Глава 7
21 мая 2023 г., 03:09
Когда Облачный город остался позади, мне сразу стало спокойней. «Изгнанник» бодро шел на юг в сопровождении крейсера и двух фрегатов Небесной стражи. Помощь республиканцев оказалась скорее жалкой попыткой извинений за свои действия и свелась к перечислению некой суммы денег. Я бы плюнул и отказался бы от такой «помощи», а Изабелла взяла деньги. Правда сказала при этом: «С паршивой овцы хоть шерсти клок».
Постепенно жизнь вошла в привычное русло распорядка дня на корабле. Подъем, завтрак, работа, занятия по тактической подготовке, обед, опять работа, дежурство, ужин и вечер в кают-компании. Но вскоре у меня появилось новое дело.
Прежде чем отправиться на разведку, мне нужно было сначала научиться летать на новом самолете, а это оказалось не так уж и просто. Первые дни я просто заучивал расположение приборов и пытался к ним привыкнуть. Помогала мне в этом Рэла. Я сидел в кабине СР-7 «Тень», а она стояла рядом и отдавала мне приказы, а я должен был быстро их выполнить. Получалось не всегда.
— Высота! Слева, мать твою! Когда ты уже запомнишь?!
— Сбрось газ! Рукоять справа!!!
— Да запомни ты уже, температура масла слева от датчика давления!
В полете важна каждая доля секунды и порой некогда искать, где находится тот или иной датчик или переключатель. А если замешкаться, особенно в бою, то…
И только потом я поднял «тень» в первый полет… и он едва не стал для меня последним. Сложно перечислить все ошибки, которые я совершил за полчаса вылета. Этот самолет после «касатки» был слишком легким и вертким. Я по привычке резко дергал за штурвал, с силой давил на педали, и вместо плавного поворота «тень» резко швыряло в сторону, да так что самолет едва не срывался в штопор.
А про посадку я вообще лучше промолчу… Одно радовало, что летал я один, так что случись что, только бы я и погиб.
Меня в этом самолете раздражало буквально все! Непривычное кресло, другое расположение приборов на доске, даже двигатели звучали не так, и из-за этого я постоянно нервничал, мне казалось, что они глохнут и надо добавить газу.
— Слушай, Курьер, ты что никогда не летал на других самолетах? — нахмурившись, спросила Рэла.
Я молча мотнул головой. Для летчика это большой минус, поэтому обычно я об этом не говорил, но тут уже деваться некуда было.
— Однако… Ладно, лишим мы тебя самолетной девственности, не переживай.
Уже в следующий вылет мне стало проще. А еще через пару дней я худо-бедно освоился и уже не боялся, что перепутаю что-нибудь или сорвусь в штопор. Хотя привыкнуть к «тени» у меня все равно не получалось. Это была не моя «касатка». Не мой самолет и все тут.
