Безоблачное небо

      Облачный город медленно исчезал сзади, окутанный легким смогом и утренним туманом. Я с непонятной грустью стоял на корме «Изгнанника» и, облокотившись на фальшборт, смотрел на него. Изабелла сдержала свое слово и мне не дали выйти в город, завалив разной работой.       — Еще десять раз, — не оборачиваясь, сказал я.       Впрочем, это сложно было назвать работой. Меня официально записали как члена эскадрильи, выдали два комплекта повседневной формы и поставили на довольствие как офицера. Именно с моим офицерским званием и были связаны основные проблемы, мне совершенно непонятные.        Хотя «Изгнанник» и не был именно военным судном, но многие морские традиции на нем строго соблюдались. Офицеру на корабле полагалось питаться не в общей столовой, а в кают-компании, и спать не в одной из общих спален, а в отдельной каюте. Если с местом за столом в кают-компании проблем не было, то вот свободные каюты отсутствовали. Мне бы лично хватило и койки вместе с техниками, тем более что со многими из них я уже успел сдружиться. Но вот наверху уперлись рогами…       — У меня в каюте есть свободная койка, — неожиданно предложила Алисия.       — Ну… — протянула Рэла Мора. — Будет ли это удобно…       — Я доверяю ему свою жизнь, думаю, как-нибудь переживу, если он увидит меня в пижаме, — просто ответила девушка.       — Ну, раз никто не против, то пойдет.       — Странно, что раньше никого не подселили к ней, — равнодушно заметил я.       — Ха! Алисия у нас особенная. Ей отдельная каюта полагается! — насмешливо ответила Рэла.       Я искоса взглянул на смутившуюся Алисию и не стал ничего спрашивать. В конце концов, я сам попал на «Изгнанник» на необычных условиях.              В каюте Алисии было чисто, по-девичьи уютно и приятно пахло лавандой. Иллюминатор закрыт занавеской, на столе чистая скатерть, а у кровати маленький мягкий коврик и тапочки. Кровать, кстати была двухъярусной, наверху лежали подушки в расшитых наволочках и мягкие игрушки.       Алисия нерешительно замерла в центре, не зная, что делать.       — Ты спишь внизу? — спросил я, зная ответ, и тут же сказал, — значит, освобождай верхнюю койку.       Я отвернулся, чтобы убрать вещи в шкаф. Там висело несколько комплектов формы, другие вещи, несколько пучков засушенной лаванды и разные платья. Из чистого любопытства я достал одно из них, длинное и черное, и взглянул на покрасневшую Алисию.       — Тебе не пойдет это платье, — коротко сказал я.       — Я шью его на заказ, — ответила девушка. — Для одной медсестры из лазарета.       — Понятно.       Я вернул платье на место.       — Тебе не нравится? — осторожно спросила Алисия.       — Платье или эта плюшевая каюта?       — Каюта…       — Нет, не нравится. Это комната девочки, а не штурмана и стрелка боевого самолета.       — Я…       — Что ты? — насмешливо спросил я.       — Я хочу летать.       — Летать ты как раз не умеешь, девочка. А вот стреляешь неплохо, — задумчиво заметил я. — Значит, хочешь летать? А терять сознание от перегрузок хочешь?       — Нет.       — Тогда снимай рубашку и за мной.       — Куда? — испуганно спросила Алисия, вцепившись в воротник.       — В ангар!       — Зачем?       — Увидишь!       Серого, эта блеклая сероглазая мышь не заменит, но без стрелка я летать не смогу. А значит, придется заниматься с ней. Может что-то и получится.       

