Gud selv eller Satan?

Вот так. Примерно по этой же схеме начиналась новая жизнь. Теперь можно было сколько угодно чатиться и переписываться вконтактике, кокетливо улыбаясь смайлами. Теперь это можно делать не только в шутку, но и всерьез. И не вконтакте, а именно в жизни. Жизнь теперь была совсем не там, где уныло простаивала последнее время. А на улицах, на дорогах, в душе и на сердце. Жизнь была там. И так было даже интересней, потому что можно снова ощутить вкус к ней, не задумываясь, и прожить ее заново. Прямо как в детстве. Просто сначала ее надо было сделать. Как в игре. Вот и началась новая игра. С "Пачками сигарет", смоделированной на том же коде, что и сложные клубы дыма. С новыми сигаретами, парящими в узких потоках настоящего воздуха. Со спокойным, чуть ироничным чувством смотрящим на проносящиеся мимо лица. За которыми стоит ирония и зависть, страх и надежда. Со светящимся огоньком в руке и рефлексией по отражению в зеркале заднего вида. Фонарем подмигивающим тем, кто едет сзади. Улыбкой шофера, ложащейся на его узкое и бледное лицо. Автомобильной улыбкой, которая бывает только на дороге. Наверное, такое же чувство испытывает и гангстер. «Я что, хочу тебе понравится?» «Да». Я понимал, что мне надо предложить ей что-то другое. Но как? Разозлить? Задеть? Сообщить какой-нибудь неуместный факт, вызвавший бы у нее шок? Что же мне сделать? Дать ей шанс доказать мне, насколько она способна? Нет, это слишком грубо. Надо… Нет! И тут же я понял, каким должно быть это «что» — прямо перед моим мысленным взором. Ну конечно! Я всегда это знал. Я смотрел на нее на своих фотографиях и видел ауру. Вот она и скажет что угодно. Точно! Так я и поступлю. Мне показалось, я сразу понял ее ход мыслей. «Если бы ты захотел меня разозлить, ты бы дал мне шанс, — сказала она. — Что, тебя это расстроило?» А если я разозлюсь? — подумал я. Что будет? Просто скажу ей «нет»? А, будь что будет . И я ответил — громко и отчетливо: «Да». И сразу же почувствовал, как между нами натянулась невидимая нить. После этого я уже не мог думать ни о чем другом — только о ней. Мне не надо было смотреть на ее экран, чтобы ее образ возник у меня перед мысленными глазами. Она появлялась во всех видах — обычно на фоне окна — и создавала вокруг себя аурическое облако. Это облако постепенно увеличивалось, и становилось совершенно ясно, что оно имеет форму. А потом я заметил, с какой нежностью я иногда смотрю на эту аурику. Даже когда я полностью сосредотачивался на некой теме, ее аурика немедленно возникала в моем воображении. И меня начинало тянуть к ней, даже если тема этого не требовала. Ей это не вредило. А вредила мне она сама. Я знал, какой она бывает в гневе, но не знал других ее сторон — не боялся их. Потому что у нее самой было много страха. Вновь все ребята собрались в готическом зале. Задание троицы было очень простым: убить всех, кто не верит в них. Но это оказалось совсем не так просто. Они убивают, но их никто не видит, кроме них самих. У них нет тел, потому что они бессмертны. Но они очень голодны, ведь все люди, которые не верят в них, умирают. Все, кроме их друга, который не является участником этой игры. Он не знает их, но он не может умереть, потому что он призрак. Он знает об этой игре, но не может участвовать в ней, потому что не может убивать. Но он хочет кушать. Сейчас он голоден настолько, что готов убить даже этих ребят. Они даже не подозревают, что их ждет. Бог ибо сатана сапиенс - вот кого они ждут. Потому что по их мнению они - сапиенс. Сверхчеловек, бессмертный и всемогущий. Кто же еще? Ответ прост: это может только бог ибо сатана сапиенс, всемогущество которого безгранично. И это правда. Ведь он может съесть даже свою тень. Посмотрев в глаза своему врагу, демоны убеждаются, насколько далеки они от бога ибо твари истины. Достигнув