Однажды в скриптории

      Гарри даже не понял, как они вообще начали общаться, — они были слишком разные. Про таких обычно говорят: как лед и пламя, как кошка и собака или как змея и лев. Видимо, все случилось благодаря настойчивости Риддла, который раз за разом — с каким-то ослиным упрямством — делал все, чтобы их легкая неприязнь переросла хотя бы в подобие приятельских отношений. — О чем задумался? — услышал он размеренный голос напротив и вынырнул из своих мыслей, перестав делать вид, что читает «Квиддич сквозь века», а не витает в облаках.       То, что Гарри не перевернул ни единой страницы за прошедшие двадцать минут ничего не значило. Совсем ничего.       — Что-то случилось у родственников? — тут же задумчиво спросил Том, отложив в сторону один из привычных толстых фолиантов.       Гарри скользнул взглядом по темной обложке книги.       — Ничего.       — Родственники? — проницательно уточнил Риддл.       Гарри, признаться, немного подзалип на обложке с выведенными серебристыми буквами. Он давно перестал интересоваться тем, что читает Риддл, чаще теряясь в их многочисленных названиях, чем запоминая. Том очень много читал. Если когда-то Гарри просто задавался вопросом, когда Риддл все успевает — на его лице ни разу не были заметны следы недосыпа, — то теперь знал, что прекрасно наложенные косметические чары — залог приличного внешнего вида. До более близкого знакомства с Томом ему казалось, что те используются только девушками, ни на одну из которых Том не был похож, но со временем пересмотрел свои взгляды на это. Чары как чары. Только позволяющие выглядеть лучше.       Взгляды Гарри пересмотрел и на многое другое. Риддл обладал какой-то магической способностью ломать привычные установки людей.       — Гарри, — позвал его Том, выводя из легкой задумчивости.       Оставалось только пощелкать пальцами перед его глазами, чтобы привлечь внимание. Взгляд Тома, внимательный и цепкий, выжидающе смотрел на него.       Неужели это было так интересно и важно знать, о чем он думает?       — Как обычно. Ты ведь знаешь: я ненавижу ездить к ним. Тем более в Рождество.       Том прекрасно знал, как важен был для Гарри этот праздник, ассоциирующийся с чудом. У Дурслей никакого чуда не случилось бы точно, только горы многочисленной посуды и скудный ужин, который он съел в одиночестве, запертый в своей комнате.       — Я рассчитывал, что не увижу их до самого лета, — вздохнул Гарри с неприкрытым возмущением, немного помолчал и спросил: — Почему нельзя было, как обычно, остаться в Хогвартсе?       По правде говоря, этот риторический вопрос мучил его с того самого дня, как он узнал о предстоящих «великолепных» каникулах в компании Дурслей. Уже тогда он понимал, что ничего хорошего его ждать там не будет.       Риддл только пожал плечами, продолжая рассматривать его пристальным немигающим взглядом.       Когда все успело измениться настолько сильно, что они вдвоем возвращаются в одном купе Хогвартс-экспресса?       — Все прошло настолько плохо? Они мучили тебя? — Том нахмурился, отчего между бровей появилась складка.       — Да нет, после того, как я надул тетушку, они стараются меня не трогать, — улыбнулся он, — просто запирают.       Про посуду и очень скудный ужин он решил умолчать. Эта информация не играла важной роли в общении, да и чем Гарри мог удивить человека, выросшего в приюте?       — Ты бы очень расстроился, если бы в один из дней обнаружил, что они мертвы? — по губам Риддла скользнула мягкая, ласковая улыбка, которая слишком контрастировала с фразой.       — Хорошая шутка — я оценил.       Это ведь была шутка? Кого вообще мог убить подросток, с которого только-только сняли Надзор.       — Ты начинаешь перенимать мое чувство юмора, малыш, — хмыкнул Том явно польщенно.       Его длинные пальцы, которые Гарри мог даже назвать изящными, пробежались по кожаной книжной обложке. И Гарри не мог отвести пристальный, будто сосредоточенный взгляд от пальцев.       — Риддл, мы с тобой одного возраста, — вздохнул он. — Почему малыш?       — Потому что я старше, — хмыкнул Том так, как будто это действительно было весомым аргументом.       — Кстати о возрасте, — Гарри немного нервно, чем заслужил недоверчивый взгляд Риддла, закусил губу. — Я тебе отправил письмо в день рождения.       По правде говоря, он отправил целых десять писем за эти каникулы, ни на одно из которых не получил ответа. Он ожидал, что Том хотя бы ответит на поздравление с совершеннолетием. Не ответил.       По губам Риддла скользнула улыбка.       — Мне понравилось твое поздравление. Очень проникновенное, Гарри, — тот словно ласкающе перекатывал его имя на языке, загипнотизировав своим темным взглядом. — Я был немного занят, прости.       И чем же таким он был занят, что даже не нашел времени написать хотя бы пару строчек?       Гарри бы хотел спросить об этом, но не мог придумать название для их отношений: приятельские, дружеские или с легким интересом. А что говорить о праве задавать такие вопросы? Это будет больше похоже на выяснение отношений.       — Ты можешь задать мне вопрос, — вдруг разрешил Том покладисто и, как Гарри показалось, слегка снисходительно.       Два несочетаемых слова: Том и покладистость, но как есть.       Хотя Гарри и возмутила снисходительность, которая была чрезвычайно присуща Риддлу. Глазки видели, что ручки брали. Или так говорят только про любовные отношения?       Он вспыхнул.       — Прекрати лезть ко мне в голову. Контролируй свой дар, — немного нервно огрызнулся Гарри, всячески пытаясь скрыть легкую раздражительность: мало ли что Риддл вот так мог «прочитать».       В эти каникулы его ждал неприятный сюрприз: он стал слишком много думать о Томе, оставшись наедине с самим собой. Чересчур много думать.       Хотя в каких единицах измеряется «много»? Большая ли это степень помешательства, если человек занимает все твои мысли?       Как они пришли к такому, он не понимал. Сначала их общение состояло из легких, ничего не значащих взаимодействий — передай мне бадьян, Поттер — или просто случайных столкновений. Риддл как будто приучал его к своему присутствию. Целых полгода. А потом раз — и даже не написал ни единого слова. Ни строчки с ответом на поздравление: хотя бы банальное спасибо, Поттер. Он что слишком многого просил? Это напоминало ему игру в горячо-холодно.       — Я занимался исследованиями, на которые не хватило времени и сил в течение семестра, — просто рассказал Риддл. — Слегка потерял счет дням.       Это значило, что он пытался отвлечься от действительности, связанной с возвращением в магловский мир, или действительно его настолько захватил процесс?       Гарри так же, как и Том, должен был находиться с родственниками до своего совершеннолетия, но как только этот день наступит, Гарри сможет покинуть их дом раз и навсегда. Что до Риддла, то Гарри не знал многих вещей. Покинул ли Том приют в тот же день? А куда он отправился? Где провел остаток каникул?       Любопытство начинало разрастаться подобно надуваемой тетушке Мардж, но он натянуто улыбался Риддлу, надеясь, что не слишком похож на идиота.       — Твоя поездка прошла нормально?       — Сносно, — немногословно ответил Том.       Гарри немного стушевался, прокручивая в голове их разговор, и старался не смотреть Риддлу в глаза.       — Я приготовил тебе подарок, Том. Хотел отдать его лично, — Гарри немного нервно закусил губу.       Он потратил столько сил, пытаясь найти то, что действительно понравится его…       Кому? Приятелю? Сокурснику? Другу?       — Спасибо, малыш. Не знаю, говорил ли я, но это не столь значимое событие, чтобы я его праздновал, — Том примирительно улыбнулся, словно извиняясь (или нет) за то, что молчал все эти дни.       Может, это была банальная вежливость.       Гарри успел себе надумать столько всего. Если в самом начале их общения он избегал Тома, то теперь — спустя полгода — все мысли принадлежали лишь одному человеку. Теперь нужно было постараться не слишком выпячивать свое отношение напоказ. Риддл и так всегда был в центре внимания, в какой компании бы он ни оказался. И Гарри бы не хотелось стать одним из подхалимов Тома, заглядывающих тому в рот.       