Going childe

      Истекающая кровью девушка, пытавшись перебороть боль и страх, не могла ничего предпринять. Чувство безнадёжности и агонии наполняли весь разум и тело Фриск. Нет никого, кто смог бы её защитить. Нет ничего, что могло спасти её. Смерть от зерна цветка маньяка была не столь страшной, а ужасной. Растение, которое, по сути, должно украшать мир и дарить радость людям, начинает издеваться над девчонкой, калечить её этими чертовыми зернышками и, что самое главное, убивает тело и дух юной леди. Скоро всё закончится: зерна сделают своё дело, раны станут ещё хуже, кровь будет идти с ещё большей силой, а сознание Фриск проглотит тьма Подземелья…        "Я не могу… Я не хочу… Не хочу… Умирать!" — прокричала Фриск в своей голове, со злостью и болью посмотрев на Флауи.        — Ха-ха, какое забавное лицо. Что-то случилось? — издевательски говорил Флауи, посылая в Фриск ещё парочку опасных зёрен.        От нескольких из них девушке получилось увернуться, но из-за боли, движения Фриск были медленными и неуклюжими. Она пыталась придумать какой-то план, по которому она сможет выйти из этого боя победителем, однако этого не давали крутящие внутри ран Фриск зёрна, разрывая их и вызывая огромную боль.        "Я должна его победить, но как? У меня не хватает сил даже на уклонения… Что же делать?" — судорожно думала Фриск, кашляя кровью и падая на пол. В неё снова влетели эти зёрна.        — Какая же ты жалкая! Ничего не можешь сделать! Мне даже смешно признавать, что ты умрёшь от зернышек обычного цветка! — Флауи громко засмеялся, создавая всё новые и новые зёрна, которые, собственно, летели в ослабленную тушку Фриск.        Жалкая. Это слово казалось для Фриск знакомым с самого её рождения. Жалкая, ничтожная, слабая. Она как будто вернулась обратно в прошлое, вспоминая некоторые события из своей жизни, но они были покрыты туманом забытья. Однако воспоминания были бесполезны в данной ситуации. Фриск должна была собрать все свои оставшиеся силы и дать отпор своему противнику. Все те слова, всплывшие в её голове, никак не помогут в битве против цветка, а лишь помешают решительным действиям. Зажмурившись и стиснув зубы, Фриск закричала что есть мочи и побежала на Флауи.        — Что за!? — не ожидая такого от раненого человека, Флауи опешил и не смог что-либо сделать.        Воспользовавшись этим, Фриск добежала до клумбы и со всей силой наступила на стебель цветка. Громкий, переходящий на писк крик заполнил всё помещение. На лице Флауи застыла гримаса боли и агонии. Кажется, Фриск наступила на жизненно важную часть этого цветка.        — Умри, умри!! — кричала девушка, повторяя свои действия снова и снова. Флауи же продолжал кричать.        — Нет, нет! Стой, пожалуйста! Больно… Боже, как больно!!! Уйди, отойди от меня!!! — с животным страхом кричал Флауи, не в силах хоть что-то сделать. Зёрна перестали крутиться в ранах Фриск и она, переполненная страхом, болью, агонией и злобой, продолжала давить этот чёртов цветок.        Со стебля, девушка приступила к лицу Флауи. Балетки смачно давили лицо цветка, превращая его в месево. Всё это действие сопровождалось криком Фриск, выпускавшая всю злость на Флау.        — Прошу, прекрати… П-пожалуйста… — заикаясь и запинаясь, бурчал Флауи, пока и вовсе не стих.        Прошло уже минуты три-четыре, а Фриск всё не прекращала. Она вдавливала лицо Флауи в землю, топтала его, смешивала с травой. Нога уже успела онеметь, но девушка не останавливалась. Лишь когда цветок был полностью втоптан в клумбу, Фриск смогла остановиться. Тяжёлое дыхание и стоны от боли отражались от стенок тёмного помещения. Враг повержен. Выпустив всю свою злость, Фриск снова закричала, запрокинув голову назад. Агония никак не могла пройти.        — За что!!? — кричала девушка, упав на колени перед клумбой. Из её глаз стали течь слезы, стекая по грязным щекам Фрис, оставляя за собой влажные дорожки.        