***
Когда мы летели на север, то с каждым днем становилось все прохладней, а сейчас наоборот. Я много раз пересекал экватор, но на самолете-то это было быстро, а на корабле… Да еще и погода не радовала. В полдень солнце висело прямо над головой, палуба раскалялась так, что жгла ноги даже через подошвы сапог. А если неосторожно прикоснуться рукой к металлу, то сразу получишь ожог. Внутри было не лучше, вентиляция гнала в коридоры не прохладный морской воздух, а жаркую и липкую духоту. От попыток выключать днем вентиляцию лучше не становилось, потому что много тепла шло от двигателей «Изгнанника». Да еще и на корабле довольно быстро начинало вонять потом, машинным маслом и топливом. Но работу никто не отменял. Единственную поблажку получили от старпома матросы и техники, им разрешили не работать днем на верхней палубе. Механики в ангаре раздевались до пояса. На кухне повара готовили больше холодных блюд, чтобы не приходилось включать печи. А летчики во время вылета сразу старались подняться как можно выше, где было прохладней. По вечерам бывали сильные грозы с ливнями и резкими порывистыми ветрами. Это было серьезным вызовом для рулевых и матросов корабля, но зато свежий воздух после грозы приносил облегчение.***
Кроме освоения нового самолета, я также был занят дежурством на наблюдательных постах. Хотя старпом назначил меня на второстепенные посты и составил для меня гибкий и щадящий график. Впрочем, таких как я, дежуривших от скуки, на корабле всегда хватало. Во время этих дежурств я учился работать с секстантом и учил расположение звезд южного полушария. Конечно, работе штурмана я был обучен. Но, во-первых, секстант я последний раз брал в руки лет пять назад, если не больше, а во-вторых, знал звездное небо только северного полушария, потому что именно там я и учился всему. А моя мама даже не предполагала, что судьба может занести меня южнее экватора. Алисия с радостью согласилась помочь мне. Я дежурил в «вороньем гнезде» — самом высоком наблюдательном посте корабля. Несмотря на то, что солнце уже клонилось к закату, жара и не думала спадать. Я стоял с биноклем в руках в легкой рубашке с короткими рукавами, да еще и расстегнутой, и в коротких шортах. Все это было настолько не по уставу, что Брюгге, увидев меня, разорался бы на полкорабля, но к счастью он по наблюдательным постам не ходил. Услышав стук, я оглянулся и увидел, как по лестнице поднимается Алисия, держа в одной руке сверток с чем-то. Я протянул девушке руку и помог ей подняться. Ветер сразу взъерошил её недлинные волосы. — Я тебе пару бутербродов принесла, — сразу сказала Алисия, разворачивая сверток. — Давай, — я взял бутерброд и сразу откусил большой кусок, а потом через бинокль оглядел весь горизонт. — Мостик, это воронье гнездо, горизонт чист. — Воронье гнездо, вас понял. Перекусив, я занялся работой. Секстант штука очень удобная и полезная, но чтобы его правильно применять, надо знать множество деталей и уметь пользоваться специализированными справочниками для штурманов. В частности, надо помнить, что истинное положение звезды может искажаться из-за атмосферы, если она уже низко у горизонта. Хватало и других тонкостей. Хорошо еще, что Алисия была хорошим учителем, а я не все успел забыть. — Правильно? — Не совсем, — покачала головой Алисия. — Но точных расчетов сейчас не сделать, солнце уже слишком низко, а так ты все правильно делал. Надо будет завтра днем попрактиковаться. Я невольно поморщился, перспектива жариться на палубе меня совсем не радовала. Отложив в сторону секстант, я взял бинокль, навел его на горизонт и прямо по курсу корабля увидел темное пятно. Присмотревшись, я понял, что это такое. — Мостик, это воронье гнездо, на два градуса слева по курсу грозовой фронт! — я передал примерное расстояние до него и высоту облаков. — Воронье гнездо, вас понял. Из-за жары Алисия вспотела, но расстегнула только верхнюю пуговицу рубашки. Как обычно, стеснялась. Мы доели