Предел его мечтаний

мальчика разбудил звонок будильника. он потянулся, проклял утро, будильник и школу, в которую надо почти каждый день вставать в 6 утра. он сделал все ванные процедуры, собрался, вышел. его взгляд снова зацепила заброшка, которая почему-то всё не давала ему покоя. на улице тепло, солнечно. недалеко слышен детский хохот и лай собак. атмосферно, волшебно, но не для сережи. ему было всё равно. школьный день был обычным. пару контрольных и новых тем. от шохина он старался держаться подальше. мальчик естественно заметил пропажу блокнота, но всё это время думал, что оставил его где-то дома. сообщения он читал очень редко, вот поэтому и не знал где на самом деле находится его секретный блокнот. во время обеда серж стоял в очереди, чтобы купить в буфете любимые сухари. к нему подошел никита, и младший замялся, ведь бежать было некуда и неловко. шохин молча протянул ему блокнот и подмигнул в своей манере, затем точно также молча ушел, оставив мальчика наедине со страхом и своими мыслями. сухарей уже не хотелось , хотелось сбежать. он, собственно, так и сделал. парень вышел из очереди, пошел в сторону двери. нет, побежал. держа в объятиях злосчастный блокнот, направился к той самой заброшке и забежал внутрь. как только он оказался там, шаг замедлился. мальчик рассматривал всё с интересом, обращал на каждую мелочь своё внимание. освещение не работало, но свет поступал из побитых окон. в углу висела паутинка, а лестница на крышу была слегка поломана. он забрался по ней и сел на край, свесив ноги. достал из кармана сигареты, которые купил ему знакомый старшеклассник, открыл блокнот и стал вписывать туда свои мысли, чувства и эмоции. всё туда. музыка из наушников постепенно заглушала страх и тревогу. мальчик успокоился. серый даже не заметил, что сидит тут так долго, что все уроки уже давно закончились. он услышал грохот, а следом громкое «ай блять». сережа узнал голос и стиснул зубы. — ебучие проходы для гномов — твердил тот. серж усмехнулся. вот надо было шохину припереться сюда именно сегодня, думал он. улыбка сразу пропала, как только послышались шаги по лестнице. высокий и пьяный, не ориентирующийся в пространстве и потерянный парень еле забрался на крышу и закурил, будто специально не замечая трунова. сережа пошел по направлению к лестнице, и только он хотел опустить ногу на ступень, услышал: ⁃ тыче, пидрас, сваливаешь ужее? — в голосе были слышны нотки грусти. слова он произносил протяжно и с трудом, смотря на мальчика жалостливыми глазами. серый не понимал с чего вдруг его обзывают. а вдруг никита всё узнал? вдруг он прочитал ту страницу? парень снова хотел было сбежать от старшего, но тот схватил его за руку. -остааанься — от такого тона у серёжки. замерло сердце. он просто напросто подошел к некиту и заглянул в его глаза. пока он был пьян и неуклюж, трунову не было так страшно находиться рядом с ним. они подошли к краю крыши. шохин плохо ориентировался в пространстве и чуть не свалился, но сережа быстро схватил его за руку. и вот они стоят на краю крыши, держась за руки. старший поворачивается к серому, наклоняется к его уху и шепчет — я правда тебе нравлюсь? — младший в шоке. на глазах выступают слёзы и всё тело покрывается мурашками. руки трясутся и на лбу выступает пот. он выхватывает руку из руки второго, и в этот раз всё-таки выбегает из этой заброшки, обещая себе, что больше никогда сюда не зайдёт. -сукасукасукасукапиздецблять - пронеслось в голове у сережи, пока он снова лежал на кровати, устремив взгляд в потолок. раздался звонок в дверь. мальчик почему-то сразу открыл, думая, что это его мать соизволила прийти раньше, но на него тут же свалилась тяжелая дрыщавая туша, от которой несло перегаром и алкоголем. ⁃ пиздец некит попытался объяснить происходящее, но не мог связать и пару предложений. в итоге он сдался, заткнулся и продолжил стоять в объятиях с недоумевающим сережей. придя в себя, трунов оттолкнул длинного. щёки залились румянцем. он взял некита за руку и отвел на свою кровать, поставил тазик рядом на случай чего, а сам улегся на диване. у него даже не было подходящей одежды для дылды. мальчик много думал, рассуждал, и наконец заснул, утопая в собственных мыслях. где-то спустя час шохин проснулся в холодном поту из-за каких-то кошмаров. его невольно понесло в гостиную, где уже сладко спал серж. парень улегся на диван рядом, приобняв мальчика. он довольно быстро погрузился в сон, чувствуя ритмичное дыхание и сердцебиение сережи. утро. 08:00 шохин открывает глаза, видя перед собой знакомое лицо. вблизи младший казался довольно хрупким. черты лица аккуратные, бледная чистая кожа, длинные ресницы, растрепанные волосы, тонкое тело, открытые, сильно выступающие ключицы. никита был удивлен такому зрелищу с утра. он начал рыться в памяти, пытаясь вспомнить вечер вчерашнего дня. в голове проносились самые разные отрывки. сначала то, как он заходит в бар. дальше воспоминания из заброшки, где он что-то опять сказал трунову, после чего тот убежал чуть ли не в слезах. затем то, как мать ругает его за позднее возвращение домой и нетрезвое состояние, и перед его носом закрывает дверь родного дома. потом он оказывается