Всё было конечно. Страх постепенно уходил, агония пропала вовсе, но боль не утихала. В теле Фриск было порядком шесть зернышек, которые смогли разорвать её раны. Свитер девушки был пропитан кровью и потом, а из дырок зияли ужасные, рваные раны, из которых текла кровь. Ослабленная Фриск не могла оказать себе первую медицинскую помощь, так как у неё не было специальных для этого вещей, да и сама девушка не знала, как её оказывать. Несмотря на победу над Флауи, исход был весьма плачевным. Фриск могла умереть от потери крови или же от её заражения. И никого не было рядом. Никто не мог ей помочь, да и будет ли этот "кто-то" помогать? Если в этом месте действует правило "убей или будь убит", то можно ли вообще кому-нибудь здесь довериться и просить помощи? Максимум, что могут обитатели Подземелья, так это прикинуться добрыми и ослабить бдительность жертвы. Пример такого обитателя Фриск несколько минут назад втоптала в землю.        Вытерев слёзы, Фриск прижала раны на левом боку, пытаясь задержать кровотечение. Попытка была удачной, но не бесполезной: помимо ран на боку были и другие, немало важные повреждения. Однако лучше хоть что-нибудь сделать в этой ситуации. Собравшись с силами, девушка решила оглянуться на клумбу и увидеть плоды своей злости и агонии, но… там ничего не было. Лишь трава и следы от балеток. Цветок как будто исчез. Можно было подумать, что Фриск затоптала Флауи настолько сильно, что он стал единым целым с землёй, но это было не так.        "Куда он… пропал?" — тревожно подумала Фриск, медленно вытерая пот со лба.        Сердце девушки стало биться чаще, как тогда в пещере. Мысль о выживании опасного для человека цветка не давала покоя, и лишь мешало сосредоточиться. Значит, расслабляться ещё рано. Враг может быть где угодно. Помотав головой, Фриск отвернулась от клумбы и её взору предстал проём с колоннами, который вёл вглубь Подземелья. Цветок говорил о каких-то Руинах, возможно, этот проход ведёт именно туда. Фриск прекрасно понимала, что в этих Руинах может скрываться опасность в виде обитателей Подземелья и выжившего Флауи, который обязательно будет мстить. Помимо отсутствия выбора куда идти, Фриск также была тяжело ранена, да настолько, что совсем жизнь непутёвой девушки скоро закончится в этом тёмном месте. Всё, что ей оставалось делать, так это двигаться вперёд, надеясь на иллюзорный и маловероятный благоприятный итог.        "Я не хочу здесь умирать…" — с такими мыслями, Фриск вошла в проём, ковыляя вперёд навстречу неизвестности.       Длинный коридор простирался вперёд, давя своими кирпичными стенами на Фриск. Фиолетовый цвет кирпичей вызывал у девушки боли в глазах, а кромешная тьма уже порядком надоела. К счастью, зажигалка спасала положение, развеивая тьму своим теплым светом. Не было известно, сколько топлива осталось в огниве и когда, собственно, погаснет огонь, но Фриск не решалась задумываться об этом, предпочитая верить, что огонь зажигалки никогда не погаснет. Как наивно.        Шагая вперёд по кирпичному фиолетовому полу, Фриск заметила, что вдали, в густой темноте горели огоньки. Впереди девушки мог ожидать спасительный свет, разгоняющий тьму и показывающий путь. Но не стоит спешить: эти огни также могут быть ловушкой. Обдумывая вариант с ловушкой, девушка ускорила шаг, сильнее прижимая рукой свои раны. Кровотечение и не собиралось останавливаться, а раны начали зудеть и сильнее болеть. Пока у Фриск есть силы, она будет идти вперёд. Без компромиссов.        Огни становились всё ярче и ярче, а боль становилась всё сильнее и сильнее. В глазах стало темнет и руки неожиданно онемели. Фриск стало замедлять свой шаг, чтобы не тревожить раны и сохранить часть своих сил. К счастью, зажигалка продолжала освещать своим огнём коридор, показывая Фриск путь. К звукам шагов также присоединились тихие стоны от боли, что сковывала тело бедной Фриск. Помимо боли, девушка также ощущала чей-то пристальный взгляд из темноты. Не смотря на свет от зажигалки, Фриск не удалось найти того, кто за ней следил. Возможно, это была очередная иллюзия уставшего разума, но смотря на такое предположение, Фриск всё же было не по себе. Ей не нравилось это чувство. Чувство страха и необъяснимого ужаса. Как бы она не пыталась подавить в себе этот страх, он продолжал поедать её изнутри. Даже боль немного утихла, чтобы Фриск могла чувствовать только ужас и страх.        — Т-твою мать… — в слух промямлила Фриск, остановившись и облокотившись о стену. Из глаз снова стали идти слезы. От темноты и неожиданного плача глаза Фриск стали ещё сильнее болеть.        Состояние девушки было на пределе. Ещё немного и начнётся паника вместе с истерикой, а этого допускать категорически нельзя. Сделав вдох и резкий выдох, Фриск закусила рукав своего свитера и отодвинула его, оголяя левое предплечье. Потушив огниво, Фриск отложила его в сторону и положила свободную правую руку на левую. Она ощущала своими пальцами небольшие шрамы, которые покрывали всё её предплечье. Дыхание участилось, а сердце билось с ещё большей силой. Ногти непроизвольно, как будто сами по себе впились в истерзанную кожу. Резкая боль пронеслась по всей её руке, заставляя девушку зашипеть и стиснуть зубы. Приготовившись, Фриск стала действовать решительнее: впившиеся в кожу ногти стали сначала медленно раздирать шрамы, потом они стали ускоряться с каждым заходом. Спустя лишь мгновение всё предплечье Фриск окрасилось в алый цвет. В воздухе стал витать запах железа…        Не смотря на кровотечение рваных ран, Фриск продолжала раздирать и наносить новые царапины, всё глубже и глубже прорываясь в кожу. Интересной деталью среди этого действия была спокойная реакция Фриск. Можно было сказать, что от нанесения себе новых царапин она стала чувствовать себя лучше. Страх и паранойя медленно растворились в колкой боли.       Спустя пять минут Фриск закончила калечить себя и, сдернув рукав, она взяла зажигалку. Огонь, появившийся в результате искры, снова освятил тьму Подземелья. Теперь помимо ран от зёрен того цветка, у Фриск также появились глубокие царапины на предплечье. Левый рукав свитера теперь был полностью пропитан кровью, окрасившись в красный цвет.        — Я не могла поступить иначе… — снова вслух огласила свои мысли Фриск, прижимая свою кровавую руку к груди.        — Ошибаешься.        Из неоткуда послышался голос, до чёртиков напугавший Фриск. Вздрогнув, девушка отошла от стены и стала искать источник этого голоса, постоянно оглядываясь. Свет от зажигалки никак не помогал в поисках, а лишь мешался. Через некоторое время, голос снова прозвучал в темноте этого коридора:       — Не найдёшь.        — Кто ты!? — испуганно спросила Фриск, крепко держа в своей руке зажигалку и освещая ею пространство вокруг себя.        — Я — это ты. Часть семьи. Часть сердца. Часть единой массы, — голос стал обретать женские нотки,и теперь можно было понять, кто сейчас разговаривает с Фриск.        — Как это понимать? Покажи себя! — потребовала Фриск, ожидая самое худшее, что могло ожидать её здесь.        — Понимай это как хочешь. Я скоро покажу тебе себя. Просто слушай мой голос.        Повисла неловкая пауза. Страх, который совсем недавно пропал, начинает снова поглощать сознание Фриск. Кто эта девушка? Что она хочет от Фриск? Однако, не смотря на все всплывающие вопросы, Фриск находила в этом голосе что-то знакомое. Раздумья девушки прервал тот самый голос из тьмы:       — Ты забыла… — с осуждением сказала незнакомка, — Впрочем, как и всегда. Ты просто забываешь самые ужасные вещи, которые случались с тобой, а также забываешь тех, кто причинял тебе боль. Но у тебя нет права забывать свою семью…        Из тьмы медленно вышла незнакомая девушка, смотрящая своими алыми глазами на лицо Фриск. Свет огнива показал лишь малую часть внешности незнакомки: белая кожа, те же глаза алого цвета, странный розовый румянец на щеках и короткие каштановые волосы, чистые и ухоженные. Из одежды у незнакомки был зелёный свитер в жёлтую полоску, коричневые брюки с ремнём и серые кеды с белыми носками. От увиденного, глаза Фриск широко раскрылись от сильного удивления.        — Ч-Чара? — дрожащим голосом сказала Фриск, медленно опуская руку, которая держала зажигалку.        — Ну, хоть ты меня помнишь, — улыбнувшись, усмехнулась Чара, продолжая сверлить девушку взглядом. — Сколько же времени прошло, а ты никак не изменилась. Хотя, можешь ли ты вообще измениться? Поменять что-нибудь в своей жизни? Стать лучше?        — Чара… — заикаясь, перебила Чару Фриск, пытаясь подобрать слова, — Т-ты же мертва. Это ведь всё нереально. У меня просто… просто галлюцинации от потери крови…        — Галлюцинации? — возмутилась Чара. — Теперь так ты называешь нас, Фриск? Наша семья является для тебя лишь галлюцинацией? И я тоже являюсь этой галлюцинацией?        Фриск не могла поверить, что перед ней стоит её мертвая сестра и читает ей своеобразные нотации. Она хотела думать, что всё это иллюзии, но память девушки стала проясняться. Мама, папа, сестра… всех этих людей по каким-то причинам Фриск пыталась забыть. Также она пыталась забыть всё плохоё, что произошло в её прошлом. Болезненные воспоминания медленно всплывали в сознании Фриск, но она отказывалась их принимать.        — Прекрати! Ты не настоящая! Та Чара, которую я знала, уже давно мертва! — крикнула Фриск, уставившись в глаза Чары, увидев в них темно-бордовый оттенок, переливающийся с алым цветом.        — Мертва.… Кажется, ты забыла одну вещь.        Огонь зажигалки стал дёргаться и на мгновение погасать. В этом ритме, внешность Чары стала изменяться в ужасную сторону. Кожа девушки стала морщинестой и гнилой, покрытая большими нарывами и зияющими ранами. На одежде появилась грязь и сажа, а лицо Чары стало мрачнее. Белки глаз пожелтели, волосы потеряли свою изящность и стали сальными, грязными и безобразными, румянец пропал, а щёки сгнили полностью. Открыв рот, из него стал течь гной, перемешанный с кровью. После преобразования, Чара стала страшно и истошно хрипеть и захлёбываться.        — О н-нет… — ужас и страх пропитал дрожащий голос Фриск, заставляя её упереться в стену и молить о пощаде, — П-пожалуйста, Чара… Н-не надо… Пожалуйста, прошу т-тебя       — Ты забыла одну вещь, сестра, — захрипев ещё громче, Чара сильнее прижала Фриск к стене и, закатив свои налитые желтизной и кровью глаза, закончила свою фразу, — Я умерла из-за тебя!!       Адский крик мертвой, заживо сгнившей сестры, пронёсся по сознанию Фриск, оставляя за собой болезненные и ужасные ментальные раны. Вместе с криком Чары присоединился крик Фриск, наполненный ужасом и настоящим животным страхом. От сильного ментального воздействия капилляры в глазах Фриск лопнули, окрашивая их в красный цвет. Чара же, захлебнувшись, выпустила из своего рта струю гноя и крови на лицо Фриск. Девушка стала резко дёргаться, мотать головой и кричать ещё громче. Среди этого ада послышался такой же громкий и издевательский смех Чары, переходящий на безумный. Время остановилось. Коридор, ведущий дальше в Руины, стал адом для Фриск…        Спустя несколько секунд весь этот ад резко оборвался. Исчезла Чара, сгнивашая на глазах девушки, исчезла также и блевотина с её лица. Из глаз ручьём текли слезы, всё тело тряслось и билось в агонии. Сознание девушки полностью поглотил страх. Из уст Фриск вырвался громкий, жалобный вопль.        Девушка уже не могла контролировать свои действия. Она лишь отстраненно наблюдала за всем этим ужасом. Фриск лишь кадрами видела, как она снова раздирает свою левую руку, снова зажигает огниво и идёт вперёд, попутно спотыкаясь и плача. Дойдя до огней, она упала перед ступеньками, ведущие к огромной фиолетовой двери. Лишь странная, ярко-жёлтая звезда привлекала к себе больше внимания, чем всё остальное. Свет, исходящий из той звезды, манил своим теплом, как лампа манит к себе мотыльков. Дрожащие руки Фриск тянулись к этому чуду и докоснувшись до него своими пальцами, она почувствовала тепло, свободу и спокойствие. Свет от звезды стал ещё ярче, а разум девушки стал угасать. Теряя сознание, Фриск услышала лишь звонкий писк, отдающий эхом внутри её головы… 

* * * * *