бутерброды, а тем временем темное пятно на горизонте превратилось в широкую черную полосу. «Изгнанник» взял вправо, следовавшие за нами корабли Облачного города сделали тоже самое. — Иди вниз, — сказал я. — Сейчас гроза начнется. Алисия на мгновение замялась и неуверенно взглянула на меня. — А можно я здесь побуду? Тут ведь не намного опасней, чем внутри? — Как хочешь, — я равнодушно пожал плечами. Через пару минут меня вызвали с мостика и приказали приготовиться к шторму. Как будто я сам не видел, что гроза быстро приближается… — Точно не хочешь уйти вниз? — еще раз спросил я. — Нет. Я опять пожал плечами и закрыл люк, ведущий вниз, чтобы вода не стекала вовнутрь корабля. Гроза тем временем быстро приближалась. — Красиво… Действительно, зрелище было завораживающе красивым. Внизу под кораблем тихо плескался безмятежно синий океан, большая часть неба оставалась чистой и голубой, солнце медленно опускалось к горизонту, а на юге все выше поднималась черная стена облаков. Среди туч уже сверкали яркие разряды молний, и доносился приглушенный рокот грома. Матросы быстро и привычно проверили палубы корабля, задраили все иллюминаторы и люки, а потом и сами скрылись внизу. «Изгнанник» плавно опустился на более низкую высоту. Нам нечего было и пытаться подняться выше грозы, не каждому самолету это под силу, так что оставалось прятаться внизу. Точно также к шторму готовились на других кораблях. Гроза быстро приближалась и вскоре закрыла большую часть неба. Алисия с интересом любовалась зрелищем, а я достал из специального ящика плащ и накинул ей на плечи. — Надень плащ, а не то промокнешь до кожи. — А ты? Вместо ответа я снял с себя рубашку и убрал её в ящик, положил сверху секстант с биноклем и плотно закрыл его. Вскоре кромка облаков была практически над нами, а еще через пару минут солнце скрылось за тучами и сразу потемнело. Непрерывно сверкали молнии, глухо рокотал гром, и тянулись к воде нити проливного дождя. Я видел, что грозовой фронт такой широкий, что обойти его «Изгнанник» не смог бы никак. Вместо этого рулевые снизились до пятисот метров и дали полный ход, чтобы как можно быстрее прорваться под грозой. Волна холодного воздуха ударила по нам, прогоняя духоту. Алисия подняла лицо навстречу ветру и плотнее стянула у горла края плаща. Яркая вспышка сверкнула совсем рядом с кораблем, Алисия испугано вскрикнула, но через мгновение её голос заглушил оглушительный грохот! Стена дождя накрыла «Изгнанник» и все вокруг сразу исчезло в плотной пелене тропического ливня. Потоки воды хлестали по броне корабля, ручьями сбегали по надстройкам и палубе и водопадами низвергались в бурное море. Я мгновенно промок, капли сильно били о голую кожу, а вода стекала по волосам и норовила залить глаза. Но в целом это было даже приятно, такой вот бесплатный освежающий душ. Молнии изломанными стрелами сверкали вокруг, на мгновения освещая «Изгнанник». Яркие вспышки били по глазам, а гром оглушал. Массивный корабль вздрагивал от особенно резких порывов ветра, норовивших столкнуть его с курса, но уверенно держал ход. Пару раз молнии били прямо в антигрозовой щит «Изгнанника». Здесь, в вороньем гнезде, ветер был особенно сильный. Я сам держался одной рукой за поручень, а другой на всякий случай прижимал к себе Алисию, обхватив её чуть пониже груди. Взглянув на неё, я вдруг с удивлением увидел, что она счастливо хохочет. Поймав мой взгляд, Алисия повернулась и, по движению её губ, я понял, что она что-то сказала, вот только ничего не было слышно. Не дождавшись от меня ответа, Алисия вдруг легким движением сбросила плащ. Её рубашка мгновенно намокла и прилипла к коже, но девушку это ничуть не волновало. Она с видимым удовольствием подставляла лицо дождю и смеялась. «Вот тебе и тихоня», — удивленно подумал я. Дождь закончился также быстро, как начался. Я обернулся назад, один за другим корабли Небесной стражи выныривали из пелены грозового ливня. Молнии уже сверкали позади нас