***

      — Я… все…       Я повернулся. Мокрая от пота Алисия стояла на одном колене и тяжело дышала. Я невольно скривился, но махнул рукой.       — Две минуты отдыха.       Оглянувшись назад, я увидел, что Облачный город уже скрылся из виду. «Изгнанник» бодро шел куда-то на север. Чуть ниже послышался шум мотора и через пару секунд в небо взлетел разведчик. Отлетев подальше, самолет развернулся и, покачав нам крыльями, полетел по курсу корабля.       — Нас на разведку не пошлют? — наивно поинтересовалась Алисия.       — Сомневаюсь, — ответил я. — Моя красавица жрет слишком много топлива, да и глупо отправлять на разведку тяжелую «касатку», когда есть Ар-2.       — Жаль.       — Любишь летать? — я взглянул на напарницу.       — Очень, — ответила она.       — Тогда еще пять кругов по ангару!       Девушка тяжело застонала, но возражать не стала и пошла вниз. Я заставил её пробежать все семь кругов, а потом велел качать пресс. Техники и другие летчики над нами откровенно потешались, пока в ангар не заглянула сама Рэла Мора. Она одобрительно посмотрела на меня и кивнула.       — Так, а вы что стоите, языками вхолостую работаете?! Ну-ка, стройся! Двадцать кругов по ангару, двадцать отжиманий и весь остальной комплекс упражнений! Выпол-нять! Ирвин! Тебя это тоже касается, горный ты наш красавец!       Выругавшись, я побежал за остальными. Теперь не только техники, но и другие зеваки, не скрываясь, ржали над нами.

***

             Работы хватало, даже с учетом того, что меня освободили от нарядов. Приходилось заниматься штурманской подготовкой, сидеть на занятиях по тактике и часами находиться в форме рядом с самолетом во время дежурств. А еще я записался в наблюдатели и теперь днем или ночью стоял на одном из постов с биноклем. В свободное время я копался в самолете или занимался с Алисией, иногда приходилось отвечать на самые разные вопросы.       — Я давно спросить хотела. Почему место штурмана так странно устроено? — наивно поинтересовалась Алисия. — Разве нельзя было перенести приборную доску назад?       — Честно? Понятия не имею. Но если когда-нибудь увижу человека, придумавшего это — я ему передам много хороших пожеланий от Серого.       Худенькой и маленькой Алисии было просто развернуться, а вот Серому вечно колени мешали…       — А пятна, это же кровь, да?       Несколько секунд я смотрел на темные пятна на обивке кресла, а потом ответил точно так же, как в свое время сказал Серому:       — Это не твое дело.       Серый тогда клацнул зубами, но тактично не стал, ни о чем спрашивать. Алисия удивленно взглянула на меня и тоже не стала задавать глупых вопросов.              Я еще пару раз встретился с Лаирой, черноволосой медсестрой из лазарета, а потом аккуратно и вежливо свел отношения к дружеским. К счастью характер у неё был достаточно простым и веселым. От неё я узнал, что подобные легкие и короткие романы между членами команды «Изгнанника» были не редкостью. В иных обстоятельствах, это могло бы породить случаи ревности со всеми вытекающими последствиями, но на этом корабле все считали себя членами одной большой семьи.       В кают-компании царило практически полное равноправие. У офицеров званий не было, только должности и поэтому фактически все офицеры были равны. Например, мне, как летчику, что-то приказывать могла лишь Рэла Мора, либо старпом с капитаном. Поэтому атмосфера за столом царила дружеская, нередко веселая. Люди делились новостями, обсуждали планы и рассказывали смешные истории, под привычный и монотонный гул двигателей корабля.       Изабелла редко присутствовала за столом, чаще всего она ела в своей каюте. Вместо неё приходил старший помощник и раздавал указания, чем порой портил аппетит.       После ужина в кают-компании собирался импровизированный офицерский клуб. Часто в гости приходили красивые девушки с камбуза или лазарета, по такому случаю одевавшие корсеты, платья или блузки с юбками и шляпки по последней моде Облачного города. Можно было посидеть на диване, выкурить сигару и за стаканом вина или коньяка побеседовать о литературе, музыке или политике. Во всем этом я разбирался примерно также, как медсестра в устройстве двигателей «касатки», но за столом часто играли в карты на мелочь. Это мне нравилось больше, чем обсуждение книг, которых я никогда не читал.       Алисия ни разу не приходила вечером в кают-компанию. Она убегала сразу после ужина, переодевалась в пижаму, с вышитыми синими цветочками и занималась шитьем. Пижама была закрытой, плотной и выглядела откровенно детской, и даже эта одежда отлично скрывала фигуру девушку.

