Сборник ALIEN STAGE драбблов

Лука стоял за занавеской, сквозь ткань громко кричала толпа. Его нервы были на пределе, он перебирал сценарии и возможности. Ему всегда нравилась сцена, прилив адреналина от выступлений перед живой публикой. Но это было другое. На этот раз его жизнь была на кону. Занавес раздвинулся, и Лука вышел на сцену под шум неистовствующей толпы. Он знал, что должен петь от всего сердца, вкладывать в свое выступление все, что у него было. Он глубоко вздохнул, и песня началась. Его голос был мощным и мягким, наполняя сцену эмоциями и страстью. Он танцевал, кружась и кружась, с, казалось бы, безграничной энергией. Толпа вскочила на ноги, приветствуя и аплодируя, когда Лука дал представление своей жизни. Спустя то, что казалось вечностью, песня наконец подошла к концу. Толпа разразилась аплодисментами, криками и громким свистом. Лука стоял там, тяжело дыша, чувствуя прилив адреналина, пробегающего по его телу. Он сделал это, он дожил до того, чтобы спеть еще один день. Но пока он стоял там, переводя дыхание, он не мог не почувствовать укол разочарования. Он отдал все, что у него было, вложил свое сердце и душу в спектакль, и все же он все еще чувствовал внутреннюю пустоту. Как будто чего-то не хватало. Он посмотрел в толпу, ища кого-нибудь, кого-нибудь, кто мог бы понять, что он чувствует. И тут он увидел его. Ивана. Иван сидел в первом ряду, скрестив руки на груди, глядя на Луку со смесью восхищения и печали. Тогда Лука понял, чего ему не хватало. Это была привязанность и внимание такого человека, как Иван, которого он так долго любил, но который никогда не отвечал ему взаимностью. Лука почувствовал укол сожаления, зная, что снова и снова отталкивал Ивана, пытаясь проявить себя, пытаясь завоевать его любовь. Но было уже слишком поздно. Лука знал, что Иван вновь будет искать Тилла, надеяться на, однажды, внимание. Что у Луки никогда не будет шанса все исправить. Он отвернулся, глаза его горели непролитыми слезами, и, не оглядываясь, ушел со сцены. Позади него он слышал, как толпа ликует и скандирует его имя, но для Луки это было так, как будто он был совсем один в огромной пустой пустоте.