всех, а гром шумел потише и пореже. Я достал из укрытия трубку телефона: — Мостик, это воронье гнездо. Корабли сопровождения целы и визуально невредимы. — Воронье гнездо, вас понял. — Смотри радуга!!! — восхищенно воскликнула Алисия. Мне больше понравилось сверкавшее на солнце и неохотно успокаивающееся море. Глядя на белые барашки волн, поднятых сильным ветром, я невольно задумался о том, каково это было бы встретить грозу не в воздухе, а внизу, среди бушующей воды? Совершенно мокрая и счастливая Алисия повернулась ко мне. Вода стекала по её светлым волосам, вся её одежда насквозь промокла, но девушку это совершенно не волновало. Невольно усмехнувшись, я отжал на себе шорты и достал из ящика рубашку. — Иди в каюту, чудо, и переоденься, — с улыбкой сказал я. — Не хватало еще, чтобы ты опять простыла. — Хорошо. Она бросила грустный взгляд на уходившую к горизонту грозу и стала спускаться вниз. А я взял в руки бинокль и опять стал наблюдать. Никогда не понимал людей, которым нравятся грозы.***
Ирина Арнельская пару дней провела в лазарете «Изгнанника». Пережитый стресс не прошел для неё даром. Но зато благодаря этому ей не пришлось еще раз встречаться с республиканцами. С того дня мы почти не встречались друг с другом, я был занят своей работой, а она своими делами. Но где-то через неделю Ирина пришла после ужина в кают-компанию. В тот вечер, вопреки своим привычкам, Изабелла тоже решила провести время вместе с офицерами. Она сидела в кресле и с задумчивым видом курила сигару. Я играл в карты с Рэлой, Брюгге и Фертахом. Княгиня пришла в черной кожаной куртке летчика и черной треуголке. Необычный наряд удивительно шел ей и неплохо сочетался с пепельно-серыми волосами. Когда все вдруг замолчали и уставились на неё, девушка нерешительно замерла, но спустя секунду собралась и смело шагнула к стоявшему книжного шкафа дивану. — Это девчонка уже считает себя летчиком? — тихо и насмешливо проговорила Рэла. — Она просто не захотела выделяться, надевая вечерний наряд, — заметил Брюгге. — Она не только не часть команды, но еще и княгиня. — Хм, тогда понятно, — ответила Рэла, и громко произнесла. — А ловкий был фокус с гранатой! Эти республиканцы обделались как салаги непуганые! Возникшее в кают-компании напряжение исчезло, словно его и не было. Люди посмеялись и поддержали Рэлу. — Так с ними и надо, — усмехнулся Фертах. — Они могут только пугать, а если ты вдруг показываешь, что не боишься даже смерти — то сразу теряются и паникуют. — А вообще сволочи эти республиканцы, — заметил один из артиллерийских офицеров. — Считают, что раз они сильные, то законы им неписаны и можно что угодно творить! — Это верно. Курьер, с Гэльским княжеством они ведь также поступили, просто взяли и захватили его? — спросил меня другой офицер. — Почти, — ответил я, и заметил краем глаза, что наша новенькая летчица, Кайра краснее и слишком сильно сжимает бокал с вином. — Тут поневоле пожелаешь темным разорвать этих республиканцев! — Это верно! А вы молодец, ваше высочество. — Я тоже из Северной республики, — с вызовом заявила Кайра. — И что? — хмыкнула Рэла Мора. — Мы же не про тебя говорим. — И ты хочешь сказать, что республиканцы правильно поступают? Мало того, что захватили страну так еще и попытались убить княгиню. Это нормально… — А нормально было, когда ночью на наш город бомбы сбросили?! — Нечего было войну начинать! — Это политика, — Ирина встала рядом с красной как вареный рак Кайрой. — И оккупация моей страны, и попытка захватить меня — обычная политика. А простые люди здесь не причем. — Это точно, — поддержал я княгиню. — Тем более что нам нечем гордиться в той войне. Мы её начали, и мы же её позорно проиграли. И мирные города наша авиация бомбила не меньше, чем республиканская. — И ты тоже бомбил? — резко спросила меня Кайра. — Нет, — покачал я головой. — Я же штурмовик, мы города не бомбим. Но расстреливали нас республиканцы также как и летчиков бомбардировщиков. — Ты, девочка, не