illness

      Всё начинается с банальной простуды. Нос течёт, горло першит, иногда, по утрам, побаливает. А ещё где-то в носоглотке так мерзко свербит. Вот иначе и не скажешь. Как будто маленький ошалевший гномик бегает там со своей чёртовой дрелькой и что-то сверлит, сверлит. Раздавить бы его. И, кажется, Дин это как раз сейчас пытается сделать: он зажимает нос, а потом трет его. Веки отяжелели, но спать не хочется. Это отёк. Дин всегда думал, что отёки — проблема девчонок. Нет, не так. До двадцати лет Дин вообще не знал, что это такое. Потом у него просто появилась постоянная (двухнедельная) взрослая девушка, которая почему-то решила провести ему лекцию о ПМС. Ну и парень узнал, что это такое. А в двадцать четыре года он с этой гадостью столкнулся. — Да чихни ты уже! — вспылил Сэм, который сначала предлагал сесть за руль, а потом уселся читать книгу, пока Дин вёз его на очередное дельце. — Не хочу, — буркнул Дин, — чешется так мерзко. — Давай заедем в аптеку, — упрямился брат, — тебе нельзя в таком состоянии далеко ехать. Нужно подлечиться.       Дин не ответил. На это правильного ответа не было. В понимании Сэма «подлечиться» — пролежать неделю в номере, пить мерзкие лекарства, ходить к доктору, потом пить лекарства для устранения проблем от первых препаратов, а потом пихать в себя всякую дрянь: салаты, витамины. Второй раз на такую хрень Дин не поведется. Он уже как-то согласился. Потом ещё неделю боролся с желанием пожалеть себя, заказать латте. Да у него чуть хозяйство не отпало, так он «обабился» за эту неделю. Но это по словам Дина. Сэм же был уверен, что брат просто избежал осложнений после гриппа. Детка лихо вошла в очередной поворот. Концентрировать внимание было всё сложнее: спать хотелось, а ещё знобило. Сэм ещё такие бесячие взгляды бросал, что хотелось высадить его. Пиликнул чей-то мобильник. — Что там? Сэм читал внимательно, потом карту схватил, потом начал там что-то высматривать. Старший начинал раздражаться. — Мы можем свернуть? — Нахрена, Сэмми? — практически простонал Винчестер. — Нужно. Тут близко. Заедут. Обязательно. Просто Дин отвечать не хочет — горло вновь разболелось. Так гадко еще, словно он ложку песка съел, а запить нечем. Но брат понял без слов. Сэм следил за дорогой, говорил, куда ехать. Дин бы напрягся, что они заехали в какие-то джунгли, но было не до того. Собственное состояние бесило и обессиливало. Он просто ехал. Брат говорит — он рулит. Сейчас можно и отпустить немного контроль. — Давай вот здесь проедем. — указал пальцем брат в сторону узкой дорожки. Даже дорогой такое недоразумение не назовешь. Детка, конечно, проедет, но приятного мало. Качать будет, трясти. Это сейчас водителя вообще не вдохновляло. Они проехали ещё совсем немного, когда увидели старый охотничий дом. Да, старый. Но, чёрт возьми, дом! Не домик, не сарай, не шалаш, а дом. Сэм улыбнулся: — А неплохо… — Ну и зачем тебе сюда? — Не мне, — оповестил младший, покидая автомобиль, — а нам. Поможешь с вещами? — Сэмми, твою ж… — простонал старший, но сил ругаться не было, ему было так хреново, что он опустил голову на руль, — я не в восторге от идиотской идеи! — попытался он сказать громче, но брат всё равно не услышал уже. Несмотря на упадок сил, подхватить одну сумку пришлось. Младший уже тащил на себе все их шмотки, как муравей. Мальчик он не маленький, а вполне себе даже уже мужчина. Но братство и разделение труда — это то, что отец вбил в них с самого детства. Так что уж чёртову сумку Дин взять может. Слабость выбивала его. В доме было сыро, но относительно уютно: мебель чистая и мягкая, что для их охотничьих домиков — роскошь, если честно. Большой стол — видно здесь иногда посиделки были. Даже электричество работало. Была микроволновка даже. Дин ещё выцепил глазами ванную и туалет, что