Алое Древо

Дзинь!       С раздавшимся звоном клинков Он отпрыгивает назад, не позволяя Рону контратаковать и исчезая в тумане. Тот вьётся молочной дымкой по земле, у самых ног, поднимаясь вверх непроглядной пеленой, чтобы сомкнуться над головами, подобно куполу. Желая поглотить, отрезать от всего окружающего мира. Но старый убийца, привыкший к этому и имеющий огромный опыт, лишь улыбается, предвидя выпад Хонга со стороны ещё до того, как мальчишка успевает выскочить.       Жёлтые глаза младшего из детей кошачьего племени вспыхивают, встретившись взглядом с дворецким, направившим на него пустую левую руку. Старик словно хотел схватить его, предрекая конец тренировочного боя в связи с их проигрышем, но Хонг уворачивается. Он присаживается, почти позволяя себе упасть, чтобы оказаться как можно ближе и стать котёнком. Окружающий его туман тут же окрашивается в зелёный, вспыхивая и распространяясь со скоростью взорвавшейся бомбы. Но Рон уходит от следующего за ним облака яда, чувствуя появившуюся за своей спиной опасность.       Очередной звон металла, с блеском серьёзных, сосредоточенных глаз сероволосой девочки, кинжал которой в очередной раз заблокировали. Старый убийца растягивает губы в жутковатой, поощрительной улыбке, понимая план детей загнать его в ловушку. И у них бы это получилось, будь на его месте кто-нибудь вроде Рэя или, возможно, молодых волков, слишком полагающихся на свою физическую силу.       Двинувшись за Он, желая схватить её, старый слуга спиной чувствует намерение оставшегося за спиной Хонга, продолжившего своё преследование. В их спаррингах девочка всегда брала на себя роль приманки, человека атакующего и пытающегося перетянуть на себя чужое внимание, пока её брат действовал более тонко и осторожно, выискивая бреши и пытаясь задеть ядом. Они хорошо работали в тандеме: яд и туман, брат и сестра, отлично знающие и понимающие друг друга. Рон видел в них потенциал, который желал раскрыть и отполировать как невероятно драгоценный камень.       Исчезнув тёмным силуэтом в молочной дымке, девочка оставляет вместо себя только ствол уходящего вверх дерева. И это заставляет старого убийцу поднять голову, слыша негромкий шорох листвы, отличающийся от обычного звука начавшегося дождя. Он ждать себя не заставляет, обрушиваясь на него сверху убийственным, вооружённым ребёнком. Шаг опрометчивый и решительный, опасный без подходящего плана, позволяющего компенсировать открытость своего положения и неспособность изменить траекторию движения. Именно поэтому в этот же миг случается ещё две вещи: Рон ощущает движение тумана, зелёным облаком желающего врезаться ему в спину, заставляющего его двигаться, и острые когти, впившиеся старику в бедро.       Дворецкий вздрагивает от неожиданности, слыша шорох упавшей недалеко девочки, чтобы опустить взгляд и увидеть отскочивший от него силуэт рыжего котёнка, проворно исчезнувшего в тумане. Улыбка на лице Рона неуверенно дёргается, с медленно рассеивающейся белёсой дымкой и гордыми детьми кошачьего племени в нескольких метрах от него. Хонг уже стоит в виде мальчика, прямо рядом с сестрой, смотря на него заинтересованным и предвкушающем взглядом. - Яд?       Уточняет старый убийца, уже зная ответ и чувствуя лёгкое онемение, скользнувшее по его ноге. Для него подобное не являлось чем-то серьёзным, лишь лёгким дискомфортом, легко игнорируемым в битве или жизни. Но это он - бывший патриарх дома Молан, имеющий иммунитет к большому количеству ядов. Мало кто мог похвастаться такой же стойкостью к главной способности рыжего котёнка, довольно ему улыбнувшемуся. - Нанести его на зубы и когти не намного сложнее чем распространить вокруг себя! - Хонг отлично постарался, мяу! - Всё благодаря умной Нуне, мияу!       Посмотрев друг на друга брат с сестрой улыбаются, хваля друг друга. Их слова полнятся сдержанным восторгом от своей первой маленькой победы над Роном. Конечно, они не нанесли ему особого вреда, но и целью их было не это. Он и Хонг, должны ранить его, - таковы условия этого состязания, иначе убийца поймает их и игра закончится. И они наконец-то сумели это сделать, даже если дворецкий не сражался с ними в серьёз и не желал им смерти. - Этот старик горд своими учениками. Рассмотрим ваши ошибки?       Улыбнувшись, словно старый добрый дедушка, Рон заговорил мягким голосом, заставившим детей кошачьего племени вздрогнуть. Переглянувшись, опасаясь смотреть на дворецкого, Он и Хонг качают головами и срываются прочь, спасаясь бегством и крича что-то в своё оправдание. Они ни в коем случае не хотели отрабатывать свои ошибки и промахи сейчас: под мелко моросящим дождём и с таким хорошим настроением, желая похвастаться перед старшими своими успехами. - Идёт дождь, мяу! Итэн и Кейл будут волноваться, мяу! - Да, да, мы можем заболеть, а нам нельзя болеть, мияу! Мы срочно должны выпить согревающего напитка дяди-Бикроса, мияу!       Наблюдая за удирающими детьми, рванувшими в сторону главного дома, старый убийца смеётся, не собираясь их останавливать. Он лишь опускает взгляд на свою штанину и проглаживает материал пальцами, находя несколько небольших дырочек от кошачьих когтей и клыков. Выражение лица Рона в очередной раз меняется и он поражается храбростью и наглостью юного котёнка, впустившего в ход не только когти, но и зубы. И подобное поведение не могло не напоминать дворецкому об одном молодом господине, которому в ближайшее время грозило столкнуться с плодами взращенной в чужих сердцах храбростью и уверенностью. Насколько мирно пройдёт то, что задумали эти дети? И не стоило ли Рону приготовиться к разрушительным последствиям?