Гарри помнил тот день, когда впервые увидел его на платформе 9 ¾. Маленький сосредоточенный мальчик, пытающийся выглядеть идеально. Он был таким необычным: похожий на других — ребенок, как ребенок — и одновременно притягивающий к себе все взгляды вокруг. Гарри заметил это еще тогда, будучи одиннадцатилеткой. Он всегда был наблюдательным, но это никак не избавило его от предрассудков. Накрученный Хагридом и встречей с высокомерным Малфоем, он сам отдалился, как только узнал факультет, куда поступил его новый знакомый. Однако перед распределением, еще в поезде, они немного поболтали о всяких мелочах и совсем вскользь о ментальной магии. Гарри тогда не поверил ни слову, уж точно сомневаясь, что его знакомый знал, о чем говорит. Сам Гарри вообще узнал о магии за месяц до поступления в школу, а уж когда немного позже выяснил, что его знакомый был из приюта, то еще больше убедился, что тот был очередным выскочкой со Слизерина, строящим из себя непонятно кого.       Ошибочное представление, но он это понял только спустя годы.       Пять лет обучения были для обоих заполнены разными моментами: хорошими и плохими. Однако первый год был самым тяжелым для каждого из них. По-своему, конечно. Гарри пытался совладать с собственной магией, влипал в неприятности вместе с друзьями, а Том отстаивал свое право быть на факультете. Иногда Гарри казалось, что во время распределения стоило согласиться со шляпой и выбрать Слизерин. Может, тогда они бы сблизились быстрее. Да и вдвоем было бы легче справляться. Но история не знает сослагательного наклонения. Риддл обошелся без чьей-либо помощи, все сделав сам, и сейчас его авторитет на факультете да и в школе был непоколебим. Гарри иногда задавался вопросом, как он добился своего, но, признаться, немного страшился услышать правду. Себя он убеждал, что на пьедестал Риддл взошел, благодаря прекрасным лидерским качествам.       — И что ты так погрустнел? — усмехнулся Том уголками губ.       — И даже не влезешь мне в голову? — слегка подколол того Гарри, кривовато улыбнувшись.        Том на это только пожал плечами.       — Я делаю это не так часто, как тебе кажется. Не нужно буквально копаться в твоих мозгах, чтобы понять, что у тебя на уме, — в его голосе послышались лукавые нотки, заставившие Гарри задохнуться от возмущения.       — Змееныш! Ты сейчас намекнул, что я как открытая книга для тебя?       — Чаще всего да. Как и большинство людей, — вдруг совершенно серьезно сообщил Риддл.       Если секунду назад весь этот разговор был не более чем приятельскими подколками, то сейчас в одно мгновение заставил Гарри закипеть. Он не считал себя таким уж простым, каким Том пытался его же выставить.       — Львенок, не дуйся, — вдруг сказал он, а Гарри растерянно захлопал глазами.       — Кто?       — По твоей логике, если я змея, то ты львенок. Мы с тобой этакие типичные представители своих факультетов, — пояснил Том задумчиво. — Но мне больше нравится называть тебя малышом, — он оглядел Гарри с ног до головы каким-то странным, совсем непонятным взглядом.       Это значило что-то? Кто-кто, а Риддл вот был тяжел для понимания.       Гарри начинало казаться, что Том ему таким образом пытается на что-то намекнуть: прощупывает почву, так сказать. Но ведь это могла быть всего лишь иллюзия, которую мозг подкидывал в попытке самообмана. Ему было бы слишком неловко признаться в том, что творилось внутри, и увидеть в ответ лишь удивленный взгляд. У Тома всегда были какие-то отличные от других людей логика и мораль.       Они молчали какое-то время, пока Гарри не перевел тему:       — Как твои исследования?       Даже если это было ложью Тома, и Риддл просто придумал убедительную причину, чтобы он отстал, стоило спросить.       — Не нашел того, что искал, — качнул Том головой слегка раздраженно. — Все каникулы книзлу под хвост. Мне не удалось даже приблизиться к ответам.       — Ты все каникулы был в приюте? — все-таки как можно более незаинтересованно уточнил Гарри, не только интуитивно понимая, что это не самая любимая тема для обсуждений у Тома, но и уже зная об этом — они как-то вскользь обсуждали это — у Тома с приютом были связаны не лучшие воспоминания. Впрочем, как и у него с опекунами. Но это было неизмеримо.       — Нет, только забрал оттуда то, что было необходимо, — рассказал Том задумчиво, а Гарри мысленно добавил: «и хорошо спрятано».       Он гадал, где тогда все дни пробыл Риддл. Это было удивительно, но Том ответил:       — В Лестрейндж-холле.       — Что он там забыл? Все дни?       Гарри бросил на него недовольный взгляд, а Риддл осклабился и сообщил:       — Ты задал эти вопросы вслух, малыш, — он красноречиво помолчал, явно веселясь.       Самому Гарри уж точно было не до веселья.        — Мне нужна была библиотека их семьи. Рассчитывал, что там смогу обнаружить искомое.       Том был с ним достаточно откровенным. Настолько, насколько вообще умел — Гарри это понимал. Но это не отменяло того, что он слегка ревновал Риддла к Лестрейнджу. Тот слишком рвался общаться с Томом. К тому же было любопытно, что Том искал с таким усердием и никак не находил.       Значило ли это, что Том не отвечал ему, потому что был занят еще и Лестрейнджами?       — Что обнаружить?       — Существует легенда. Я всего лишь гоняюсь за ее скорее всего иллюзорным наличием, малыш. Ничего особенного. Сейчас не хочу об этом,— отрезал он. — Обсудим твои праздники? — фыркнул Том, мастерски переводя тему.       Гарри видел, как на лице Риддла появилось легкое раздражение.       О, тот ненавидел, когда что-то шло не по его плану. В этом Гарри успел убедиться несколько раз и понимал, что лезть к Тому не стоит, насколько бы сильно его не затапливали разного рода эмоции. Да, глубоко внутри себя он все-таки нашел название этому калейдоскопу чувств, который с ним происходил в каникулы, стоило ему перестать купаться во внимании Риддла, но боялся дать этому имя. Создавалось ощущение, что как только он назовет это вслух, то оно сразу станет реальным.       Гарри отвлекся, вытащив свой сундук под внимательным взглядом Тома. Все равно уже стоило доставать мантию и переодеваться. Том еще на платформе был в школьной форме. Теперь-то Гарри понимал почему: тот наверняка использовал портключ из Лестрейндж-холла, чтобы вовремя попасть на поезд.       Вытащив и отложив в сторону утепленную мантию, — на улице было очень холодно даже для января, он достал помимо нее еще и подарок, упакованный в зеленую праздничную бумагу.       — Это тебе, — протянул он его Тому с улыбкой.       Гарри сам заворачивал. Получилось как-то кривовато, но он старался. Не у всех выходят такие мелочи так хорошо, как у Гермионы: ее подарки всегда были шикарно завернуты и украшены. Было особенно примечательным, что получалось у нее с первого раза. У Гарри не вышло даже с десятого — его посетила мысль подарить так, не заворачивая в бумагу, но он решил, что это будет совсем не праздничный вариант.       — Книга.       Гарри приподнял глаза, осознавая, что задумался, а Риддл уже успел снять упаковочную бумагу и теперь крутил подарок в руках, рассматривая с неподдельным интересом. Нескрываемым.       — Я не смог даже понять, о чем она, но, судя по змее и инициалам, она принадлежала Салазару, — сказал Гарри, слегка нервничая. — Надеюсь, тебе понравится.       Он старался, чтобы подарок на совершеннолетие был действительно значимым для Тома. Даже спустя многие годы. Запомнившимся. Этот день бывает только раз в жизни, хоть Риддл и не признавал праздники. Зато Тому было интересно все, связанное с его предком. Поэтому Гарри решил, что для Риддла лучшим презентом будет что-то связанное со Слизерином. И надеялся, что не ошибся.       Том раскрыл книгу и пробежал глазами по строчкам. Постепенно его взгляд наполнился каким-то благоговением: Риддл смотрел на фолиант, как на одну из самых больших ценностей, которых когда-либо держал в руках.       — Это один из его дневников, — после долгого молчания сказал Том. — Я думал перенести парселтанг на бумагу, но он, оказывается, сделал это, — признался тот, кивнув на страницы. — Спасибо, малыш!       Гарри почувствовал, как щеки опалил румянец смущения. Ему оставалось надеяться, что это не сильно бросилось в глаза Тому.       

