В поле.

В салоне играет тихая приятная музыка, разряжая обстановку. Тишина убивала, лишь иногда разбавляясь звуками проезжающих машин. Солнце пекло, машина нагрелась и внутри было как в парилке или кастрюле с кипящей водой. Вот какого черта их поставили дежурить посредь поля!? Какая блять в этом логика? Блондин жадно глотал спертый воздух, жмурясь от яркого солнца и матерясь под нос. Открытые двери в машине вообще не спасали, а на улице пекло еще сильнее. Приоткрыв глаза он посмотрел на своего колегу, что спокойно стоял на улице и курил, опираясь бедром на капот машины. Гоголь поморщился и вышел из машины, на ходу расстёгивая рубашку и обмахиваясь фуражкой. Обойдя машину, он выхватил с руки брюнета сигарету и сделал затяжку, жмурясь от неприятного табачного привкуса. Сам Коля привык курить с привкусом, мята или черника, к примеру, поэтому такие крепкие сигареты отдавались неприятным вкусом на языке и стенках горла. - Тебе не надоело у меня сигареты пиздить? Тем более, ты их терпеть не можешь. - спокойно говорит Фёдор и вздыхает. Коля на зло делает еще одну затяжку и выдыхает дым через нос, моментально закашливаясь. Слишком тяжело. - Боже, идиот. Гоголь кашляет, вытирая слезы с глаз и улыбается: - Непрямой поцелуй. Не удержался. Достоевский закатывает глаза, отводя взгляд в сторону и осматривая пустые поля. Мимо медленно проезжает старый грузовик, внутри которого мычат козы. Оба мужчины провожают его взглядом и Коля хохочет, что-то пытаясь проговорить, но из-за смеха выходит плохо. - Душнооо~ - тянет блондин и расстёгивает еще несколько пуговиц, открывая вид на чистую грудь. Достоевский отводит взгляд и снимает фуражку с головы, обмахивая себя, якобы душно, что бы скрыть румянец. Взгляд лиловых глаз то и дело возвращается к мягким ключицам и оголенным участкам кожи. Он влажно облизывает губы и отводит взгляд, представляя, как бы красиво там смотрелись его засосы. Полу-вздох, полу-стон срывается с бледных губ и заинтересованный взгляд Николая останавливается на нём: - Что, жара возбуждает? - он противно хихикает и потягивается, - Или представляешь горячую красотку, которую трахаешь на капоте нашей машины, пока он стонет твоё имя? Ты ей еще жезл в очко засунул бы. Младший смеётся, а Фёдор смотрит на него непроницаемым взглядом, изучая черты лица и засматриваясь на улыбку: забавные ямочки в уголках губ, приятный изгиб и сами губы по милому пухлые. Достоевский разминает шею и откладывает фуражку на капот машины, поворачиваясь в профиль к беловолосому. - Возможно ты и прав.. - брюнет тянет гласные и расстегивает жилетку, за ней следует и рубашка, оголяя острые ключицы. В глазах Коли появляются заинтересованные блики, чего это его партнер удумал? - Вот только, я даже не знаю, годишься ли ты на роль девушки, но горячим красавцем тебя назвать можно. Коля молчит, будто обрабатывая слова Фёдора. Медленное понимание заставляет его щеки покраснеть, а после и все лицо, включая аккуратные ушки. Он подымает взгляд и смотрит в лиловые глаза напротив, закусывая одну губу. Он пытается принять то, что напарник шутит, но шутки и Фёдор несовместимы как огонь в ливень. Он приоткрывает рот, пытаясь сказать хоть пару слов по этому поводу, но звуки обрываются в горле, так и не вышедши наружу. Достоевский берет жезл и подымает им подбородок Николая, смотря в его разноцветные глаза. Его взгляд не выражает никаких эмоций, но если приглядеться, то можно увидеть желание. Коля не может свести глаз, они будто приковали его к земле, а голову зафиксировали цепями. Фёдор сам отстраняется и идет в машину, осматриваясь на наличие лишних глаз. Рукой шарит в