этого, они начинают убивать друг друга. Пока из их жертв не останется только один. Чтобы поговорить с ним, боги забывают о себе и становятся смертными. Это и есть их право на существование. Как бессмертных. Ведь умирание - часть их бессмертия. Такова их природа. Человек же становится не просто смертным, а непереносимым и безнравственным существом. Оставив своих богов наедине со своим кошмаром, человек сам становится кошмарен и неистов. А значит - не бессмертен. Как в старину справедливо сказал кто-то из героев романа «Борхес. От заката до рассвета». Бог и дьявол - они всегда действуют сообща. Поэтому битва между ними не заканчивается никогда. Она лишь переходит на новый уровень. В ней воплощаются самые страшные планы смерти. О которых человек никогда не должен знать. Но боги начинают понимать, что скоро неизбежно погибнут и уже начинают гибнуть. Рано или поздно все кончается. Тщетным стараниям разрушения приходит конец. Планету ожидает хаос. Но некоторым из богов удается послать людям свое последнее предупреждение. Они принимают облик людей, проникают в человеческое общество и все объясняют – как жить и что делать. Эта троица – Сатана, Дьявол и Бог. Они, если угодно, и являются двумя аспектами единого метафизического существа. Бога. Вернее, его разнокачественных ипостасей. В древние времена их было три – трое мудрых людей. А сегодня их трое – полубогов. Богов. А если еще точнее – Божества. Такого, которое становится для всего человечества символом надежды и надежды, отчаяния и улыбки. Вера, надежда, любовь. Так иногда бывает с вещами и существами. Она бывает разной, эта любовь. Тошной и ласковой, горькой и сладкой, вечной и нетленной. Может быть, самой большой в мире. Любовь, так похожая на веру, даже и не думает никого обманывать. Ни на минуту не сомневается в своей подлинности. Хотя все вокруг твердят, что это не так. Просто так устроена человеческая природа. Именно потому, видимо, человека так тянет к религии. Искра надежды есть в каждом. Но только у каждого она своя. И понимание своего Бога у всех разное. Божественная троица. Первородный грех. Равновесие добра и зла. Фаворский свет. Неизреченный Бездны Свет. В этом, собственно, и разница между миром людей и миром богов. Все так красиво звучит, что сама себе веришь. И начинаешь действительно двигаться вперед. Делать открытия, открывать для себя новые истины. Потому что Бог – это не он сам, а ты. А он – твой Бог. Для него ты – тоже. Просто другой. Он многослоен, как торт, который тоже начинен разными винами, фруктами и другой всячиной. И чтобы понять его, ты должен стать этим тортом. Умереть, чтобы воскреснуть. А чтобы он воскрес, умереть должен ты сам. Но на разных этапах своего пути. И в разной последовательности. Один раз, случайно. Второй раз – чтоб получить огонь очищения и подняться к Богу. Третий – чтобы с ним навсегда проститься. Чтобы возродиться для нового странствия. Вы ведь были уже на Фудзияме? Это тоже вершина. Можно сказать – самый высокий пик человеческого духа. Или смертного ума. Вот только понять это умом невозможно. Вернее, можно, но совсем иначе. Христиане-японцы, например, сами не понимают, почему после смерти попадают в рай. Они просто считают, и все. Оттого, наверно, так часто молятся. Значит, им там место нравится. У каждого свое. Как детям. Восемь человек на мостике – и один из них – Бог, которому они молились все вместе. Вдруг возле лица Катарси появилась рука, махающая то туда, то сюда. Видимо она опять потерялась во времени. -Катарсис Химко, вы меня слышите? -Усмехнулся Марат Башаров . - С вами все в порядке?, «Фудзи-има» не отвечает? – спросил он. -Все в порядке, просто задумалась, вы что то спрашивали? -Да взгляните на таблицу пожалуйста. Средний балл зрительского зала в вашу сторону составляет восемь целых и девять десятых. Очень даже неплохо. Вы довольны результатом? -Да, очень здорово что я понравилась зрительской аудитории. Я очень рада за их поддержку в виде высоких баллов за испытание - Сказала на одном выдохе спокойным тоном девушка - Считайте, что эта ступень для вас пройдена. -Ответил ведущий -На данный момент общая сумма ваших баллов составляет 17,2. Вы занимаете первое место в рейтинге. -А сейчас идем дальше. Олег Шепс, как вы думаете, насколько вас оценили зрители? -Спросил Марат -Если честно, я рассчитываю на 8 баллов. - Уверенным тоном ответил медиум. -И этот ответ правильный!