      ***

             Несколько дней после возвращения в Хогвартс они не виделись. Но стоило им столкнуться, Гарри замечал, что в любое свободное время Том читал. Так было и раньше: они могли не общаться неделями, но потом Том всегда появлялся. В первый раз Гарри показалось, что Риддл банально потерял интерес к их общению.       «Бывает», — решил он тогда и только пожал плечами. Однако по мере сближения пришло осознание, что Том просто ищет возможность побыть в одиночестве — состояние, усложнённое переполненным студентами Хогвартсом. Что ж, Том хотя бы пытался. Вот и сейчас Риддл взял небольшую паузу в общении. Гарри и не настаивал, уже привыкший к такому, поэтому он был удивлен, когда на трансфигурации во время быстрого теста по предыдущей теме перед ним опустилась небольшая записка в виде змеи. Гарри повернул голову и убедился: Макгонагалл как раз прошла по соседнему ряду и остановилась перед Дином Томасом, замечая его попытку списать. Только тогда представилась возможность быстро раскрыть ее и прочитать:              «Встретимся в полночь у ближайшей к кабинету зельеварения ниши?              P.S. Ответы: а, а, с, b, a, c, c.       Т.М.Р».              Гарри скомкал записку в кулаке и, повернувшись к Риддлу, отрывисто кивнул. Действовать пришлось активно: он сверил те ответы, что пометил ранее, и обвел два последних, которые даже не успел еще прочитать.        Пополам с благодарностью кольнуло понимание, что Том в него не верит.       — Сдаем работы, — произнесла профессор Макгонагалл, стоило Гарри только обвести ответ в последнем вопросе.       Пергаменты взмыли в воздух и аккуратно опустились на край стола преподавателя.       — Начинаем новую тему, — произнесла та.       Гарри в этот момент повернул голову в сторону Риддла и все-таки прошептал одними губами:       — Спасибо.       Том расплылся в мягкой, даже ласковой улыбке и едва заметно качнул головой. Теперь Гарри оставалось гадать, что задумал Риддл и зачем именно зовет его ночью к кабинету. Если бы он знал Тома хуже, то вряд ли бы пошел, решив, что тот хочет сдать его Слизнорту. Как минимум. Однако в их ситуации все не могло оказаться столь банальным: Риддл вряд ли стал бы так шутить. Не над ним.       Но зачем звал в таком случае?       Этот вопрос мучил его до самого вечера. Гарри сидел как на иголках и даже не смог нормально подготовить домашнее задание. Стоило попросить списать у Гермионы, но он как–то пропустил момент, когда та ушла спать. Поэтому пришлось пытаться собственным силами сосредоточиться на эссе, чего не произошло: его концентрация была на нуле. Ничего не получалось, если не считать четырех строчек, которые он все-таки смог выдавить из себя. Три фута эссе о Защитных чарах высшего порядка как-то не написались. Не то чтобы он ожидал, что это удастся — Гарри сам не знал, о чем думал, откладывая эссе на последний день, — но все-таки не терял надежды, веря в чудо.       Последний час перед встречей он то и дело кидал взгляд на циферблат часов, расположенных в углу гостиной. Примерно раз в пять минут. Потом вспылил, схватил Мантию-невидимку и вышел в коридор, миновав портрет Полной Дамы без особых сложностей.       По пути Гарри попытался припомнить, кто дежурит сегодня.       Вроде бы Малфой с Паркинсон — на них точно не стоило нарываться, пока он не окажется рядом с Риддлом — и Голдстейн с Патил… Не везет ему сегодня — и как с этим, позвольте узнать, бороться?       Гарри как можно медленнее и аккуратнее шел до места назначения, несколько раз останавливаясь, чтобы переждать, только заслышав разговоры патрулирующих. И с каждой остановкой у него возникал один и тот же вопрос: почему Риддл назначил встречу именно около кабинета зельеварения?       Да, тот был близко к слизеринской гостиной, но они ведь могли встретиться в любом другом месте: в отличие от него, Том был старостой и мог беспрепятственно перемещаться по школе.       Гарри остановился, применил к себе согревающие чары — там всегда было холодно — и принялся ждать.       По его ощущениям прошло минут десять, прежде чем появился Том. Тот даже не наложил на себя дезиллюминационные чары. Риддл осмотрелся, открыл подаренную ему им книгу и некоторое время внимательно читал, прислонившись плечом к стене. Гарри даже некоторое время — буквально пять минут — разглядывал Тома, отмечая его сосредоточенный вид, морщинку между бровей и слегка искривленные губы. Он, как ему казалось, тихо начал подходить к Риддлу, но тот вдруг оторвал взгляд от страницы и слегка насмешливо спросил:       — Любуешься?       Том сразу же захлопнул подаренный дневник, упершись взглядом туда, где стоял Гарри. Пойманный с поличным, он скинул с себя мантию и чуть смущенно улыбнулся.       — Давно ждешь?       — Нет, недавно подошел, — соврал Гарри, поймав долгий взгляд с легким прищуром.       Том усмехнулся и кивнул, никак не прокомментировав эту маленькую ложь.       — Нам нужно что-то в классе зельеварения?       — Малыш, в тебе проснулась тяга к клептомании?       Гарри на это только закатил глаза.       Что еще он мог подумать? Они договорились встретиться здесь, около кабинета, но если кабинет им был без надобности, то какой был смысл красться сюда, если не для того, чтобы забраться в кладовые Слизнорта?       — Тебе нужны какие-то ингредиенты из кладовой? — задал Том очередной вопрос, когда повисло ощутимо-неловкое молчание.       — Значит, мы все-таки лезем в кладовую? — уточнил Гарри.       — Нет смысла: я попрошу у Слизнорта, — просто пожал Риддл плечами, как будто это действительно было просто: прийти к профессору и попросить по списку необходимое. — Я позвал тебя не за этим, — продолжил он. — Я потратил все каникулы, чтобы отыскать упоминание об этом месте — Хогвартс полон потайных комнат, — но тщетно.       Гарри сложил мантию, прислушался и прошептал:       — Говори тише, Том. Вдруг твой голос привлечет сюда патруль?       — Кого? Малфоя и Паркинсон? — это был скорее риторический вопрос. — Не смеши. Так как их черед скитаться по школе, мы с тобой и займемся поисками именно сегодня, — заключил Том как ни в чем не бывало.       Гарри понимал причину: эти двое ему точно не скажут ни слова.       — Поисками чего? — со вздохом спросил он.       Глаза Тома горели, а на губах появилась какая-то фанатичная улыбка.       — Что ты задумал?.. — последовал второй вопрос за первым. На этот раз опасливый.       — Около трех месяцев назад в одной из книг я прочитал, что у Салазара был скрипторий. Сначала думал, что это просто одна из легенд, но никак не мог выбросить эту информацию из головы — постепенно появилось желание удостовериться: правда это или же миф. Мне казалось, что он должен быть где-то рядом с Тайной комнатой… — говорил Том задумчиво.       — Тайная комната? Скрипторий? — перебил его Гарри, немного нервно теребя край Мантии-невидимки в руках, и тише прокомментировал: — Все это больше похоже на обычные выдумки.       Однако ему многое стало понятно.       Том был помешан на всем, что касалось Салазара Слизерина. Особенно после того, как они примерно в октябре узнали, что Риддл как-то связан с Гонтами — потомками основателя. В тот момент наследие превратилось для того в идею фикс. Вплоть до декабря. Потом все разговоры об этом утихли, и Гарри стало казаться, что Риддл потерял интерес и к самому Салазару, и к мифической Тайной комнате, которую они так и не нашли. Но это оказалось лишь затишьем перед бурей: Том не переставал обдумывать все это, продолжив свои исследования, а вместе с ними и поиски.       Стоило ли оно того?       Гарри одарил того немного скептичным взглядом, но никак не прокомментировал подобные стремления. Они два месяца лазили по подземельям в поисках Тайной комнаты и теперь, как он понимал, до июня продолжат копаться в пыли в попытках обнаружить скрипторий.       Может, это и к лучшему. Там хотя бы не живет какой-то монстр…       — Скорее всего, ты имеешь в виду Василиска, — прокомментировал Риддл.       — Прекрати лезть ко мне в голову!       — Ты слишком громко думаешь, — фыркнул Том, а потом кивнул на дневник. — Здесь указано, как его найти.       Судя по довольному виду Ридда, там много чего было указано. Возможно, даже заветный путь в Тайную комнату.       — Надеюсь, не Василиска? — со скепсисом уточнил Гарри.       — К твоему счастью — нет.       — Ты ведь такой довольный не потому, что представляешь то, как вкусно ему было бы? — вопросительно хмыкнул Гарри. — Я, в отличие от тебя, не могу залезть никому в голову.       Том лукаво посмотрел на него, сделал шаг, оказавшись очень близко, и обхватил пальцами запястье, отчего кожа Гарри тут же покрылась ощутимыми мурашками. Сердце пропустило удар и тут же начало колотиться как сумасшедшее — казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он попытался выдернуть ладонь, чтобы не выдать своей реакции на прикосновение, но Риддл крепче стиснул его руку. Глаза Гарри же метнулись вниз, а щеки залил предательский румянец. Он был уверен в этом по тому, как горело его лицо.       Хоть выходи из Хогвартса и с разбегу забегай в озеро к Гигантскому кальмару, чтобы остудиться.       Ему же вроде было холодно?       — Идем, — шепнул Том прямо на ухо, опалив горячим дыханием раковину, и тут же отстранился.       Однако руку Гарри он не отпустил. Не только не отпустил, но и, как ему показалось на мгновение, даже погладил. Возможно, конечно, Гарри выдавал желаемое за действительное.       Пришлось едва заметно тряхнуть головой, чтобы собраться с мыслями.       Они торопливо прошли мимо гостиной Слизерина, а затем еще несколько коридоров, прежде чем Том замер.       — Это должно быть где-то здесь, — цокнул он, остановившись в каком-то темном коридоре, и начал осматриваться.       Гарри не так хорошо знал подземелья, хотя еще в декабре ему казалось, что им удалось изучить все их закоулки и запомнить каждый камень. Однако сейчас он не узнавал ни единого коридора — ночью они все выглядели для него одинаково. Как лабиринт.       Как далеко они были от гостиной? Сколько шли по времени?       Ему представилось, что прошло не больше пяти минут, но он не был уверен. Они даже вроде бы прошли через арку с доспехами по бокам от прохода — слишком было темно.       И, пока Гарри пытался понять собственное местоположение, Риддл осмотрел стену и нахмурился недовольно. Гарри подошел со спины и попытался обнаружить хоть какую-то подсказку, которая даст им намек, что этот наверняка воображаемый скрипторий где-то здесь.       — Тройка.       — Что? — переспросил Гарри непонимающе.       — Здесь написано о тройке. Я сначала не мог понять, что имеется в виду, но утром меня осенило: это о трех чашах. Они в подземелье единственные, но где сам вход?        Том поджал губы недовольно, пальцами проводя по каменной кладке стены подземелья. Прохладной стене — ее холод Гарри ощущал даже через мантию. Риддл отошел в сторону, обошел и рассмотрел все чаши, как будто в поисках символа факультета, пока Гарри замер, не зная, как ему помочь — оставалось просто наблюдать.       — Может, зажечь их?       — Не может все быть так просто, — кинул Том, сразу же после этого что-то зашипев на Парселтанге.       Гарри почувствовал, как по спине прошла дрожь, которую он пока даже для себя не мог охарактеризовать. Волоски встали дыбом, но его эмоции были очень далеки от страха.       Или то, что его одолело, было разновидностью страха?       Нет, точно нет.       Он не боялся, ведь это был Том: тот, с кем он уже достаточно тесно общался; тот, кому он рассказал про Дурслей. Скорее, Гарри понимал, что его затапливает предвкушение — как перед выходом в пике в квиддиче, — азарт и легкое возбуждение.       Последнее ощущение стало открытием.       — Чаще всего самый правильный путь — самый легкий, — сказал Гарри с озорством и выстрелил в чаши «Конфринго».        Те вспыхнули, и скрытая дверь сбоку медленно отъехала в сторону.       Как бы ни хотелось, но ему не удалось сдержать победную улыбку, смягченную в последний момент. И его разрывало от желания озвучить свой триумф с помощью обыденного «Я же говорил!». Однако под хмурым взглядом Тома он сказал совсем другое:       — Ты мне должен карамельные бомбы и медовые ириски, — это был их стандартный приз, когда кто-то из них оказывался прав.       Удивительно, но при всем своем ужасном характере Риддл обожал сладкое, хоть и делал вид, что это все чушь. Гарри гадал, как Том еще не съел все лимонные дольки в кабинете Дамблдора, но, видимо, тот не переваривал все, связанное с директором. Лимонные дольки таким образом переставали попадать под категорию сладостей.       — И летучие бомбы, да? — уточнил Том.       — Немного. А если ты принесешь сушеные жала веретеницы, то я не знаю, что для тебя сделаю, — рассмеялся Гарри, не скрывая хитринки при взгляде на Риддла.       — Поцелуешь?        Эти слова повисли в воздухе.       Том скользнул в тайный проход, тут же прошептав:       — Люмос.       Гарри вспыхнул, благодаря Мерлина и Моргану за то, что щекотливая тема была так своеобразно закрыта.       Молча оценив небольшой коридор внутри, а следом и винтовую лестницу, которая вела все ниже под школу, Том пошел вперед. Отсвет огонька скакал по мрачным стенам.       — Думаешь Тайная комната где-то рядом? — не без опаски спросил Гарри.       — Жаждешь познакомиться с домашним животным Слизерина? — усмехнулся Том, после чего пропустил Гарри вперед — настоящий слизеринец.       Он даже не стал это комментировать.       Том ступал осторожно, водя палочкой из стороны в сторону, чтобы света было больше, но стоило чему-то впереди зашевелиться, как тот тут же дернул Гарри к себе, от чего он чуть не выронил мантию из ослабевшей руки. Гарри почти кубарем влетел в раскрывшиеся ему объятия. Прижавшись к нему, он ощутил тепло чужого тела и руки Тома, остановившейся где-то в районе живота.       — Крыса, — произнес Риддл со вздохом и отпустил его.       Эти действия спровоцировали только какое-то чудное щекочущее ощущение неудовлетворенности, которое Гарри попытался отогнать, как назойливую муху.       В каком-то состоянии оцепенения он добрался до тяжелой двери в конце коридора, взглядом зацепившись за барельеф на одной из стен. Тогда Том шепнул что-то — он не смог разобрать, потому что отвлекся на замысловатые изображения, — и створки дверей распахнулись.       Еще один лабиринт.       — И зачем так было прятать свою мастерскую? — вопросительно протянул Гарри, входя за Томом.       Тот лениво повернул голову и одарил его нечитаемым взглядом: словно услышал несусветную чушь.       — Держись за мной, — напряженно произнес Риддл и продолжил двигаться вперед.       — Из нас двоих это я собираюсь стать аврором, — в ответ бросил Гарри, но Том ничего не ответил.       Стало еще темнее. Хотя казалось, что это невозможно. Вокруг пахло сыростью, и от влаги ему становилось еще холоднее — Гарри поежился и выдохнул, ожидая увидеть пар.       Ошибся.       Они подошли к массивным дверям с коваными элементами, ставшими заметными только при их приближении почти вплотную.       — Что дальше? — Гарри с интересом осмотрелся по сторонам.       — Видишь змею в небольшой нише сбоку? — кивнул взглядом Том. — Поговорю с ней.        Гарри отметил, что Риддл все сильнее хмурит брови, и перевел взгляд на указанное место. Он действительно только сейчас заметил данный элемент декора. На секунду привиделось, что змея повернула к нему голову и уставилась своими горящими глазами. Он моргнул, и все оказалось как прежде: рептилия ни на дюйм не шелохнулась.       Воображение работало на износ.       Эти разговоры на Парселтанге будоражили его и подпитывали разного рода фантазии, далекие от поиска скриптория: в голове начинали появляться совсем непристойные картинки, связанные с языком       — Ты фонишь, — протянул Том спокойно, заставив Гарри вздрогнуть.       — Что?       Как бы они ни шутили, но Риддл редко считывал его поверхностные мысли — говорил, что не видел смысла в подобном занятии.       — Слишком сильные эмоции, малыш. Я тебя слышу.       Гарри не нашел подходящих слов для ответа, задохнувшись.       Да и что он мог сказать?       — К-когда?.. — только смог спросить он, слегка заикаясь.       Дар Тома, очевидно, с каждым днем становился все сильнее.       — Недавно. Он начинает выходить из-под контроля, — подтвердил Том его мысли, продолжив: — И мне становится легко считывать тех, кто не умеет защищать свое сознание.       Это был прозрачный намек на Гарри — он это понимал. Ему никак не удавалось овладеть мастерством окклюменции.       Том обласкал его взглядом и повернул голову обратно к основанию с рептилией, явно с той договорившись: дверь распахнулась, являя коридор, ведущий к очередной двери.       — Серьезно?       — Не жалуйся, — попросил Риддл, продолжая улыбаться, а потом кивнул на коридор, без слов попросив следовать за ним.       Как будто в случае чего кто-то мог их защитить от монстра. И Гарри думал не о крысах.       Том некоторое время возился с основной дверью, прежде чем она распахнулась.       — У нас получилось, — выдохнул тот едва слышно, но в тишине подземелий шепот стал похожим на крик.       — И даже не пришлось использовать круцио в стенах школы, зная Слизерина, — язвительно пошутил Гарри.       Риддл повернул голову к нему. Они столкнулись взглядами, и Гарри понял, что не может отвести глаза в этот момент: Риддл выглядел взбудораженным, хоть и пытался это скрыть. Как-то подсознательно ему стало понятно, что Том и сам до последнего момента не верил в положительный исход данного предприятия.       Разве информация в книгах не бывает выдумкой? Тем более в дневниках? Еще как бывает.       Гарри мотнул головой, осознавая, что замер в самом проходе между двумя колоннами с обвивающими их змеями по бокам, об одну из которых он обтерся рукой, отчего на мантии остался след пыли. Он вошел в скрипторий, оглядываясь по сторонам, и слегка поежился. Пахло бумагой и не было ощущения влажности — будто Слизерин покинул помещение за секунду до их прихода. Только запах пыли, от которого Гарри чуть было не чихнул, выдавал то, что в этом месте слишком давно никого не было: настолько давно, что чары стазиса спали.       И он не мог перестать возвращаться глазами к Риддлу. Тот как будто был в своей стихии: уже подошел к статуе Салазара Слизерина в середине комнаты и подобию стола рядом с ней, на котором покоились кучки фолиантов. Риддл предусмотрительно махнул палочкой и только потом взял верхнюю книгу, перелистывая даже издалека хлипкие на вид страницы. Зная свою везучесть, Гарри для себя решил, что в этом месте стоит несколько раз подумать, прежде чем чего-то коснуться. Его фортуна работала каким-то волшебным образом: либо он становился одним из ее любимчиков, либо та полностью отворачивалась.       Золотой середины не было.       Гарри подошел к Риддлу со спины, остановился и заглянул через плечо — ничего не понятно. Он положил мантию на край этого импровизированного стола.       Главное было не забыть ее здесь.       — Уже понятно, о чем эта книга? — с любопытством фыркнул он.       Том задумчиво промычал, погруженный в непонятные для Гарри строчки.       — Это учебник по Зельеварению для потомков, — все-таки ответил Риддл спустя какое-то время и коснулся подушечкой пальца листа, где Гарри заметил измерение количества ингредиентов: несколько цифр.       Остальное так и осталось для него непонятным.       — Хотя в нем есть и заклинания, — задумчиво добавил Риддл, продолжая читать. — Поэтому это, скорее всего, комплексный учебник Салазара.       — Что это за рецепт? — указал Гарри туда, где были записаны хоть какие-то знакомые символы.       — Зелье слезающей плоти.       — Ты так радуешься, как будто там указан рецепт зелья… вечной молодости, — закатил глаза он.       Гарри хотел сказать что-нибудь более пошлое, но боялся перейти ту грань дозволенности в шутках, когда они станут слишком откровенными.       — А это? — попытался переключить он внимание Риддла, указав пальцем на соседнюю страницу.       — Заклинание змеиного языка.       — И зачем оно может пригодиться? — любопытство всегда было его основным пороком.       Том отложил книгу и повернулся, оказавшись лицом к лицу с Гарри. Риддл некоторое время молчал, большим пальцем проводя по линии его челюсти.       — Что ты делаешь?..       — Я буду слишком банальным, если спрошу: а на что это похоже?       — Очень, — нервно рассмеялся Гарри, перемещаясь к столу и прижимаясь к нему бедром. — Примерно настолько же, насколько плохи магловские фильмы, в которых главные герои используют эту фразу.       — Какая жалость.       Они продолжали удерживать взглядом друг друга. Гарри казалось, что металлический цвет чужих глаз затягивает, и он проваливается куда-то в глубину, пока отчаянно этому сопротивляется в попытке правильно интерпретировать все происходящее. Время то замедлялось, то — наоборот. Он потерялся в нём и в пространстве, уже не понимая, похоже ли это все на легкий флирт или он опять выдает желаемое за действительное.       — Кхм… Нам с тобой нужно возвращаться, — внезапно сипло заметил Гарри.       — Не волнуйся, мы вернемся чуть раньше завтрака, — ответил Том.       Сейчас Гарри чувствовал себя рядом с ним слегка не в своей тарелке. Будто переступил через какую-то невидимую грань в их общении.       — Хорошо, — выдавил он.       Слова разом испарились, оставив в голове какую-то ерунду.       — И чем мы планируем заниматься до утра? — тише поинтересовался Гарри.       Это не должно было звучать настолько провокационно, но именно так и прозвучало.       — Что там касательно змеиного языка? — тогда попытался Гарри перевести тему как можно скорее.       — Хочешь попробовать?       — Наверняка у него краткосрочный эффект… a мне бы хотелось понять Парселтанг, — согласился с предложением Гарри.       Это была отличная идея. Гарри мог назвать ее даже великолепной в проявлении своей нейтральности.       Риддл покорно отстранился и дотянулся до книги пояснив:       — Читается как Serpeling.       Том некоторое время вглядывался в строчки, слегка поджимая губы и хмуря темные брови.       — Два плавных взмаха вправо и резко вниз. Да, примерно так, — поморщился тот. — У змей нет письменности, поэтому все не так легко прочесть и правильно интерпретировать, — попытался он сгладить момент.       Риддл что, оправдывался перед ним?       — Два плавных взмаха вправо и резко вниз, — вновь напомнил он. — Serpeling.       Гарри кивнул, пробуя взмахнуть палочкой, как было указано. Он гадал, что из себя представляет знание этого языка: видишь ли ты перед глазами какие-то обозначения, просто говоришь или еще и понимаешь, что и как именно произносится?       Может быть, ему стоило спросить об этом Тома заранее, но хотелось испытать самому. Видимо, в нем явно говорила гриффиндорская отвага — слизеринская же суть молчала.        Теперь Гарри взмахнул палочкой, четко произнося заклинание. На мгновение показалось, что ничего не произошло, пока он не почувствовал изменения, начавшие происходить во рту. С языком. По ощущениям тот стал другим…       — Риддл, какого мордреда происходит?.. — ему казалось, что из его рта вырываются привычные слова, однако зарождающиеся где-то еще в дыхательной системе, а не в горле.       Так захватывающе, необычно и пугающе одновременно.       Черт!       Он же зарекался чего-нибудь здесь касаться, а соответственно не стоило использовать заклинания из тех книг, что находились в скриптории.        Том в ответ на это только нахмурился и сказал:       — Впервые слышу, чтобы змеи ругались, — его голос был ниже, чем обычно и более шипящим, словно гортанным.       Риддл на мгновение провалился в собственные мысли — его взгляд стал отсутствующим.       — Вольный перевод? — полувопросительно предположил он, а следом чуть усмехнулся, чтобы выдать: — Всё хорошо. Ты же можешь разговаривать.       Это было извинение или ему показалось? Своеобразное, но все же выглядело именно так все.       