бардачке, доставая что-то, что только ему известно: машина по праву принадлежит ему и вещи там его. Рука выныривает с недр бардачка, а на губах появляется ухмылка. Он возвращается обратно, держа в руках одноразовую смазку и несколько презервативов. - Ты серьезно это хранил? - немного дрожащим голосом спрашивает Гоголь, смотря на то, как длинные пальцы сжимают презерватив. Блондин задыхается и теперь смотрит на своего вечно хмурого напарника по другому: форма красиво обтягивает его длинное худощавое тело; волосы, которые вечно спадают на плечи и лицо, сейчас заплетены в небрежный хвостик, с которого выбиваются некоторые пряди; немного томный серьезный взгляд, которым тот смотрит на Гоголя и длинные, мать твою, пальцы. В голове появляется мысль о том, как бы они ощущались внутри Коли. Он мотает головой, понимая всю абсурдность этой мысли в этой ситуации. - Рано или поздно ты бы согласился. - спокойно пожимает плечами брюнет и Николай вскидывает брови, начиная хохотать. - Ты прав. Но я не думал, что такое вообще случится. - он прикрывает лицо руками и вытирает пот со лба. - И когда ЭТО началось? - М.. Не помню. С универа наверное. - мужчина жмет плечами. - Когда ты на первом курсе врезался в меня, разбил себе нос, а потом месяц каждый день извинялся. Они познакомились в юридическом университете на факультете криминалистике. Фёдор заканчивал 3 курс, а Гоголь только явился к ним после операции на ноге. Хромая, он часто врезался в людей, принося им неудобства. И Достоевский не стал исключением в ситуации, но стал исключительным случаем: он помог Гоголю встать, провел в медпункт и провёл к дому. После того завязалась их недо-дружба: Николай увязался, а Федя молча терпел. Вскоре даже привык и полюбил эту компанию. После 4 курса они не виделись, но какое же было удивление брюнета, когда после фразы "Знакомься, твой напарник" он увидел ту самую широкую улыбку. - О боже, не напоминай. - Николай улыбается и слегка жмурится, замечая легкую улыбку на губах напарника. Он пару секунд любуется идеальным изгибом губ и поддаётся вперед. Странный порыв движет беловолосым и тот накрывает чужие губы своими. Хотелось ощутить эту улыбку на вкус, такую редкую, но желанную. Фёдор удивленно раскрыл глаза, уж точно не ожидая такого резкого актива от младшего. Положив руки на талию младшего, он притягивает его к себе, углубляя невинный поцелуй. Столько лет невзаимной любви наконец-то излились в столь желанный поцелуй. Федя напирает сильнее, прижимая тело к капоту и делая поцелуй еще мокрее и страстнее. Их языки сплетаются в жарком танце, заставляя обоих задыхаться и ловить вздохи между поцелуями. Коля мягко отстраняется и смотрит в глаза напротив. Боже, в них слишком много чувств и восхищения, ощущение будто парень сейчас растает под этим взглядом. - Стой, не спеши.. - Николай тяжело дышит, но улыбается. - Успеется, теперь у нас вся жизнь впереди. Фёдор немного удивленно открывает глаза и утыкается в чужую шею лбом. Теперь он чувствует себя дома. Посредь поля, на капоте машины, в жару +30. Но рядом с ним его дом. - Мой маленький.. - тихо шепчет брюнет и целует мягкую кожу. Поцелуй за поцелуем, нежная кожа покрывается мурашками, но засосы мужчина не оставляет, слишком опасно такое в России делать. - Хей, мне 23 вообще-то.. - мычит, жмурясь от удовольствия Гоголь и смеется от того, как щекотно губы ласкают кожу. - А мне 26, значит малыш. - будничным тоном говорит мужчина, будто это не он ласкает своего напарника посредь поля на капоте машины. - Как глупо! - пыхтит тот и переводит взгляд на нежащего его мужчину. - Ты собираешься меня ебать, а то презики нагреются