***

             Сирена боевой тревоги мгновенно вырвала меня из сна. Спрыгнув с койки, я кинулся к шкафу с одеждой, сразу схватил форму Алисии и кинул ей. А сам быстро натянул штаны, куртку и бросился в ангар. В коридоре я столкнулся с несущимися на орудийную палубу артиллеристами. Пропустив их, я побежал дальше и быстро скатился по лестницам вниз.       Сирена ревела. Двигатели резко взвыли и корабль несколько раз сильно качнуло. Я забежал в ангар и сразу бросился к своей «касатке». Возле неё уже работали техники.       — Быстро! Быстро! — рявкнул Старг, подгоняя остальных. — Дежурное звено вылетело?!       — Так точно!       — Остальные к взлету!       В ангар забежала Алисия, буквально на ходу стягивая волосы в короткий хвост. За ней заскочило несколько других летчиков. Я уже сидел в кабине и запускал двигатели. Алисия ловко заскочила на свое место.       — Закрылки! Элероны! Все приборы в норме!       Неожиданно техник дал знак заглушить двигатели. Я удивился, но выполнил приказ. Один за другим другие летчики глушили самолеты и также удивленно оглядывались. А потом из темного угла вышла Рэла Мора с круглыми часами в руках.       — Ну, что черепахи беременные, уложились в норматив?!       — Внимание всем, отбой тревоги! — раздался в динамиках голос старпома. — Повторяю, отбой тревоги! Это была учебная тревога. Командирам подразделений доложить капитану о результатах проверки, остальным отбой!       — И часто у вас бывают учебные тревоги? — поинтересовался я.       — Редко, — отозвался Рок, один из механиков. — Обычно только боевые.       Логично. С тех пор как мы вылетели из Облачного города, не было ни одного столкновения с противником. Самое время встряхнуть команду учебной тревогой.

***

             «Изгнанник» бодро шел курсом на северо-северо-запад. С каждым днем становилось все холоднее. Вскоре на внешней обшивке по утрам стала появляться изморозь, да и в самом корабле было прохладно. Матросы начали постепенно утеплять корабль и задраивать лишние вентиляционные отверстия. А в один прекрасный вечер включили отопление внутренних помещений.       Дежурить на наблюдательных постах стало сложнее. Часто дул холодный ветер, а у меня не было теплой одежды. За годы жизни в тропиках я уже успел подзабыть, что бывают холода и перестал обращать внимания на времена года. И поэтому очень удивился, узнав, что вообще-то сейчас самая середина зимы. Пришлось выпрашивать теплые вещи у интенданта.