понимаешь что такое война, — холодно взглянув на Кайру, сказала Рэла. — Если я тебе завтра прикажу напасть на другой корабль, ты что будешь делать? — Выполню приказ, — дерзко ответила Кайра. — Да? А если ты потом узнаешь, что корабль вез не пиратов, а обычных людей? Что тогда? А если я тебе завтра скажу штурмовать с воздуха какой-нибудь поселок на острове? Что ты будешь делать? Зайдешь с разворота, спикируешь и распотрошишь из пулеметов соломенные хижины? А как ты с воздуха увидишь, кто там внизу, мирные жители или солдаты? — Я… — А никак ты не увидишь! И ты либо выполнишь приказ и станешь убийцей, либо я тебя за невыполнение приказа застрелю перед строем. Как труса и предателя! Вот это и есть война, девочка. И на этой войне Ирвин твой товарищ, в бою он может прикрыть тебе спину, как уже прикрывал меня и других летчиков. — Да ладно вам, насели всей кучей на девочку, — вступился за неё Фертах. — А я вот пиратом был, дальше что? А потом стал охотиться на других пиратов, а сейчас вообще наемник и подписал контракт с капитаном «Изгнанника». Не имеет значения кто ты и откуда, важно лишь кто ты сейчас! — Вот именно! — заявила Ирина. — Здесь я не княгиня Гэльского княжества, а она не солдат республиканской армии! А что касается войны… то виноваты в ней только мои родители. И больше никто. — На войне редко бывают правые или виноватые, — негромко произнесла Изабелла Мора. — Также как и в политике. У простых же людей и вовсе нет выбора. Твоя страна вступает в войну, и ты идешь убивать или быть убитым. Кайра, ты возмущена тем, что тут не любят республиканцев только за то, что они республиканцы. Но если бы Ирина Арнельская не смогла вырваться с их корабля — ей бы каждая собака в спину шипела, а то и в лицо плевала. Только за то, что она гэльская княгиня. А уж про то, что сделали бы с Ирвином, я вообще молчу. В войну гэльских летчиков нередко расстреливали. — Тех, кто это делал, потом судили, — неуверенно возразила Кайра. — Да, судили для вида, — кивнула Изабелла. — И тут же амнистировали. Мол, пора покончить со старой враждой. Но кто теперь вернет жизнь убитым и здоровье тем, кто оказался на каторге только за то, что защищал свою страну? Вы победили в войне и поступили с побежденными так, как захотели. И это ваше право. Право сильного и победителя, но не жди, что побежденные будут вас любить. Не жди, что Ирина будет счастлива от того, что даже здесь ей не дают жить. Только из-за того, что она родилась княгиней. Не жди, что Ирвин будет хорошо отзываться о стране, из-за которой ему пришлось бежать на Вольные острова. А чем он виноват? Тем, что храбро сражался и до конца выполнил свой долг? — Я и не жду… — Ты теперь не республиканка, а член команды «Изгнанника». И у нас у всех один враг и это не Северная республика. На этом спор закончился. Ирина отвела Кайру в сторону и стала с ней разговаривать. Я не слышал, что они обсуждали, но видел, как новенькая постепенно расслабилась и стала улыбаться. Ну а мы продолжили играть в карты. — Пиратом он был, — нехорошо улыбнулась Рэла. — Нашел чем хвастаться. — Что? — с невинным видом поинтересовался Фертах, — продолжим ругаться, но в более тесном круге? — Да нахрен ты мне сдался, ругаться еще с тобой. Ты мне просто скажи, в чем интерес пиратствовать? — Деньги, — спокойно ответил он. — Также как и везде, все дело в возможности урвать себе немного золота или серебра, чтобы просадить его на выпивку и баб. Кто поумнее, откладывает денег, чтобы уехать куда-нибудь в спокойное место и там купить себе какую-нибудь лавку, мастерскую или гостиницу. — И ради этого убивать и грабить? — спросил Брюгге. — А ты когда-нибудь задумывался о том, что самые большие грабители — это буржуа? Взять хотя бы графа Морсерта. Ему принадлежат крупные верфи в Облачном городе. — И что с ним не так? Хорошие корабли делает. — А то, что на его предприятиях нет пособий по болезни или травме, — ответил Фертах. — Если человек будет травмирован — его вышвырнут вон. И для обычных рабочих не предусмотрены выходные или отпуска. Морсерт строит дешевые и качественные корабли только за счет того, что его рабочие живут впроголодь. — Ну, такова жизнь… — Ага. А взять чайные плантации семьи Лесвиг? На них же рабы трудятся, причем они покупают их у пиратов. Но пираты у нас злодеи, а члены семьи Лесвиг — уважаемые, а главное порядочные и честные люди! — И это по-твоему оправдывает пиратов? — спросила Рэла. — Нет, — Фертах бросил карты на стол и сгреб мелочь. — Но не надо делать вид, что пираты — это что-то противоестественное и крайне ужасное. Это просто часть жизни. Кто-то работает на плантации за миску еды, кто-то стоит у станка двенадцать часов, задыхаясь от смрада, кто-то спит до обеда на шелковых простынях и наслаждается всеми благами жизни, ну а кто-то пиратствует. — Еще партию? — спросил я, собирая карты. — Валяй, — махнула рукой Рэла. — На меня тоже сдавайте, — кивнул Брюгге, вставая из-за стола. — Я сейчас вернусь. — А я согласен с Фертахом, — проговорил я. — Я тоже разного насмотрелся и в Облачном городе и на Вольных островах. — Ну еще бы, — усмехнулась Рэла. — Два сапога пара, тоже ведь законы нарушал, контрабанду возил. — Ага, — не стал я спорить. — Возил. А Фертах как раз должен был ловить меня, когда служил в страже. — А разве Небесная стража ловит контрабандистов? — удивилась Рэла. — Нет, не ловит, — ответил Фертах. — Это дело городской стражи и таможенников. А Небесная стража контрабандистов убивает, как конкурентов. — Серьезно? — Да. Львиная доля контрабанды провозится на кораблях Небесной стражи. А за то, что я отказался в этом участвовать, мне подложили в каюту пару бутылок контрабандного коньяка и вышвырнули с флота. Как оказалось, защитники Облачного города не намного честнее и благороднее пиратов. Вернулся Брюгге, и мы продолжили играть в карты. А все моральные разглагольствования я выбросил из головы. Жизнь слишком сложна, чтобы можно было кого-то судить. Это Серый, будь бы он здесь, азартно начал рассуждать на тему морали, долга и ответственности.***
Когда я уже освоился с «тенью», Рэла решила провести высотный полет. Подготовка к нему заняла много времени. Для начала надо было прочитать несколько учебников про полеты на большой высоте. Эти служебные пособия были написаны на рахальском диалекте, и на каждой книге стояло несколько грозных печатей, сообщавших об их крайней секретности. Республиканцы передали Изабелле служебные пособия для летчиков вместе с самолетом. Читали мы их вдвоем с Рэлой. Она сама никогда не поднималась выше шести тысяч метров, так что ей все это было очень интересно. Кроме того, я то ведь во многом был самоучкой, меня мать учила летать, так что я просто не умел читать учебники и без помощи Рэлы ничего бы в них не понял. Но теория, теорией, а практика важнее. Погода была отличной. Видимость идеальная, практически штиль, небо чистое до горизонта. Вместе со мной взлетела Рэла Мора, но не на своем «кондоре», а на самолете-разведчике Ар-3. Она должна была сопровождать меня до шести тысяч метров. Но перед полетом предстояло проверить связь. — Я Курьер, как слышно? — Курьер, слышу тебя хорошо! — ответил оператор на «Изгнаннике». — Слышу отлично! — подтвердила Рэла. — Ларингофон работает нормально, — сказал я. — Подтверждаю! Кроме особых правил, для полетов на больших высотах требовались еще и особые приборы. Например, ларингофоны для связи. Это была такая странная ерунда, которую нужно было прицеплять к гортани, и которая каким-то непонятным образом передавала твою речь, даже если ты сам себя не слышал. Вообще надо сказать, что моя «касатка» сильно устарела и именно в кабине «тени» я это остро чувствовал. Взять хотя бы эти ларингофоны, с ними не нужно было орать, пытаясь перекричать шум двигателей. Радиостанция на СР-7 была в два раза меньше и легче тех, что стояли на «касатках», но при этом раза в три мощнее. Да и другие приборы были точнее. — Начинаю