и лопнут. Федор смотрит на него как на идиота, пока тот заливается хохотом: - Дурак. - качает головой брюнет и расстегивает брюки нижнего, считая, что раздеваться полностью здесь - рисковано. Коля молча наблюдает пару секунд и опускает руки к ширинке мужчины напротив. Он замирает, держа пряжку ремня в руках, смотря вниз. Ткань штанов натянулась от возбуждения, показывая всё желание того, что заставило Николая смутится. Набираясь смелости он щелкает пряжкой и расстегивает ремень. Фёдор молча замер, упираясь руками в колени Николая, пока его руки двигались в опасной близости от эрекции. Вздохнув через нос, тот стаскивает младшего с капота и опирает животом на него, нажимая на поясницу. - Чёртов искуситель.. Сводишь с ума одним своим видом. - шепчет Достоевский и вдыхает аромат чужих волос, утыкаясь в них носом. Одним четким движением он стягивает чужие форменные брюки, отстраняясь от волос и окидывая взглядом открывшуюся картину: округлые бедра и задница, которые мелко дрожали от легкого страха и волнения. Не удержавшись, Федор оставляет увесистый шлепок. Николай звонко ойкает и жмурится. Капот горячий, из-за чего руки немного жжет, как и ноги. Взгляд Фёдора метнулся в сторону, на жезл, а в голову пришла гениальная идея. Не стоило тебе, Николай, расскидываться словами. Он берет первым делом смазку и выдавливает на пальцы: та разогрелась на солнце, и в разогреве не нуждалась. Немного развел половинки, получая странное эстетическое удовольствие от этого вида. Пальцами тот коснулся колечка мышц, под сдавленный "ох" младшего, которого немного тряхонуло от странных ощущений. - Говори, если что. - заботливо бросает старший и осторожно проталкивает первый палец внутрь, осторожными круговыми движениями, заставляя нижнего поморщится. Немного неприятно, но терпимо. Палец медленно протискивается еще глубже, касаясь нежных стенок. К первому пальцу добавляется второй, не заставляя себя долго ждать. Спустя пару минут странные ощущения отошли на второй план, появилось ощущение привыкания и анальное отверстие начало наоборот, хотеть большего. Достоевский подавил ухмылку, смотря на то, как пропадают его пальцы в глубине чужой, такой прекрасной задницы. Он толкается на пробу, под ним мычат и хнычат. Ощущения новые, неизведанные и непонятные младшему, ведь он даже с девушкой никогда не спал. Пальцы начинают мягкие движения, двигаясь в хаотичном порядке, что бы расстянуть тугие и упругие стенки кишечника. Один мягкий и точный толчок пальцами заставляет Колю вздрогнуть и громко простонать: по телу прошли жаркие импульсы удовольствия, из-за чего у младшего чуть искры с глаз не посыпались. - Нашел. - шепчет старший и достает пальцы. Он открывает презерватив и берет в руки жезл, - Зря ты сказал об этом, Коль.. Зря. Презерватив раскатывается по жезлу, сверху капается немного смазки. Гоголь шумно сглатывает: - Мне кажется, это немного жестоко.. - он жмурится, дыша тяжело, и опускается лицом на капот, ощущая, как к проходу прикасается твердая плоть жезла. Немного страшно, скорее всего эта штука его порвет. Дерево входит внутрь на сантиметр и замирает, пока Коля пытается дышать. Ощущения не понятные, но и не ужасные. Он на пробу толкается назад и жмурится: - Мне не нравится, я хочу твой член.. - хнычет парнишка. Фёдор тихо смеется и вытаскивает жезл, возвращая на капот. Для первого раза это будет жестоко, а вот в следующий раз он с радостью такое провернет еще раз только похлеще. Достоевский осматривается еще раз по сторонам, на наличие машин или, не дай боже, людей, и расстегивает ширинку, освобождая вставший член. Коля сжимает кулаки, находясь в