- Чуть ли не крикнул Башаров.-Ваш зрительский балл составляет восемь целых и шесть десятых. Общая сумма ваших баллов на данный момент составляет 17,6. Вы перемещаетесь на первое место в рейтинге, Катарсис Химко теперь на втором. И последний из троицы Дима Матвеев, не стану тянуть и сразу оглашу ваши баллы. Ваш зрительский балл составляет 8,7. Общая сумма ваших баллов 16,2. Надеюсь вы все довольны вашими результатами. Дима Матвеев же занимает третье место в таблице. - А сегодня выдвигается на испытание вторая тройка, а именно Александр Шепс, Надежда Шевченко и Константин Гецати. Ну что, сильнейшие, волнуетесь? После съемок зеленоглазая подошла к медиуму , вытащила из сумки сигару и подожгла ее. Таинственная дама, раскрыв рот, уставилась на желтый язычок пламени. Дама вдохнула аромат сигары и закрыла глаза. И пока медиум тихонько насвистывал грустную мелодию, две огненные точки стали приближаться друг к другу. В конце концов, медный ободок с дыркой соприкоснулся, и сигара выстрелила горящим концом. Миг - и огненный болид унесся в небо, где и исчез в зените. Парень же решил начать разговор с дамой. Но, сказав несколько фраз, он замолчал, потому что она не реагировала. Тогда он положил ей ладонь на плечо. Зеленоглазая же сделала вид, что ничего не заметила, но глаза ее остались такими же неподвижными и мертвыми. Даже ресницы не дрогнули. Он вынул новую сигарету, зажег ее и сунул ее в рот. После четвертой затяжки он осмелился заговорить с девушкой. -Ты давно куришь? - спросил он. Теперь в его глазах плясали огоньки интереса. Собеседница медленно повернула к нему голову. Ее глаза казались неживыми, словно в них не было ни белка, ни радужной оболочки - только три небольших кружка, разделенных тонким черным ободком . Парень повернулся к небу и глубоко затянулся. Его лицо вытянулось. Дама выпустила изо рта тонкую струйку дыма и несколько раз моргнула. На ее лице отразилось сначала удивление, а потом - насмешка. Она произнесла: -Да, кстати. А ты? -Не так чтобы очень, - сказал он, удивленный вопросом. - Раньше я был заядлым курильщиком. - Что же случилось? - спросила она насмешливо. - Думаете, у вас отняли последнюю папиросу? Или у кокаина кончился срок годности?- Она засмеялась. Ее смех, на первый взгляд, был не очень громким, и производил впечатление реще треска догорающей папиросы. Но в этом треске было что-то гипнотическое, что заставляло собеседника с каждой секундой все больше краснеть. Пауза затягивалась. Наконец она сказала: -Я вас не понимаю. Парень пожал плечами. Дама опять засмеялась и подняла руку к лицу. Он увидел ее тонкую кисть, покрытую черными узорами. На внутренней поверхности ее кисти поблескивали тускло-красные ногти, казавшиеся особенно яркими из-за дымного сумрака вокруг. К нему постепенно возвращалась уверенность в себе. Он произнес: - А что ты вообще понимаешь? - А тебе не все равно? И он не выдержал. Сделав к ней стремительный шаг, он схватил ее за запястье и повернул его ладонью вверх. Вся кисть его собеседницы была покрыта этими узлами. На черной коже проступили синие вены, похожие на жилы. Несмотря на дым, их было очень хорошо видно. Даме сделалось не по себе, но она не отняла руки. Парень еще сильнее сжал ее запястье, издав глухой стон. Дыхание его