добавило оптимизма. — Спать будешь на диване, — Сэм спускался со второго этажа, там была небольшая мансарда. — А ты захватишь траходромную кровать? — Там нет большой кровати, — подкатил глаза Сэм. Он терпеть не мог, когда брат так говорил об огромных кроватях. - Как-нибудь зайду и проверю, — откинулся на спинку дивана охотник. Глаза вообще открываться не хотели. А ещё знобило. Сильно. Сэм разбирал вещи. Это могло говорить только об одном: они здесь надолго. И это совсем не радовало приболевшего Винчестера, но выбора не было. Сейчас он спорить точно не станет. Может немного поворчит для проформы. Чтоб мелкий сильно не зазнавался. Почему-то возникла картинка из детства. Как маленький Сэм впервые готовит. И Дин ругает его, ругает. А потом приходит отец. Говорит, что ему нужно уйти. Но, если отец был здесь, то как позволил семилетке Сэму подходить к плите. Тот ведь готовить не умеет, и это опасно, потому что на той мерзотно-фиолетовой кухне он себе едва пальцы не отрезал, когда рубил сельдерей. В Стэнфорде он привык к грёбаному сельдерею. Такого коричневого цвета был потолок у девушки-блондинки из бара. Цвет футболки Сэмми. Дин почувствовал, как его больно ухватили за плечо. — Дин! Дин! — донеслось из тумана, — Дин! Да, смотри, чувак, вот так, эй! Эй! На меня. Смотри на меня! — приказывал Сэм. — Что? — Чувак, ты отрубился! У тебя жар! — Сэм не паниковал, но явно нервничал. Этого ещё не хватало. — Я в сознании, — потер лицо ладонью мужчина, а потом начал потихоньку сползать набок, — я хочу лечь. — Хорошо. Давай, — брат помог ему мягко приземлиться, подсунул что-то под голову, и прикрыл пледом, — мне нужно будет обтереть тебя. Лежи пока, я согрею воды и достану полотенца.       Было глубоко пофиг, что он там доставать собрался. Старшему хотелось спать. Если бы ему было хоть немного лучше, то за одного слово «обтереть», младший получил бы развёрнутый комментарий о мыслях брата.       Сэмми возник «очень невовремя» по мнению брата. Он только-только уснул. — Привстань, — поднял его младший и начал стаскивать куртку, а затем и рубашку с футболкой. — Холодно! — У тебя температура, потому и холодно. Я включил отопление, скоро здесь жарко будет. — спокойно давал объяснения Сэм, пока стаскивал с брата штаны. — Что ты делаешь? — открыл он глаза и поморщился. — Мне нужно обтереть тебя. Жаропонижающих нет. Я за ними поеду, когда буду уверен, что ты тут не сгоришь. Для этого мне нужно хоть немного сбить температуру.       Очень хотелось возразить, но сил не было. А ещё хотелось поскорее закончить со всем этим дерьмом. Новая порция возражений пришлась на тот момент, когда брат провел по телу Дина мокрой тряпкой. — Да чтоб тебя! — поёжился парень. — Да, неприятно. — Неприятно? Это мерзко! Холодно! Иди вон! — как ему казалось, крикнул Дин, но по факту же это были слабые возражения.       На всю площадь тела понадобилось около десяти минут. Потом Сэм повторил свои действия, но брат реагировал спокойнее. Температура потихоньку спадала. — Здесь нет даже градусника. Но ты пободрее выглядишь! — заключил младший, — я отлучусь за препаратами и градусником. — Боже… моя детка… — Ничего с ней не случится. Аптека близко. Если будет нужно что-то еще, то обязательно позвони мне. Если станет хуже, то звони. — он кинул брату пульт от телевизора, а сам отправился за лекарствами.       С самого детства лечение было для Дина пыткой. Он противился, как мог. Сэм вспоминал, как Бобби переживал и ругался, что сынок Винчестера не говорит о недомогании до победного, а потом ещё и лечиться отказывается. Несколько раз Сингер даже серьезно ругался с отцом парней. А всё потому, что Джон Винчестер вбил в голову старшего парня: «Мужчины не жалуются». И это касалось всего, не только гребаных простуд. Сэма же отчасти воспитал Бобби, потому что тот был младше и, к моменту, когда можно было донести элементарные истины, Сингер был уже «сиделкой» мальчишек. Отец часто оставлял их у друга-охотника.       