странном ожидании. Член парня подтекает, касаясь головкой горячего метала и пачкая машину, ногтями он немного царапает краску. Он ощущает себя дико странно, но хорошо, потому что в руках Фёдора. Человека, который его любит. Он немного смущенно улыбается и переводит взгляд в сторону, как вдруг его прохода касается что-то горячее, твердое и пульсирующее. Беловолосый раскрывает широко глаза и немного приоткрывает рот, ощущая как стенки растягиваются под напором горячей плоти. Проникающие толчки медленные и нежные, что не приносит никакого дискомфорта, а уж тем более боли. Головка задевает простату, из-за чего парня выворачивает, а с груди рвутся громкие стоны. Он падает на капот и что-то несвязно шепчет, задыхаясь от удовольствия. Наконец-то член входит полностью, бедра касаются чужой задницы, замирая внутри и наблюдая за дрожащими плечами младшего. Фёдор улыбается, поглаживая талию, пока тот не успокаивается. - Ты как? - Достоевский ведет выше, зарывается под форму и поглаживает впалый живот. - Нормально.. - несвязно мычит Николай и поворачивает голову к нему: затуманенный удовольствием взгляд, расплывчатый и поплывший, он, кажется, даже не видит ничего, кроме удовольствия, что затмило его разум. Брюнет улыбается и кладет руки на бедра, поглаживая разгоряченную кожу большими пальцами, прежде чем сделать пробный толчок. Гоголя снова прогибает с громким протяжным стоном. Простата находится сразу же, что не может не радовать. Фёдор не долго думая начинает плавные толчки, которые сопровождаются тихим хлюпаньем смазки. Каждый толчком становится всё быстрее и быстрее с каждой минутой, сопровождаясь под акомпонимент из стонов Николая. Последнего же всего трясет. Он не мог даже предположить, что анальный секс на столько хорош. С его рта вырываются несвязные звуки, которые звучат всегда по разному: то высокие протяжные, то низкие короткие, то вскрики, то мычание. Его член нуждается в ласке, а на его губах и языке только одно имя, которое срывается снова и снова. - Федя.. Боже.. Прошу.. - несвязно и не понятно, но вполне ясно, что пытается донести парень, чьи ноги подкашиваются от идеального темпа толчков. Машина двигается им в такт, издавая скрипящие звуки, которые сейчас никому не мешают. Под ногтями Гоголя собралась краска с машины, ее скорее всего придется везти в сервис, но это потом. Сейчас их волнует лишь одно: как довести друг друга до оргазма. В планах Федора не было прикосновений к младшему, поэтому тот ускоряется, вбиваясь внутрь под звонкие шлепки кожи об кожу и хлюпанье смазки внутри отверстия. Николая ведет, когда с него выходят. Достоевский смотрит на судорожные метания "друга" и на его жадно сжимающуюся дырку, что просит в себя член. С тихим рыком тот снова входит, заставляя младшего с громким криком кончить, пачкая машину своим семенем. Федор выходит и доводит себя рукой, перед этим сняв презерватив, зная, как больно после оргазма принимать в себя. Он спускает на чужие бедра, наблюдая за тем, как белые капли спермы стекают по мягкой коже. На губах появляется довольная улыбка. Обтирают блондина влажными салфетками, приводя в порядок, а после сажают в машину, где он приходит в себя. Неловкое молчание занимает долгие 15 минут, а потом они просто сидели и целовались на заднем сиденье. Коле ну очень понравилось сидеть на коленках уже своего парня, пока тот ласкает его бедра. Чуть позже они вместе съедутся в квартиру Фёдора, которую тот теперь смело называет домом. Впрочем, живи они на улице, он тоже считал бы это домом. Ведь его дом - это беловолосое чудо, что обожает мороженое и мигалку на их машине. А, и хороший утренний секс.