Гарри недовольно сверкнул глазами в ответ.       — Ну конечно. Это примерно из той же серии, когда тебе отрубило ноги и никакое зелье этого не исправит, но ты ведь еще жив! Ура! — язвительно протянул он.       — Радуйся, что твое тело не стало змеиным, — пожал плечами Том, вызвав еще одну волну негодования.       — Ты… ты… Ты! — задохнулся возмущением Гарри, но Том не дал ему продолжить, подаваясь вперед и сразу впиваясь в его губы своими.       Он ощутил его ладони на своих ягодицах. Те ощутимо сжали кожу через ткань и наверняка оставили следы. Гарри нечленораздельно замычал ему в рот в попытке по инерции продолжить начатый монолог, но тут же всхлипнул, стоило Риддлу засунуть свой язык в его рот. Все ощущалось как-то острее. Ярче. Том был настолько вкусным, что хотелось его съесть — распробовать едва заметный привкус конфет. Гарри толкнулся языком на пробу в рот Риддла, пытаясь перехватить инициативу, и их стоны смешались: один низкий, больше похожий на рычание, другой — более высокий, скорее напоминающий всхлип.       Том подхватил его под ягодицы, и в следующее мгновение Гарри уже сидел на этом самом столе. Посреди пыли, старых бумаг и пустых чернильниц. Он услышал, как с едва заметным шуршанием на пол соскользнула Мантия-невидимка, но эта мысль как появилась, так и исчезла, вытесненная другой — куда более яркой.       Его слух тоже стал острее? Или просто немного изменился?       Том пальцами потянулся к застежке его школьной мантии, сразу же полотном соскользнувшей на стол, а руки тут же проворно забрались под тонкую форменную рубашку, шаря по его телу. Прохладные пальцы касались разгоряченной кожи, что, однако, никак не остужало ее. Гарри толкнулся языком в рот Тома, погладив его язык, и провел им по небу. Риддл с его манией контролировать все и вся, словно позволял ему вести, отпустив ситуацию. Одна только мысль об этом будоражила до дрожи в кончиках пальцев.       — Ты что-то хотел сказать? — спросил Том, стоило поцелую прерваться.       — Только то, что я бы нашел применение змеиному хвосту, — шутка сама собой сорвалась с его губ, заставив Тома вопросительно приподнять бровь.       — Да что ты говоришь, — цокнул Риддл, но как-то совсем уж мягко.       С этим поцелуем как будто снялись запреты — они преодолели невидимую стену, — и теперь Гарри начинало казаться, что ему можно все. Может, поэтому он и зарылся пальцами в мягкие шелковистые пряди Тома на затылке, пропустив их через пальцы, прежде чем ощутимо сжать и притянуть к себе его голову. Его захлестывало ощущение вседозволенности, а Том словно позволял ему в нем купаться, погружаться все глубже и почти захлебываться.        Зубы Гарри сомкнулись на нижней губе Риддла, потянув и тут же отпустив, а следом по ней скользнул кончик раздвоенного языка, лаская, если судить по небольшому синяку, наверняка ноющее место.       Кровь стучала в висках.       Что, если что-то пойдет не так? Или если он перейдет от поцелуев к активным действиям, и это станет слишком для них обоих?       Эта мысль билась внутри него, как птица в клетке, но стоило Гарри поймать взгляд Риддла — темный, с плещущимся где-то на дне возбуждением, — как он замер, не в силах разорвать зрительный контакт. Время остановилось вместе с ним. Гарри громко сглотнул. По крайней мере, ему так показалось. Он никогда ни с одним человеком не ощущал себя столь открытым — как книга — и одновременно таким целостным.       — Любуешься? — вновь повторил свою фразу Риддл.       Если в первый раз это было сказано как-то шутливо, то сейчас в ней послышалось нечто большее: провокация и жажда. В одно мгновение прежде не особо владевший мастерством слова и не придававший этому значения Гарри столкнулся с осознанием, что один простой вопрос мог отозваться мурашками на его коже. Всего один.       — А что, если да? — предположил он.       Том хмыкнул, протянув руку, и в каком-то медитативном жесте коснулся его верхней губы указательным пальцем, сминая ее. Гарри на пробу лизнул языком подушечку, пощекотав раздвоенным кончиком.       — Никогда не верил в то, что люди перенимают черты друг друга при длительном общении. Это казалось выдумкой. Однако сейчас я все больше замечаю своих черт в тебе, — задумчиво протянул Риддл.       — Ты просто слегка самовлюблен, Том.        Гарри был уверен: в случае Риддла этот поиск схожих черт между ними, скорее, происходит из-за легкого нарциссизма.       Его пальцы скользнули по шее Тома, едва касаясь дразнящими движениями и будто ощупывая.       Они были так близко, что ему все еще сложно было поверить в это.       — Не спорю, — зазвучал голос Тома, — но то, что принадлежит мне, — мое навсегда.       Гарри едва сдержался, чтобы не уточнить, что именно Том подразумевал подо всем этим — слишком двоякой показалась ему фраза. Словам он предпочел действия и вновь отрывисто лизнул палец Риддла.       — Прекрати, малыш.       — Может, мне не хочется прекращать, — усмехнулся Гарри плутовато.       — Что и следовало доказать, — Том явно намекал на собственные качества характера.       — Это все моя слизеринская часть, — опроверг Гарри, не желая в который раз рассказывать эту историю.       — Да, маленькая змея в шкуре льва, — кивнул Том.       Гарри строго глянул на него, надеясь, что в этот момент выглядит достаточно грозно.       Повисла тишина. Однако та не была тяжелой. Может, потому, что Том продолжал скользить ладонями по его бедрам и слегка поглаживать. Делал он это чуть отвлеченно.       — Том, ты бы позволил мне все? — спросил Гарри.       — В рамках разумного, малыш, — задумчиво согласился Риддл.       Его глаза задорно мерцали.       — Иди сюда, — выдохнул Гарри, дернув Тома на себя, и вновь поцеловал.       Он почти трахал его рот языком.       Вкус Тома заводил его и провоцировал жарко вылизывать полость, как самую сладкую конфету — из тех леденцов, что постоянно были во рту Риддла, — и поглаживать его язык своим, неторопливо переплетаясь. Его пальцы цеплялись за плечи Тома словно в попытке то ли притянуть ближе, то ли оттолкнуть. Все здравые мысли разом покинули голову, оставив место блаженной пустоте.        Он терялся в ощущениях и изнывал от близости другого человека, даже не до конца осознавая, что все эти месяцы именно так сгорал в безответном желании.       Когда-то где-то Гарри прочитал фразу, что иногда в жизни наступает мгновение, когда, благодаря какой-то случайности, все становится на свои места. Сейчас с ним происходило нечто схожее… Подобное озарению.       Он оторвался от губ Тома и коварно улыбнулся. Соскользнув со стола, Гарри быстро опустился на колени, услышав, как следом окончательно свалилась мантия, накрывая его обувь. Однако ему до нее не было никакого дела.       Том не сводил с него мягкий поощряющий взгляд.       — Здесь не очень удобно. Нам бы не помешала кровать, — шепнул Гарри.        Он провел ладонями по штанинам Тома, поднимаясь все выше и выше, пока не замер около ремня. Весь его пыл моментально сдулся, как воздушный шарик, а щеки загорелись.       Гарри затопил стыд.       Он собирался сделать это с другим парнем. С Томом: человеком, ставшим ему одним из самых близких людей.       Что, если это повлияет на их дружбу? Испортит ее? Извратит? Но было ли это дружбой в том самом привычном смысле этого слова, раз они оказались в столь компрометирующей ситуации, или между ними с самого начала вспыхнуло нечто, скрывшееся глубоко внутри подсознания?       Гарри уже ни в чем не был уверен.       — Малыш, все нормально? — послышался какой-то отдаленный голос Тома, кажущийся почти воображаемым.        Гарри на автомате кивнул, едва ли замечая, как начал неторопливо водить пальцами по простой пряжке ремня и очерчивать прохладные края металла.       Том не торопил его, как будто давая время смириться с неизбежным, но было ли оно таким или Гарри пытался себя обмануть? Ему хотелось попробовать, даже если это было форменным сумасшествием: хотелось ощутить горячую плоть на языке, сорвать низкий стон с чужих губ и заставить Риддла потерять над собой контроль. Он хотел увидеть, как тому сносит крышу от удовольствия и он также опускается перед Гарри на колени.        