Радость моя

Очередное утро, где Виолу опять зовут есть, та, к слову, до сих пор не избавилась от отвращение к себе в случаях употребления пищи. После чего сидит час-полтора в кабинете, а потом сбегает курить. Курить она додумалась за территорией детского дома. Возвращаясь в свою комнату, шатенка слышит за спиной свист, она останавливается, но не поворачивается. Не хочет, не хочет видеть этих людей, ей они осточертели, они ей не нужны. Она ждёт восемнадцати только, для того чтобы свалить от сюда — Малышенко, — кричит в спину парень, а остальные тихо хихикают, — а ты хули каждый день к Медведице ходишь, — «а вас это ебёт?» — думает Виолетта. Но не поворачивается, а продолжает идти к своей комнате. Её там Даша ждёт, она ей волосы обещала обесцветить, она хочет просто спокойно посидеть, а не вот это вот всё. — И чё ты молчишь? — засовывая руки в карман, говорит до боли сломанных костей притворно милый, знакомый голос, Виолетту аж тошнить начало, а после следующих слов вслед за тошнотой пошли слёзы. — Она ведь тебя бросит, ты ж уёбище, так ещё и жирная, — Виолетта просто плачет, не хочет отрицать, она с этим согласна, он всегда знал куда давить. — А ты всё бегаешь, она тебя кормит, поит, спать укладывает. Что влюбилась в неё? — смеётся и подходит ближе. Неожиданно для девочки её хватают за волосы и тащат назад. — Блять, отпусти! — кричит Виолетта, но вместо выполнения просьбы, парень сильнее сжимает, а Малышенко скулит от этого. Она вроде привыкла, а вроде, блять, так хуёво. — Отвечай, сука! — шатенку швыряют на пол, из кармана выпадает старая, помятая пачка с сигаретами, но Виолетте уже похуй, лишь бы остаться на ногах. *** — Каждый раз одно и то же, меня эти идиоты заебали! — говорит кто-то, но Виолетта не понимает кто, сейчас для неё всё одинаково. — Согласна, но повлиять на это можешь только ты, — Виола с трудом открывает глаза и смотрит на Захарову и Медведеву. — А доказательств нет, их не за что! Они мне на слова не поверят! — Не кричите, пожалуйста, — тихо просит Малышенко, и обе девушки поворачиваются на источник звука. Кира тут же садится на корточки и трогает лоб девочки. — Что со мной случилось? — еле слышный шепот. — Знали бы мы — сказали, — говорит блондинка, а Кристина усмехается. И складывая руки на груди, говорит: Отпиздили тебя, что ещё… Она хотела продолжить, но видя злой взгляд подруги, замолкает. — Ого, вы материтесь? — смеясь, спрашивает шатенка, а Крис облокачивается на стол — Конечно, а Кира Андреевна ещё та сапожница, — на это заявление Кира берёт одну из декоративных подушек из-под спины ребёнка и кидает в лицо русоволосой, на что последовал возглас: «Эй, за что?!», но Кира отвечать не собиралась. — Болит что-нибудь? — с заботой спрашивает Медведева. В такие моменты Виолетте кажется, что она похожа на маму, добрую, заботливую, на маму, которой не всё ровно на своего ребёнка, на её маму… — Боже, что ты так носишься за ней? — возмущается — Кристин, съе…уйди к Лизе и не занимайся хренью, — поправляет себя, вспоминая, что рядом ребёнок. — Какие мы важные! — язвит напоследок Захарова и выходит из кабинета. *** Виолетта сидит с Дашей. В этот раз ей удалось пройти в комнату без происшествий, потому что Медведева довела её от двери до двери. Покраску волос было решено отложить на другое время, но не на сегодня точно. Кира сидит у Кристины в кабинете потому что сказала: «нужно поговорить», и сейчас для этого разговора Захарова заваривает чай. — Ну так, о чём ты хотела поговорить? — спрашивает русая, отпивая из своей кружки, а следом ставит обе чашки на стол. — Опять твоя мелкая? — Да, опять, — вздыхает Медведева, и Крис ухмыляется, она и не сомневалась, — в общем, я думаю перестать контактировать с Виолеттой, — Кристина давится чаем. — Над ней издеваются, причём из-за за меня, говорят, что я её брошу, я считаю, что лучше будет перестать с ней как-либо взаимодействовать, — на одном дыхании говорит Кира, будто боясь получить за такие слова, хотя по возмущенному лицу подруги было понятно, что она получит. — Медведева, объясни мне, ты дура? Этот ребёнок нуждается в тебе, она только начала есть, нормально спать, впервые за четыре года не мечтает о смерти! И ты хочешь оправдать слова тех додиков? Если её стебут, значит нужно оставаться с ней до конца, если ты сейчас уйдёшь, то они будут чмырить её за то, что «тогда были правы!», представь, как ей будет обидно! Дура! Честно, Кира ничего так быстро не понимала. Сейчас она поняла, что лучше остаться опорой и поддержкой Виолы, нежели оставить на произвол судьбы. — Крис, я люблю тебя знай это. -Ты любишь Виолетту, конченая, — посмеивается.