***

      Вернувшийся Эрухабен, переместившийся в деревню Харрис, в главном доме находит только двух котят, шеф-повара и старого убийцу. Всех остальных поблизости не ощущалось совершенно, даже молодые волки в такую неприятную погоду отсутствовали в пределах небольшого поселения. Но зато старый дракон ощутил их всех в Лесу Тьмы, в одном конкретном месте, про которое до этого остальные не особо-то вспоминали. Могло ли что и измениться за время его отсутствия?       Размышляя об этом, древнее существование минует расстояние до кухни, слыша возгласы находящихся здесь детей в тот же миг, как он появляется в проёме комнаты. Он и Хонг вскакивают со своих мест, возбуждённые и счастливые, оставляя на столе недопитые кружки горячего шоколада и тарелку, ещё полную ароматного печенья. Они бросаются к нему, останавливаясь только в паре сантиметров, чтобы поднять головы и начать вопрошать, с глазами яркими и живыми, вызывающими у Эрухабена вздох. - Эрухабен-ним, вы закончили со своими делами, мияу? - Вы приготовили подарки не так ли, мяу? Вас не было так долго! - Мы боялись, что вы не успеете, мияу! А делать это не всем составом не хорошо! - Очень не круто, мияу! - Ещё достаточно времени. С чего бы мне опаздывать?       Не понимая странного возбуждения волнующихся котят, Эрухабен выгибает бровь, смотря точно в лица детей. Те слегка тушуются, но своего настроения не меняют, переглядываясь слишком интригующе и заговорщески, чтобы дракон не обратил на это внимания. Они выглядят так, словно собираются втянуть его во что-то более нелепое, чем день рождения для двух странных родственников и одного конкретного мечника, сказавшего об этом уже после распределения обязанностей среди жителей этого дома. Вот точно проблемные дети, все они, с чего-то свалившиеся ему на голову под старость лет. - Ваш чай.       Появившийся Бикрос разгоняет детей только своим присутствием, возвращая их к столу и горячим напиткам. Эрухабен остаётся стоять один, кивая и медленно направляясь к предложенному месту, чтобы сесть и насладиться ароматным напитком, который у шеф-повара получался таким же неплохим, как и всё остальное. Вслед за чашкой мужчина ставит перед ним закуски, получая в ответ довольный кивок великой, старой рептилии. - Что такого случилось в этом доме, что большая часть людей сейчас прибывает на той подземной вилле?       Сделав глоток, ощущая разлившееся по горлу тепло с приятным привкусом на языке, Эрухабен прикрывает глаза, смотря на Он и Хонга взглядом благосклонного любопытства. Ему интересна такая перемена, учитывая, что дом покинул и Итэн - человек, который редко делал хоть что-то, если у него была возможность. - А, Хен-ним создал там библиотеку. В ней очень много книг и остальные очень заинтересованы ими, мяу. - Это книги рода Темз, и они очень интересные, мияу. И разнообразные! Даже Чхоль Хан и Лок нашли там что-то интересное для себя. - Вот как.       Кивнув на слова брата и сестры, старый дракон в очередной раз прокручивает название этого рода в своей голове, но как и прежде не вспоминает ничего с ними связанного. Не то, чтобы ранее его интересовали люди и он много знал о их родах, но и Итэн и Кейл не являлись обычными. Слишком выделяющиеся, хитрые и несущие в себе силу природы, достаточно мощную, чтобы это считалось странным даже для эльфов - детей природы.       Подумывая о том, чтобы взглянуть на библиотеку подземной виллы чуть позже, в желании удовлетворить собственное любопытство, Эрухабен опускает взгляд на детей кошачьего племени. Они снова переглядывались, обмениваясь эмоциональными взглядами, чтобы одновременно посмотреть на него, ожидающего их дальнейших слов. - Эрухабен-ним, нам нужна ваша помощь, мяу. - Младший брат не может этого сделать, помогите нам, пожалуйста мияу! - И что же вы хотите?       С интересом смотря на котят, старый дракон сталкивается с серьёзным взглядом Он, выглядящей решительно. И о чём бы они не собирались попросить, для детей это являлось чем-то важным. - Вы можете в тот день переместить Лили и Басена в деревню? Они тоже хотят попасть на праздник, мяу! - Кто это?       На хмурый и задумчивый вопрос золотоволосого эльфа следует быстрый и громкий ответ, произнесённые Он и Хонгом хором. - Младшие брат и сестра Кейла!