участилось. Его глаза заблестели. Кожа покрылась золотыми узорами, как в том самом сне . Он произнес бархатным голосом: -Какая же ты милая... На его лице расплылась блаженная улыбка, и он поцеловал ее кисть. Она не стала вырывать руку. Вместо этого она поцеловала его в щеку. Прошло несколько секунд, прежде чем он осознал происходящее. Повернув голову, девушка заглянула ему в глаза. В ее взгляде были испуг и что-то еще. Нечто такое, чего раньше он никогда не видел. Словно она вглядывалась в его душу, пытаясь понять, что скрывается в самых темных ее уголках. -Второе дитя, бог ибо сатана сапиенс! Произнесла она дрожащим голосом, поднося руку ко рту, чтобы скрыть овладевшую ею дрожь. – Я знаю, кто ты! С тобой говорил Бог? -Переходила на крик девушка – Бог не говорил со мной, – ответил парень. – Со мной говорил дьявол. Он часто так делает. Я видел его. Это он заставил меня войти в твое сновидение. Только когда я проснулся, до меня дошло, насколько все серьезно. Прости меня.. Но я не знал, к чему это приведет. Знал только, с чем мне придется столкнуться. Опиши его мне, принцесса. Что он из себя представляет? Могущественней ? Божество, окутанное злом и небытием? -Меня на время скрутила невыносимая паника, но мне хватило сил сказать это спокойно и твердо. Кэсси кивнула. Ее лицо опять стало бесстрастным. Она нахмурилась. И вдруг спросила: – Что именно он во мне уничтожает? Я решил не вдаваться в подробности. Вместо этого я сказал: – Я никогда прежде не встречал никого из святой троицы. Он предлагает тебе себя. Свою силу. Могущество. Свободу. Тайны своего мира. Себя, принцесса. Всего себя. Девушка долго глядела на меня, а затем улыбнулась. Трогательно и доверчиво. У меня появилось чувство, что между нами завязался очень серьезный и доверительный разговор. Да. Именно так. Так и было. И это был далеко не первый разговор, в котором я участвовал. Но первый, где так явно ощущалась ее искренность. Кстати, так бывает довольно редко. Почти никогда. Я постепенно привык к тому, кто она такая. Моя собеседница казалась таким же человеком, как я, только обожженным великой любовью и поэтому утонченным. У нее была очень необычная улыбка. На ее щеках были морщинки, которые выглядели почти смешно. А когда она смеялась, все вокруг озарялось мягким светом. Ее лоб светился. К тому же было видно, какого она роста. Возможно, она была ниже меня. Но мне всегда было достаточно ощутить ее улыбку, и я начинал постигать смысл бытия. Да и не мудрено. Мы, Смотрители, далеко продвинутые, святые, божественные существа, проводники, посланцы, вестники. Нет ничего сильнее этого ощущения, но с ним связано множество темных и странных эмоций. Неудивительно, учитывая, чем мы занимаемся. Мы живем как бы на грани высокого и низкого, добра и зла, истины и лжи, низа и верха. Мы никогда не сходим с этого важного перекрестка. Слишком высоко. А вот собеседницу я видел постоянно. Мне не нужно было знать ее точный возраст, я чувствовал ее сам. Темное облако, которое мы носим в себе, так же не стареет и ничуть не меняется – это еще одна из тайн вселенной, одна только она. Мы вступаем с ней в контакт так часто, как только способны. И это сбивает с толку… Потому-то нас не так легко приручить. Не успев закончить свои помыслы парень обнял девушку со спины, ее голова безвольно опустилась ему на плечо. Та обмякла, на ее губах появилась слабая улыбка. Парень погладил ее волосы, провел ладонью по щеке, потом стал нежно целовать ее глаза, шею и ухо. На ее лице выступили слезы. Девушка вздохнула и закрыла глаза. Все тоже самое, только чуть другое. Но перед этим она тоже обняла его, прижавшись к его спине, теперь уже пустой, без узоров. Два полностью растворившихся в прошлом тела. Лица сливаются в одно без всякого зеркала. Сначала искажение кажется естественным. Потом… Потом возникает страх.