От Бобби Сэм узнал, что при температуре нужно обтирать больного, а не посылать в душ. Что просроченные таблетки пить нельзя. Что если болит живот, нужно разобраться в причинах, а не потерпеть, как советовал отец. Бобби стал для него папой, а не сэром-отцом. Иногда ему кажется, что отец просто устраивал им естественный отбор. Дин тоже так думает. Но никогда не признается в этом. Джон Винчестер был не самым лучшим отцом. Вот только Дин понимает, что если бы не этот человек, Сэмми забрали из его рук, а потом отдали в другие руки. В чужие. И, возможно, брат был у него только в теории. Это хуже побоев, обесценивания и отсутствия образования.       Сироп и таблетки от температуры, леденцы для горла продали без проблем. Градусник тоже не составило труда купить. Сэм попробовал прощупать почву на предмет антибиотиков, но фармацевт оказался непреклонен: «Приходите с назначением от доктора, и страховка обеспечит вам выдачу антибиотиков». Закон. Против него не попрёшь. Можно было, конечно, украсть или купить нелегально, но пока нет в этом необходимости. А вот необходимость вернуться к брату есть. Винчестер поблагодарил парня за прилавком, одарив его приятной дружелюбной улыбкой, и убрался восвояси.       Дом встретил его тишиной. Телевизор не работал. Это напрягало, ведь Дин, узрев телек никогда мимо не пройдет: будет просиживать у него дни напролёт, если дельце не подвернётся. Кстати, о деле. Нужно набрать Гарту — пусть выручает. — Сэмми? — послышалось с дивана. — Ага, я. Как ты, Дин? — младший снял куртку, а потом, немного подумав, и футболку. В доме было тепло. Даже очень. — Да что со мной будет, — буркнул парень, — как моя детка? Ты ничего дурного не сделал? — Всё с ней хорошо. А тебе нужно температуру измерить, — он протянул брату градусник, — антибиотики достать не удалось, будем надеяться, что они и не пригодятся.       Температура до конца дня так и не поднялась. Активность Дина зато поднялась. Он осмотрел первый этаж, нашёл пару порно-журналов, принял душ. А потом заявил, что устал. Сэм посмотрел на него удивленно: — Ты устал? — Да. Хочу прилечь. — У тебя слабость? — Брось, а? Просто в дороге был. И я весь дом обошел! — улёгся он на диван. Да, дом-то он обошел, но Сэм ещё тогда отметил, что брат то и дело присаживается передохнуть. Создавалось впечатление, что он делает это неосознанно, вроде сам не замечает. То присядет, то приляжет, то просто постоит, глядя в окно. Но на Дина это было не похоже. Он был вялый. Даже болея, Винчестер редко бывал вялым. — Давай тогда спать, — предложил Сэм, — я пойду наверх, а ты оставайся. Отдохни.       Отпускать брата не хотелось. Они всегда спали в одном пространстве, а тут внезапно Дин должен остаться один. И ещё в такой момент! Но он понимал, что Сэм — взрослый мальчик, у него могут быть свои потребности. Или банальное желание отдохнуть. Весь день же пробегал с сопливым братом, опекал его, как курица.       Когда Сэм проснулся посреди ночи, то не сразу понял, что именно его разбудило. Через пару секунд дошло: у Дина кашель. Вообще-то, по подсчётам младшего, кашель если и пришёл бы, то через три-четыре дня. А сейчас рано. Сэм спустился проверить состояние брата. — Прости, — тот сидел на диване, держась за грудь, — не хотел разбудить. Во сне закашлялся. — Во сне? — приподнял бровь Сэм. — Да. Я думал во сне не кашляют. Ну, типа, спишь себе, не чувствуешь ничего. — Всякое бывает, — пожал плечами парень, — кашель сухой? Дин посмотрел на брата, как на идиота. Беспардонного идиота. — Может обсудим ещё что-нибудь? — Да или нет, Дин? — Сухой, — буркнул он, — только, — ладонь прошлась по собственной груди, — больно.