в объятиях друга в коридоре. теперь он лежит в объятиях того же человека, только уже на диване. — интересно, а есть ли у меня вообще право называть его другом? разве то, что происходит между нами не считается дружбой? а считает ли он меня своим другом? надо будет спросить — погрузился в мысли длинный. парень закрывает глаза, стараясь расслабиться и прийти в себя. через некоторое время просыпается «друг» он смотрит на шохина удивленным взглядом. он напуган? трунов аккуратно убирает руку старшего от себя, стараясь его не разбудить и свалить поскорее, но некит снова кладет свою руку и открывает глаза, дав понять, что он уже не спит. этот чертов парень вечно заставляет заливаться краской младшего, и этот случай не исключение. мальчик просто закрыл лицо ладошками, охотно находясь в объятиях настойчивого некита. — так всё-таки друзья? школу проспали оба. идти туда уж очень не хотелось, так что каждый от себя написал классному руководителю что-то по типу «болит горло, насморк, тошнота». они остались вдвоем. среда, никита, музыка в наушниках и не покидавшее трунова смущение. он влюблялся в шохина всё сильнее, его сердце билось всё чаще, он хотел проживать эти секунды снова и снова, хотел никогда не отпускать никиту, хотел коснуться его, приблизиться к его губам… пока парни лежали так, секунды для каждого казались вечностью. сердце билось быстрее обычного, дыхание иногда сбивалось, но было так хорошо. расставаться не хотелось. совсем. никогда. глаза сережи закрываются, мальчик засыпает. губы шохина нежно касаются щеки второго. раздается щелчок входной двери. шохин в панике. сережа спит. дверь открывает худая женщина в вечернем платье. она в хламину. шохин залезает под одеяло, чтобы спрятаться от глаз чужих. женщина входит в гостиную, кинув сумку на пол, сняв с себя надоедливые каблуки устремляет взгляд на спящего сына. она подходит к дивану и ударяет по щеке мальчика. затем удар идёт в живот, от чего серж вскакивает. у бедняжки темнеет в глазах, но мать даёт ему по голове, затем по носу, из которого тут же хлеснула кровь. капли падают на кровать, на простыню, на подушку. мать орёт, ведь её глупый сынишка испортил такое дорогое постельное белье. она посмотрела на сережу глазами, полными ярости, она была готова убить его. мальчик бежит в ванную и чуть не спотыкается о шохина. тот тем временем набирает номер полиции. трунов забегает в ванную. он падает на пол и облокачивается на стену. из ящика достает маленькое лезвие и подносит к руке. парень делает разрез. за ним ещё один, и ещё, и ещё… он тяжело дышит, задыхается. в глазах темнеет, он скатывается на пол и ударяется головой о кафель. кровь течет из носа и из порезов. на этот раз он слишком перестарался. всё, что он слышит, это мигалка сирены полиции. больше он не слышит ничего и никого. *** шохин боится. он судорожно набирает номер полиции и еле слышно диктует в трубку адрес, пока злая женщина ушла мыть руки от крови. полиция приезжает минут через 10. они выламывают дверь и врываются в квартиру. мать смотрит на них с широко раскрытыми глазами. пьяная, с растрепанными волосами, размытым макияжем и вечернем вульгарном платье. — здраааа*ик*сте, по какому поводу вы тут? *ик* — здравия желаю, гражданка. по этому адресу была вызвана полиция по причине домашнего насилия. — никакого *ик* насилия ни над кем, вы *ик * ошиблись —позвольте всё же осмотреть дом — ой ну осматривайте чё *ик* полицейские прошли в гостиную и заметили кровь на постельном белье. затем они заметили следы крови, ведущие в ванную. они постучались в дверь ванной комнаты. ответа не было. они дернули за ручку. закрыто. они выломали дверь. здесь лежало тело худого бледного мальчика. из его руки и носа вытекает кровь, а рядом лежит лезвие, испачканное кровью. — скорую срочно. в коридоре послышались крики. полицейские выходят в гостиную. тут женщина избивает длинного парня, который умело уворачивается от неё. полиция хватает руки женщины, не давая ей продолжать побои. шохин падает на диван. в квартиру врываются люди с аптечкой и мент провожает врачей к сереже. мать тем временем уводят из квартиры….. *** …хей…..серый….пожалуйста… сережа чувствует, как кто-то легонько держит его за запястье, склонившись над ним. сережа…чувствует? он дышит….он слышит…. он открывает глаза и смотрит на глаза напротив, что полны слез и надежды. никита резко обнимает сережу, который ещё не до конца понял что вообще произошло. — идиот.. — шепчет старший. сережа отвечает на объятия. он поворачивает взгляд на руки. воспоминания ударяют в больную голову. глаза слезятся. в кабинет входит врач. — проснулся наконец — с улыбкой произносит тот. — понаблюдаем недельку и выпишем, договорились? как чувствуешь себя? — нормально — неуверенно отвечает серж. — это хорошо. ну тогда ладно, не отвлекаю, болтайте. если что, зовите. — выдал врач и скрылся. парни что-то бурно обсуждали, смеялись. так прошел день. шохину пора было уходить обратно в ту самую квартиру, ведь больше некуда. так проходили дни. шохин приходил каждый день и всегда приносил чего-то вкусненького. всегда подбадривал друга и не давал ему скучать. трунов был счастлив и больше не чувствовал себя так одиноко.