подъем! — Поняла, Курьер, иду за тобой! Я летал по поднимающейся спирали, постепенно и плавно набирая высоту. Можно было, конечно, подняться быстрее, но зачем рисковать, когда в этом нет никакой необходимости? На шести тысячах метров я остановился. Дышать на такой высоте было сложно даже мне, хотя и привык с детства к разреженному горному воздуху. «Изгнанник» казался отсюда небольшой серой искоркой, которую легко было потерять на фоне океана. — Высота шесть тысяч сто! — доложил я. — Надеваю кислородное оборудование! Нацепив маску, я включил подачу воздуха. Это было очень непривычно и странно. — Ну все Курьер, дальше сам! — сообщила мне Рэла. — А я тебя здесь подожду! — Понял, продолжаю подъем. Дальше было сложнее. С каждой последующей тысячей метров самолет слушался меня все хуже и хуже. В какой-то момент я в буквальном смысле перестал чувствовать под крыльями воздух, запаниковал и чересчур резко дернул штурвалом в сторону. Самолет сразу же свалился на крыло и провалился вниз на пару сотен метров. — Что случилось?! Курьер?! — услышав мою ругань, сразу забеспокоилась Рэла. — Все под контролем! — доложил я, вытирая выступивший на лбу пот. — Высота восемь тысяч четыреста метров, продолжаю подъем! После девяти тысяч меня начало сильно сносить в сторону, поэтому пришлось постоянно поправлять курс. Ветер был бешеный, самолет начало раскачивать и подкидывать, почти как во время грозы, хотя небо по-прежнему было чистым. В пособиях я читал про подобное явление. Почему-то на больших высотах иногда встречались очень сильные ветра. На десяти тысячах я остановился, доложил и начал маневры. А это было крайне непросто. Машина вела себя совершенно иначе. На любое движение штурвалом или педалями, самолет реагировал с заметным опозданием. Он вел себя, словно сонная и уставшая лошадь, вяло слушающаяся наездника. И в тоже время любой резкий маневр приводил к тому, что самолет на пару мгновений просто терял управление. В какой-то момент я по старой привычке сильно дернул штурвалом. Самолет резко вильнул в сторону, дал сильный крен и внезапно провалился вниз. Я сразу повел штурвал на себя, стал работать педалями, пытаясь поднять самолет выше, и от нагрузки у меня потемнело в глазах, раздался противный шум в ушах и я едва не потерял сознание. В этом полубессознательном состоянии я инстинктивно попытался сорвать маску с лица, чтобы мне ничего не мешало дышать. Хорошо, что застёжка была тугой и у меня ничего не получилось. Рэла была внизу и ничего не заметила. С «Изгнанника» тем более ничего не могли увидеть. Если бы я отключился, потерявшую управление «Тень» сильным ветром за несколько минут унесло бы за десятки километров в сторону и друзья не смогли бы найти даже обломков. Придя в себя, я начал снижаться и раньше времени попросил разрешения на посадку. Выбравшись из самолета, я облегченно растянулся на полу ангара. Ко мне сразу подбежала Алисия. — Ты в порядке. Пить хочешь? — Давай. — Что-то ты быстро вернулся, Курьер, — нахмурившись, спросила меня Рэла. — Если бы я знал, что все будет так тяжело, я бы отказался, — ответил я. — Храни боги тех безвестных героев, по чьим словам писали те учебники. Потом выяснилось, что за этот короткий полет я похудел на пять килограммов. Высота оказалась опасной и непокорной. Сильная турбулентность, быстрые ветра, нехватка воздуха и странное поведение самолета. Я попробовал представить, как будет выглядеть война на такой высоте, и понял, что это за гранью возможностей людей и техники. Неудивительно, что в Северной республике решили использовать высотные самолеты-разведчики. Выше десяти километров, невидимые с земли они будут в полной безопасности. Правда для меня лично оставалась загадкой, что можно разглядеть с такой высоты? И какой тогда смысл в такой разведке?***