***

             Как-то раз я получил приглашение от капитана зайти вечером к ней в каюту. Старпом в этой время дежурил на капитанском мостике и не мог поскрипеть зубами. Я подошел к двери и вежливо постучал.       — Открыто!       — Добрый вечер, капитан.       Изабелла с улыбкой оглядела меня. Против обыкновения она была не в форме, а в черном платье с открытыми плечами и декольте. Её красивые волнистые волосы были расчесаны и уложены в простую прическу.       — А тебе идет эта форма.       — Спасибо.       — Присаживайся.       На столе стояли тарелки с закусками, бутылка коньяка и два стакана, а свет в каюте был приглушен. Если бы не её собственные слова, сказанные мне пару недель назад в этой самой каюте, я бы подумал, что она решила меня соблазнить.       — Разведка доложила, что рядом с нами только караван тяжелогруженых гномьих кораблей. Так что капитан может немного расслабиться, — насмешливо призналась Изабелла, садясь на диван и закидывая ногу за ногу.       — Польщен, что вы решили расслабиться именно в моей компании, — ответил я, садясь рядом.       — Просто поговорить хотела в неформальной обстановке и без лишних свидетелей. Но сначала выпьем.       Я без труда понял намек, открыл бутылку и налил коньяк в стаканы. Мы чокнулись и выпили без тоста. Коньяк был хорошим, крепким и выдержанным. Я сразу выпил полный стакан, схватил с тарелки несколько тонких ломтиков копченого мяса и закусил. Изабелла не спеша сделала несколько глотков, поставила стакан на стол и закурила сигару.       — Коньяк пить ты не умеешь, — с улыбкой сказала Изабелла.       — Может быть, — ответил я, накладывая на кусок хлеба ломтики сыр. — Вкусное мясо.       — Это хамон, — видя, что название мне ни о чем не сказало, она объяснила. — Сыровяленая особым образом свинина.       — Интересно. Наверное, дорогой деликатес?       — Да, это тарелочка стоит с десяток золотых монет.       — Однако, — я не стал брать мясо, и потянулся за сыром.       — А этот сыр стоит еще дороже, — откровенно посмеиваясь, добавила Изабелла, в полумраке каюты её черные глаза казались такими загадочными. — И есть его вместе с хлебом чистое варварство! А эти оливки с острова Лилор, самый дорогой сорт в мире, между прочим.       — Тогда я лучше буду пить, не закусывая, — с деланной серьезностью сказал я, наливая себе еще коньяка.       — Да не стесняйся, Ирвин, пробуй все, что есть на столе, — рассмеялась она, а потом сделала вывод: — ты никогда не был в высшем обществе.       — Не был, конечно. Кто бы пустил за стол такого необразованного горца, как я?       — Для необразованного горца ты довольно умен. И жесток, — неожиданно добавила она. — Ты в самом деле собирался убить того дворянина из Гэльского княжества?       — Да. И я это сделаю. Рано или поздно.       — Опасно так прямо говорить о таких планах, — Изабелла прищурилась, глядя на меня.       Я пожал плечами.       — Не думаю, что вам будет жаль эту падаль. Может и опасно прямо говорить, но врать я не люблю.       — Но превосходно умеешь это делать.       — Что, простите?       — Ничего, просто мысли вслух. Я слышала, у тебя был роман с медсестрой Лаирой, — с оттенком легкой ревности проговорила она.       — Да, был, — признался я. — Вам еще налить?       — Да, пожалуйста. Именно был?       — Да. Именно что был, — честно ответил я. — Он и начался случайно. Я немного перебрал и… такое бывает.       — Бывает, это верно.       — Я постараюсь, чтобы больше таких романов не было.       Я думал, что Изабелла рассмеется или не поверит мне, а она испугалась.       — Ирвин, ты меня не понял, я не собираюсь вмешиваться в такие вещи! «Изгнанник» все-таки не военный корабль!       — Я знаю, — спокойно ответил я. — Это мое личное решение. Я не гажу там, где живу. Да и вообще, отношения с женщинами меня сейчас не интересуют.       — Серьезно? — удивилась Изабелла. — Не успей я тебя узнать, я бы решила что ты по мальчикам.       Я поперхнулся.       — Нет, по эльфийкам, — честно ответил я. — Не шутите так, пожалуйста. Некоторые мои соплеменники на такие шутки могут отреагировать несколько горячо…       — Я знаю, что вы народ горячий. Но по эльфийкам? И как успехи? — насмешливо приподняв бровь, поинтересовалась она.       — Ну, — я картинно начал загибать пальцы сначала на одной руки, а потом на второй. — Пятеро.       — Серьезно? И как так получилось?       — Ну, — я замялся. — Наверное, это не лучшая тема для разговора с женщиной в романтической обстановке.       — Верно. Но считай, что я приказываю, — коварно улыбнулась она.       — Хм, — я склонил голову к плечу и хитро посмотрел на Изабеллу. — Я бы не стал выполнять такой приказ, но когда вы так улыбаетесь, я готов и в ад слетать.       Что ж, смутить её мне все-таки удалось.       — Все просто. Эльфийкам безупречная красота приелась еще в их родных лесах. Эльфийка скорее переспит с лысым, щербатым уродом с переломанным носом, чем соблазнится смазливым красавцем. Второе, любые отношения с эльфом — это затянутые на несколько лет ритуальные ухаживания, а с человеком можно переспать здесь и сейчас. Ну а самое главное — эльфийки не влюбляются в людей, но с удовольствием заведут легкие, ни к чему не обязывающие отношения.       — Но ведь есть и подвох.       — Есть, — согласился я. — Нужно смириться с тем, что ты никогда не станешь для эльфийки кем-то важным. Она всегда будет относиться к тебе как… хорошему приятелю… даже нет. Как к хорошему собутыльнику в баре. Вы случайно встретились, сейчас вам хорошо, но рано или поздно один из вас встанет, попрощается и выйдет из бара, и больше вы не увидитесь и даже не вспомните про него. И главное правило — ни в коем случае не влюбляться в эльфийку.       — И тебя это устраивает?       — Более чем. Поэтому я легко могу соблазнить любую эльфийку.       — А смог бы соблазнить меня? — Изабелла откинулась на спинку дивана, и словно бы случайно провела пальцами по шее и вниз, к ложбинке в вырезе декольте.       — На этот вопрос я не отвечу даже под страхом смерти, — с улыбкой сказал я.       — Фу, какой ты скучный. Налей мне еще.       — Пожалуйста.       Я подлил коньяка Изабелле и налил себе.       — Давай лучше поговорим об Алисии.       — Об Алисии? Почему о ней?       — Скажем, это мой каприз. Что ты о ней думаешь?       — Девчонка.       — И все?       — Мелкая девчонка. Ей бы в куклы играть, а она почему-то воюет…       — Это правда, что она сбила два истребителя? — Изабелла пристально посмотрела на меня. — Ты не преувеличил?       — Нет. В жизни не видел, чтобы кто-то так метко стрелял, — задумчиво ответил я. — Она никак не могла разобраться, как стрелять из пулемета, потом не могла поймать никого в прицел. А когда разобралась во всем — двумя короткими очередями свалила два самолета.       — Ты не задумывался, что она вообще делает на корабле?       — Задумывался, — честно ответил я. — Особенно мне интересно, почему ей дали отдельную каюту?       — Потому что она моя племянница.       — Что?       — А что, не замечаешь семейного сходства? — с лукавой усмешкой спросила Изабелла.       — Честно говоря — нет.       — И, тем не менее… она с детства бредила небом, но куда ей в летчики. Поэтому она выучилась на штурмана. Ей бы в мирном небе летать, почту возить, к примеру… она хороший штурман, старательный и точный. Но пока что самое безопасное место в небе, это каюта, укрытая броней «Изгнанника».       — Тогда почему вы отпустили её со мной? Откуда вы могли знать, что не предатель и не убью её в первом же вылете, а сам не сбегу?       От удивления, я даже протрезвел немного, но от реакции Изабеллы я удивился еще сильнее. Она рассмеялась.       — Ирвин, да тебе же насквозь видно! Я ни на секунду не сомневалась в твоих мотивах! Это Брюгге с его паранойей вечно шпионов боится, а я своему чутью доверяю.       — Но… допустим, но как же та атака на авианосец, шансов вернуться ведь почти не было…       — Да, — Изабелла замолчала. — Когда вы улетели, я корила себя, что не заставила её остаться. Но ей пора взрослеть. И пора обрести собственные крылья. Главное, чтобы ты не обманул её, Ирвин.       — В каком смысле?       — Ты очень красив, — прямо сказала она. — Она может в тебя влюбиться, так что, прошу тебя, не разбей ей сердце.       — Гхм… — от такой просьбы я опешил. — Извините за прямоту, но она настолько непривлекательна для меня, что я столько не выпью. Если она в меня влюбится — то это будут только её личные проблемы, потому что я лично ничего для этого делать не собираюсь!       — Я так и думала, просто хотела предупредить.       Мы еще какое-то время поговорили, потом она намекнула, что мне пора уходить. Я сразу поднялся и попрощался. Этот поздний разговор еще долго не давал мне покоя. Что Изабелла хотела от меня и зачем завела такой разговор про Алисию?