По телу пробежали крупные мурашки от одних только мыслей.       Риддл, видимо, решил ему помочь, тем самым нарушив медитативную паузу, и расстегнул пряжку ремня, следом пуговицу и в конце — молнию, потянув за язычок. Он все сделал сам: скользнул ладонью под ткань трусов и вытащил полувозбужденный член, несколько раз двинув кулаком по стволу. Гарри, зачарованный этим зрелищем, не сразу пришел в себя. А когда сделал это, подался вперед и сам обхватил эрегированную плоть, на пробу языком лизнув головку. Удивительно, что он тут же ощутил вкус, хотя знал, что язык змей не имеет рецепторов вкуса — те находятся в верхней части рта, — но ведь и полностью рептилией он тоже не стал.       Выросший у маглов Гарри все еще продолжал поражаться возможностям магии.       Он нежно провел по головке, скользнул ниже раздвоенным кончиком: по стволу и дальше. Пока не дотронулся до кожи чуть выше места, где обхватил пальцами член.       — Необычные ощущения, — низко выдохнул Том.       Гарри хотелось уточнить, как часто ему делают минет, но он сосредоточил все свое внимание на процессе, облизывая, обхватывая губами и посасывая. Одновременно Гарри едва слышно постанывал, посылая вибрацию по стволу.       Собственное тело горело в огне возбуждения; его потряхивало. Он дышал носом, а дыхание становилось все более тяжелым и прерывистым.       Том зарылся в его волосы на затылке и, когда Гарри уже понадеялся, что его рука просто замрет там, надавил на голову, насаживая его на член. Он резко задохнулся от возмущения и в этот миг ощутил, как горло сжалось от спазма. Гарри попытался отстраниться, жадно вдохнув воздух — ему на мгновение перекрыло дыхание. В уголках глаз появились слезинки.       — Не смог сдержаться, — выдохнул Том.       Однако сожаления в голосе слышно не было.       Спасибо, хоть что сказал беззлобно. Типичный слизеринец.       — Держи руки при себе. Я попробую сам, — буркнул Гарри, сглотнул, чтобы унять першение в горле, и сделал глубокий вдох.       Насаживался он плавно и медленно, стараясь дышать носом ровно до того момента, как солоноватая головка уперлась ему в горло. Он попробовал опуститься немного ниже. Получилось не слишком удачно. Поэтому Гарри принялся посасывать головку, откровенно наслаждаясь нежной бархатистой кожей, вкусом и легким запахом мускуса. Он и подумать не мог, что все это, сделанное больше под влиянием эмоций, могло настолько ему понравиться.       Тяжелое дыхание Тома разносилось по комнате. Гарри весь обратился в слух и даже не заметил, как в какой-то момент прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Он помогал себе пальцами, массируя основание члена, перебирая яички, едва ощутимо сжимая, как ему всегда нравилось самому.       Влажные, очень пошлые звуки только усиливали растущее желание. Гарри всячески сдерживался, чтобы не прикоснуться к себе и не кончить от пары быстрых движений кулака по плоти. Пары толчков. Осознание, что он возбудился, лишь отсасывая другому парню, повергло в небольшой шок. Нет, не просто какому-то парню — Тому. Его Тому.       Эти мысли должны были поумерить пыл, помочь собраться, но вместо этого по нервам словно прошелся разряд — с его губ сорвался низкий гортанный стон. С влажным звуком Гарри выпустил член изо рта — тот стоял колом, поблескивая влажной от капель смазки и слюны головкой. Гарри поднял взгляд и спросил:       — Ты позволишь мне сделать абсолютно все?..       — Что конкретно ты хочешь, малыш? Все — это понятие растяжимое, — с хрипотцой выдохнул Том, быстро облизав пересохшие губы.        Гарри ловил каждый его жест и слушал внутренний голос, твердящий о желании запомнить Тома таким: с горящим взглядом, немного раскрасневшимся и без маски ледяного безразличия, которая была его спутником почти постоянно.       — Тебя, — признался Гарри.       Он не знал, как принято об этом говорить между парнями. С девушкой все было более менее ясно, а в том, что касается взаимоотношений с собственным полом, у него совсем не было опыта. Ладно, нужно признать, что такого близкого опыта у него не было и с девушками, но там он хотя бы мог положиться на интуицию. Сейчас все было куда более сложно.       — Ты и так со мной, — улыбнулся Том.       — Не в этом смысле…       Гарри замер, видя на лице Риддла проблески понимания.       — О-о-о, — выдохнул наконец тот после нескольких секунд размышления.       На его лице мелькнуло удивление — оно вытянулось, стоило прийти осознанию, что именно до него пытался донести Гарри.       — Если тебе так хочется, малыш, ты можешь попробовать.       Вот так просто? Взять и попробовать? Просто потому, что ему хочется?       Гарри не мог в это поверить — ему всегда казалось, что Том будет категорически против такого. Не то чтобы он прям часто об этом размышлял… Не каждую неделю, по крайней мере. Да-да — часто. Стоило быть искренним перед собой.       — Жаль, что здесь нет кровати: я бы хотел видеть твое лицо, — с легким сожалением произнес Гарри, на что Том расплылся в наглой провокационной ухмылке:       — Какой ты шустрый. Мы можем отложить это до лучших времен, когда рядом будет кровать.       Гарри хмыкнул и протянул:       — Не будем тянуть — разворачивайся лицом к статуе Салазара и упрись руками, Том.       Он попытался вложить в свои слова шутливый подтекст, но стоило Риддлу и правда повернуться к нему спиной, стало как-то не до шуток на грани фола. Чужой вид заставлял кровь закипать от желания обладать, мгновенно ударившего в голову и теперь стучащего в висках.       — Нужны какие-то заклинания, да? Все как с девушками? — еле слышно уточнил Гарри.       — Я не девушка, малыш, поэтому не все, — глубоко вздохнул Том и дотянулся до собственной палочки.       Он взмахнул ей и шепнул друг за другом несколько заклинаний, которые Гарри не смог разобрать.       — Теперь аккуратно введешь в меня пальцы и расстянешь, — направил его Том.       Гарри поднялся с колен, осознав, что все еще пялится во все глаза на то, как Риддл приспускает форменные брюки, а за ними и белье. Он медленно подошел, огладив бледную ягодицу кончиками пальцев, следом коснувшись ими расщелины. Вокруг ануса хорошо ощущалась скользкая влага от заклинания — мыло или же масло? Что-то между, — и он на пробу очень медленно начал вставлять палец. До первой фаланги.       — Не больно? — Гарри нервничал и был рад, что в этот момент Том не видит, как подрагивают его руки.       Хоть бы это ему не передалось через контакт — его дрожь.       — Все впорядке. Просто медленнее, — ответил Риддл.       Полился мягкий поток указаний: как, в какую сторону, с какой интенсивностью… Ему оставалось просто отдаться его мягкому размеренному голосу, наслаждаясь тембром и урчащими нотками. И Гарри осознал, что все делает правильно, когда Том сам подался бедрами на пальцы, глухо застонав. Это был самый волшебный звук, что он слышал за последнее время. А может быть, вообще. Звук, ударивший по нервам разрядом тока, оставляя после себя ощущение, как если бы кончиком перышка провели по загривку. Это вызывало сладостную дрожь, скрутившую внутренности в предвкушении.       Еще пару раз Гарри двинул так пальцами, наслаждаясь тем, как сжимается вокруг них узкое кольцо мышц, напоследок развел их снова и выскользнул, прислушиваясь к учащенному дыханию Тома. Тот растерял свой ледяной лоск, демонстрируя неприкрытое желание — желание большего. Он наконец-то выглядел как самый обычный человек: растрепанный, с пятнами румянца даже на шее и возбуждением, сочащимся смазкой прямо на пол. Священный пол дражайшего скриптория — части его наследия.       Гарри едва не улыбнулся.       — Давай, — шипяще и совсем недовольно произнес Том, кинув на него взгляд через плечо.       Они что, все еще говорят на Парселтанге?       Гарри коснулся языком неба.       Да, все еще тонкий и раздвоенный.       — Заклинание или… смазка? У меня есть в кармане, — Том нетерпеливо кивнул на давно откинутую в сторону мантию.       Это удивило, но Гарри не подал виду.       — Готовился? — слегка насмешливо уточнил он.       — Предусмотрительно взял с собой, — в тон ему ответил Риддл.       Видимо, применив чары, тот не собирался признаваться, что готовился. Но что-то поменялось.       Интересно, что.       Гарри дотянулся до палочки и с помощью Акцио притянул к себе мантию Тома, нашарив в одном из глубоких карманов совсем крошечную колбу со смазкой. Ему было приятно осознавать, что Том только что превратился в противоречие: планировал все происходящее между ними сейчас. Это откликалось разрастающимся приятным чувством где-то в районе солнечного сплетения.       Хотя наверняка в фантазии Риддла их роли были совершенно другими — противоположными.       В какие-то моменты Гарри настолько погружался в процесс, что выпадал из реальности. Однако сейчас было не до спешки: хотелось насладиться каждой секундой —протянув руки и словно обняв ими торс Риддла, он начал расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей.       — Зачем? — спросил Том, снова оглянувшись на него через плечо.       — Хочу рассмотреть твое тело, — шепнул Гарри, касаясь губами шеи сзади и прихватывая ими кожу.       Дюйм за дюймом.       — А ты что-то увидишь? — фыркнул тот слегка насмешливо. — Или считаешь, что у нас не будет больше времени изучить друг друга?       Они были так близко: почти кожа к коже. Хотя Гарри все равно хотелось сильнее вжаться, соединиться и стать одним целым.       Помешательство какое-то…       Том чуть запрокинул голову, подставляя шею под поцелуи. Его дыхание, ставшее ровным секунду назад, вновь сбилось.       Гарри продолжил изучать предоставленное ему тело: россыпь едва заметных веснушек чуть ниже загривка на спине, что он заметил, стоило оттянуть ворот рубашки. В оцепенении он замер, разглядывая их как произведение искусства. Секунда… Минута прошла.       Почему-то некстати всплыла где-то услышанная фраза, что люди с родинками на спине — очень взрывные и в жизни их ждет череда взлетов и падений.       Как знать, насколько это было правдой.       Гарри отогнал эту мысль, коснулся губами этого места и прижался языком, пробуя кожу на вкус. Тома точно ждало многое. Не нужно было быть легендарной Кассандрой Трелони, чтобы это понимать. А еще он не до конца отдавал себе отчет в том, насколько его ведет от Тома. Именно от него.       Как он мог быть таким слепым все это время и принимать испытываемые им чувства за дружескую симпатию? Разве ему хотелось сделать такое с Роном или Гермионой?       Ответ был очевидным.       Казалось, что одна лишь фантазия о друге на месте Тома вызовет рвотные позывы.       Однако его беспокоило сейчас и другое: что он может потеряться в калейдоскопе эмоций, чувств и новых желанных ощущений настолько сильно, что кончит в первые же секунды проникновения — нутро полыхало от возбуждения, а дыхание с каждой секундой становилось все тяжелее. Гарри плавился в своем желании. И меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы все так быстро закончилось. Или Тому не понравилось с ним.       Взгляд опустился на бледную поясницу, которую он очертил кончиком пальца. Гарри замялся, гадая, достаточно ли он растянул Тома — нельзя было не только сплоховать, но и порвать его. Ему вообще не хотелось, чтобы Тому было больно. Не сейчас, не в их первый раз, когда тот был таким открытым и таким настоящим рядом с ним.       Тревога умерить возбуждение не помогла.       Когда он наносил на себя дополнительную смазку, все шло к тому, что он сейчас кончит себе в руку, чего, хвала Мерлину, не произошло. Гарри несколько раз вдохнул и выдохнул, опустил ладонь, слегка оттянув яйца, чтобы снизить напряжение, и вжался всем телом в тело Тома. Он носом зарылся в его волосы на затылке, втянув едва уловимый аромат шампуня с мятной отдушкой, и свободной рукой, которая покоилась на талии Риддла, дотянулся до руки того. Гарри своими пальцами накрыл пальцы Тома и переплел их, ощутимо сжав.       — Не волнуйся, — хрипловато поддержал его Том.       Тогда Гарри все-таки направил член, головкой проведя по анусу и пачкая смазкой. Он медленно толкнулся, на секунду задохнувшись от переполняющих эмоций.       — Медленнее, — подсказал Риддл, хотя Гарри подумать не мог, что это могло быть быстро, но понимал, что для Тома сейчас все ощущается иначе.       Горячо. Узко. Как будто в тисках.       Его голова была слегка ватной, и мыслей уже не осталось никаких, кроме одной, стучащей в голове подобно молоту: сильнее и глубже. Но он сдержался и выдохнул с каким-то болезненным стоном, продолжая оставаться неподвижным.       — Если тебе хочется двигаться, то ты уже можешь начинать, — произнес тихо Том, все еще оставаясь напряженным.       – Т-тебе больно? — на выдохе спросил Гарри, немного замявшись.       — Скорее… непривычно.       Гарри всхлипнул, ладонью провел по пояснице Тома, чувствуя жар его кожи через тонкую ткань, и надавил на нее, заставляя того прогнуться сильнее.       — Возможно, так будет приятнее, — шепнул он едва слышно и успокаивающе дотронулся губами до шеи Тома.       Та покрылась испариной.       Гарри сделал еще один толчок, всхлипнул и сорвался, рвано двигаясь в горячем нутре.       Это было странно. Тесно и вместе с тем бесконечно — словно предела никакого не было. И очень горячо. Этот жар сводил его с ума. Гарри покрывал лихорадочными жгучими поцелуями шею, покусывал ее, посасывая солоноватую кожу, и тонул в ощущениях сжимающихся вокруг него мышц. Ладонь скользила по бокам, дергая тело Тома на себя— насаживая до звука шлепков.       — Ш-ш-ш, медленнее, — направил Риддл сквозь зубы. —Чуть сместись.       — Прости, прости, — выдохнул Гарри и сам сцепил зубы, чтобы подчиниться словам и не сорваться снова.       Рваные до этого движения стали размереннее — он уже балансировал на грани, и это как-то помогло оттянуть финал.       Гарри выскользнул до самой головки, поменял угол и вошел полностью до самых яиц, услышав сдавленный низкий стон, от которого по телу пробежали мурашки — Тому понравилось.       Несколько неторопливых толчков, сопровождающихся стонами, и он вновь сорвался на отрывистый и быстрый темп, подаваясь бедрами и как-то отдаленно слыша шлепки от удара кожи об кожу — его бедер о чужие ягодицы. Том двигался навстречу. Гарри от этого терял остатки разума, едва ли не зверея. Однако он остро ощутил момент, как зарождается легкий ноющий спазм внизу живота — предвестник оргазма, наступившего секундой позже. Гарри впился зубами в загривок перед глазами, изливаясь в жаркое нутро с низким протяжным стоном.       Боже…       Он некоторое время пытался восстановить сбившееся дыхание, мыча что-то нечленораздельное, даже не до конца понимая, что этот звук издает он сам.       — М-м-м-м, Том, — произнес он совсем заплетающимся языком.       — Да, малыш?       — Ты ведь не кончил?       Риддл повернул голову и уперся в него взглядом потемневших глаз. Он некоторое время молчал, прежде чем расплыться в ленивой мягкой улыбке и сказать:       — Нет, но ты можешь мне помочь.       — Как?       Гарри выскользнул с влажным звуком, ощущая, как полыхают собственные щеки и кончики ушей, слегка страшась смотреть вниз: он все еще ощущал фантомный жар чужого тела, внутри которого был мгновение назад. Том взмахнул палочкой, накладывая очищающее на них обоих.       — Поменяемся? — губы Тома дернулись в провокационной улыбке.       Размышлял Гарри меньше секунды, и согласие вырвалось с едва слышным стоном:       — Да-а…       Он до боли закусил губу, тяжело вдохнув. Ему хотелось понять и почувствовать все то, что еще недавно ощущал Том.       Очень хотелось.       И это желание нашло отклик в паху, как и в чужом взгляде. Риддл с интересом глянул на него, шепнув:       — Иди ко мне.       И Гарри почти упал в объятия развернувшегося к нему Тома.              

       The end