Кроме летных тренировок и уроков по навигации, занимались мы и теоретической подготовкой к разведке. Предстояло составить несколько разных планов и подробно их расписать. Зависело все от того, что мы найдем за границей Запретных земель. Первый план действий был самым простым и коротким: если в течение определенного времени не получится найти место для безопасной посадки самолета, надо будет развернуться и вернутся обратно. Второй план был сложнее. Мы с Рэлой, Алисией и парой толковых штурманов долго рассчитывали, сколько топлива, воды и пайка мы сможем взять на самолете. Задача была не из легких. Казалось бы чем больше всего, тем лучше, но на самом деле лишний вес серьезно снижал максимальную скорость самолета и его маневренность, а главное увеличивал расход топлива. Получался парадокс, чем больше ты возьмешь топлива — тем больше ты его потратишь. Также надо было рассчитать потребление воды и еды на двоих человек, учесть возможность поломки и взять с собой необходимые запчасти. В общем и целом выходило, что максимум мы могли провести там около недели, садясь ночью на землю и отдыхая. Главное было постараться за это время найти что-нибудь интересное, но при этом не заблудиться и вернутся обратно к месту встречи с «Изгнанником». Третий план предусматривал самые фантастические варианты развития событий. Например то, что мы сможем найти на этом загадочном континенте союзников или просто сумеем внедриться в логово врага и разузнать побольше. Тут надо тоже надо было заранее подумать о разных вещах, например о том, как и где лучше прятать самолет и сколько времени можно провести в разведке. Единственная тема, которой мы вообще никак не касались, это — авария и потеря самолета. И так было понятно, что в этом случае мы ничего не сможем сделать… Перед нашим первым совместным полетом Ирина так волновалась, что я решил, что она раньше никогда не летала на самолетах. Оказалось, что летала, в основном как штурман, но и азам пилотирования владеет и даже два раза успешно садилась. На высоте Ирина чувствовала себя не хуже меня, и все перегрузки выдержала неплохо, не потеряв сознания. После этого мы каждый день по нескольку часов проводили в воздухе. Я окончательно освоился с управлением «тени» и привык к ней. Ирина же убедилась в том, что её магические способности ничуть не страдают из-за высоты и нехватки кислорода. Во время последнего тренировочного полета, мы семь часов летели на высоте в одиннадцать тысяч метров. Удовольствие то еще. Воздух из баллонов сухой, от него пересыхает горло и хочется пить, но маску снимать нельзя. Солнце на такой высоте какое-то слишком яркое и жгучее, без темных очков лететь просто невозможно. Солнечные лучи буквально обжигают кожу. Мне-то еще ничего, а вот у Ирины сразу обгорели все неприкрытые участки лица и рук. Но «тень» вела себя превосходно. Привыкнув к особенностям управления на большой высоте, я хорошо чувствовал самолет и был уверен в нем и своих способностях. Ирина тоже показала себя с лучшей стороны, за весь полет я не услышал от неё ни одной жалобы, даже когда прямо спрашивал её о самочувствии. Пока я управлял самолетом, Ирина делала фотографии разными способами. По её просьбе я пару раз снижался, потом наоборот поднимался на максимальную высоту или наклонял самолет, чтобы обеспечить ей наилучший обзор. В итоге она сделала больше трехсот фотографий штатной аппаратурой «тени» и около сотни на два ручных фотоаппарата. Снимали они как-то по-другому, без магниевых вспышек и на пленку, которую потом надо было проявлять особым образом. Я таких фотоаппаратов и не видел раньше, а когда узнал их стоимость, поперхнулся. Но, по словам Ирины, довольно скоро начнется массовое производство подобных фотоаппаратов и цена на них сильно снизиться, так что чуть ли не любой желающий сможет заниматься фотографией. В такое мне сложно было поверить… Несколько фотографий «Изгнанника» Изабелла приказала повесить в кают-компании. С десяток хороших фотографий отправили на корабли Облачного города в качестве подарка. В общем и целом, мы подготовились к полету настолько, насколько это вообще было возможно.
