилюка есть парень или девушка, хотя о его личной жизни всегда ходило много слухов. Не то чтобы ему в целом интересны сплетни, однако мысль о том, что все эти стервы в их офисе наверняка с ума бы посходили, если бы узнали, что их любимый «Господин Дилюк» — так они его величают между собой, — уже занят. Само собой, Хайтам не собирается кому-то об этом рассказывать — ему просто интересно узнать, чем же это все обернется. — Аль-Хайтам? А ты здесь какими судьбами? — чтобы услышать что-то в окружающем их шуме, аль-Хайтаму приходится хорошенько прислушаться, немного склонившись к лицу Дилюка, а Дилюку же, в свою очередь — повысить голос. В ином случае, они бы не поняли и слова. — Пришел за второй половиной этого пьяного сиамского близнеца, — Хайтам кивает в сторону Кавеха, почему-то замершего на месте и странно смотрящего на то, как они разговаривают. Аль-Хайтам же рад, что тот, по крайней мере, может ровно стоять на ногах. Возможно, Диона, обслуживающая сегодня бар, немного преувеличила его состояние. Дилюк усмехается со знанием дела. — Очень понимаю, — он косится на Кэйю, уже уткнувшегося носом в бледную шею и прикрывшего глаза. — Не спать, — Дилюк немного трясет того, на что парень на плече нечленораздельно ворчит и хмурится. По всей видимости, он решает, что донимать сейчас Кэйю нет смысла, и сдается, едва заметно вздыхая. И аль-Хайтам прекрасно понимает это его состояние — не то чтобы у них с Кавехом что-то кардинально отличается от происходящей перед его глазами сейчас ситуации, когда тот решает напиться вусмерть, не оставив Хайтаму даже небольшого шанса на спокойную ночь. Аль-Хайтам хочет что-то сказать в ответ, дабы выразить свое сочувствие или поддержку: несмотря на свою репутацию холодного и рационального человека, он все же не лишен базовой эмпатии; к тому же, они с Дилюком определенно находятся в схожих ситуациях, что практически вынуждает Хайтама ему симпатизировать, — когда внезапно ощущает руку на своем плече. Обернувшись, аль-Хайтам с удивлением обнаруживает Кавеха, зачем-то подошедшего к нему со спины. Он выглядит по меньшей мере странно, будто бы даже агрессивно, и Хайтам не может понять, в чем дело, пока тот не начинает говорить. — Держи свои руки подальше от моего аль-Хайтама, — Кавех говорит немного спутанно, но достаточно громко, а еще едва держится на ногах, однако умудряется угрожающе тыкнуть Дилюку в грудь и поджать губы. В нем все настолько противоречиво, что даже он сам, кажется, путается в себе. Кавех — запутанный клубок разногласий и внутренних конфликтов, мешающих ему нормально жить. Напившись алкоголя, он едва ли упрощает себе задачу, когда дело касается самоанализа или принятия адекватных решений. Чего-чего, а спонтанных, немного глупых решений у него не отнять. — Он мой, — для чего-то повторяет Кавех, и Хайтам не может сдержать ласковой, даже довольной улыбки. «Ревнует», — констатирует подсознание, от чего рука сама собой находит талию Кавеха, придвигая того ближе к себе в успокаивающем жесте. Кавех, почувствовав касание аль-Хайтама, начинает выглядеть немного смущенным, однако все же немного расслабляется и податливо льнет к сильному телу аль-Хайтама, больше не глядя на Дилюка волком. Тем не менее, настороженность из его взгляда не пропадает. — Твой парень? — спрашивает Дилюк, явно веселясь со всей этой ситуации. Едва ли пьяный в стельку Кавех заставляет его нутро трепетать от страха, так что он остается стоять в прежнем положении, поддерживая Кэйю за талию. Хайтам на его вопрос вздыхает. — Ну, типа, — он выдерживает паузу, пытаясь понять, как можно обозначить свои отношения с Кавехом. Кавех всегда готовит и убирается в их общей квартире, тогда как аль-Хайтам покупает домой продукты и, в целом, содержит их обоих на свою зарплату. Кавех всегда встает рано утром, чтобы проводить Хайтама на работу и заодно приготовить ему завтрак, пока аль-Хайтам ждет Кавеха дома, не ложась спать, когда тот гуляет где-то поздно ночью. Кавех рисует Хайтама в своих блокнотах, пока думает, что тот не видит, в то время как Хайтам забирает Кавеха из клубов и ухаживает за ним весь следующий день. Иногда они делят одну кровать — во всех смыслах. Но встречаются ли они? Хороший вопрос. — Мы соседи, — все-таки произносит он, и Дилюк кивает понимающе, будто зная, что за этими словами явно кроется нечто большее. — А вы? Встречаетесь? — задает вполне закономерный вопрос аль-Хайтам. — Ну, типа, — отвечает Дилюк в том же духе, на что Хайтам вопросительно приподнимает бровь. Если их одинаковые ответы несут один посыл, то им определенно стоит начать проводить больше времени вместе на работе и вне ее. По крайней мере, они смогут понять и выслушать друг друга при необходимости. — Мы сводные братья. Аль-Хайтам не задает вопросов и просто кивает Дилюку в ответ. В конце концов, это совершенно не его дело. Поняв, что разговор больше не продолжится, Дилюк покрепче перехватывает Кэйю за талию, на что тот, кажется, раздраженно бубнит нечто, заставляющее Дилюка усмехнуться — Хайтам не уверен, — и собирается уходить. — До понедельника, — громко произносит напоследок. — Ага, — так же отвечает аль-Хайтам. И вот, они с Кавехом снова остаются вдвоем, если не считать огромную толпу танцующих людей вокруг, конечно же. Потеряв «врага», который якобы покушался на «его Хайтама», Кавех немного ослабляет свою защиту, очевидно расслабляясь слишком сильно, чтобы удержать себя на ногах. Как хорошо, что аль-Хайтам все это время поддерживал его рукой, иначе падения было бы просто не избежать. Не теряя времени даром, он выходит на улицу практически с Кавехом на руках и идет в сторону такси, водителя которого просил подождать, пока он вернется. Хайтам садится вместе с Кавехом на заднее сидение и едва удерживается от улыбки, когда тот, словно доверчивый котенок, укладывается головой к нему на плечо, моментально начиная дремать. На мгновение аль-Хайтам поддается небольшой слабости и утыкается носом в светлую макушку, вдыхая знакомый запах фруктового шампуня и едва уловимый шлейф цветочного парфюма. Так может пахнуть только от его Кавеха — ни от кого больше. Возможно, им все же стоит обсудить эту ситуацию. Однако все это будет утром. А пока что аль-Хайтаму предстоит добраться до дома и уложить Кавеха в кровать, чтобы на следующее утро вновь слышать его сдавленные стоны и раздражающие жалобы на головную боль и ужасающее желание выпить литров десять воды, будто это не он всю ночь напивался в каком-то клубе. Но все это будет утром — а пока они едут домой на такси, и Хайтам молчаливо наслаждается теплом Кавеха, лежащего на его плече. Возможно, однажды они все же смогут стать друг для друга парнями, партнерами, мужьями. Ну, или кем-то вроде того.