***

      Идеей празднования дня рождения Кейла и Итэна Раон загорелся сразу же после своего особенного дня. А когда он узнал нужную дату от Темза, то тут же переполнился волнением и трепетом. У его человека день рождения был совсем скоро, несколько месяцев и они смогут отпраздновать эту невероятную дату! С этими мыслями и чувствами Раон Миру облетел весь дом, на ходу узнавая ещё две невероятные новости. Ведь дни рождения Итэна, Кейла и Чхоль Хана сходились, праздновались в один и тот же день, именуемый восьмым ноября.       Когда черный дракон услышал об этом, то не сумел сдержать шока, также отразившегося на лицах Он и Хонга, следующих за ним. Рон, сообщивший о дне рождения своего господина, на подобное лишь удивлённо улыбнулся, скрывая большую часть своего шока. Но эмоциональнее всего выглядел черноволосый Мастер Меча, неожиданно вспомнивший, что такой день есть и у него, не отмечаемый им достаточно давно и почти забытый из-за всего им пережитого. А общность этой даты с двумя красноволосыми родственниками его и вовсе смутила, вызвав потрясение и смятение с чем-то тёпло-горьким, когда он смотрел на стоящих рядом и улыбающихся ему существ.       Так, из всех именинников, посвященным в готовившейся праздник оказался только Чхоль Хан. При всём желании остальные просто не могли заставить его забыть, тем временем опасаясь сообщать о своём решении отметить этот день Хенитьюзу. Рон достаточно убедительно осведомил их о нежелании Кейла праздновать свой день рождения в прошлые годы. Остальные с этим согласны не были, оставляя Темза неосведомлённым за компанию, чтобы позже дворянину оказалось не так обидно. Не то, чтобы это не забавляло каждого из них, под шумок подготавливающих всё для грандиозного праздника, состоявшегося восьмого ноября.       Все они хранили эту тайну на протяжении нескольких месяцев, готовя подарки, обсуждая украшения, блюда, магический салют. И люди, и зверолюди, да даже два дракона медленно, но верно собирали всё необходимое к отмеченной дате, оставляя красноволосых родственников в неведении. Эти двое просто ничего не замечали, слишком погружённые в свои дела и мысли, чтобы обращать на некоторые странности внимание.       И вот этот день, который они так долго ждали, оказался совсем близко. Оставалось совсем немного, заставляя их украдкой переглядываться и улыбаться друг другу в предвкушении и нетерпении. Каждый из них подготовил всё необходимое, выполнив почти все части плана и приготовив подарки. Они были своеобразными, но очень искренними, являясь не только вещами, но и идеей, желанием, которое каждый из них собирался донести для получателей. А единственный знающий обо всём именинник тем временем волновался всё сильнее, ощущая трепет и тянущую боль в сердце. Чхоль Хан чувствовал себя ребёнком, еле сдерживая то, что росло в его душе от тепла, которое ему с таким рвением дарили. От тепла, которое он жаждал подарить в ответ, в муке боли и радости возрождающихся надежд.