Universe for two

В томительном ожидании время замедляется в миллионы раз, когда же ещё и телефон разряжается, совсем начинаешь сходить с ума от безделья. Казалось, ничего страшного, найти зарядный кабель да подключить его к любой удобной розетке, и продолжай сидеть в телефоне. Ибо, конечно, не был из тех людей, которые не используют его во время зарядки, если такие вообще остались. Вот только тот ведь не просто так разрядился. Парень переделал там буквально всё! Интересующий его профиль в разных соцсетях он изучил вдоль и поперёк уже давно, обычную ленту в вейбо он пролистал так, что большой палец уже устал, от доуиня тошнить начало ещё час назад. Наверное даже хорошо, что во время спасительной игры телефон просто напросто выключился, а недоумевающий и, что удивительно, не матерящийся от внезапного проигрыша Ибо при попытке его включить увидел ноль процентов, иначе бы глазам совсем плохо было. Промелькнула мысль, что снять напряжение и в глазах, и в нетерпеливом, полном энергии теле поможет хороший сон. Двадцатиминутный оказался нихуя не хорошим. Устав биться головой об подушку, Ибо лёг на край кровати, свесив руку. Поначалу он просто пялился на пол, но и это ему надоело, поэтому парень начал пальцем выводить на полу какие-то узоры. И даже не сразу осознал, что узоры действительно выводились. Нехотя пришлось принять факт, что Ибо довольно давно не убирался в квартире, а от клинига сам отказался из соображений безопасности. Мало ли, какие там работники, плюющие на договор о неразглашении. И тут его осенило. К нему завтра — только завтра, чёрт побери! — приезжает долгожданный гость, у него пыль на полу, в ванной кучей, и даже не в корзине для белья, свалена грязная одежда, в раковине посуда ещё со вчерашнего ужина, а ему как раз нечего делать! Всего за сорок три минуты — Ибо специально засёк — пол был надраен, вещи ещё стирались в машинке, и парень уже думал, как их распределить на сушке, а вся посуда была перемыта. И всё равно было мало. Нужно было вымотаться, чтобы уснуть часов на шесть хотя бы, и надо сделать это в правильное время. А то заснёт он через час, а проснётся ночью, и сна ни в одном глазу, и до утра далеко, и до встречи времени ещё больше. Полезть на шкафы показалось Ибо отличной идеей. Пыли там ещё больше, чем на полу, достать тяжелее, значит, устанет. О том, что наебнулся с табурета, и только опыт танцора с гибкостью помогли не отбить задницу, замаскировав падение под какое-то замысловатое движение, он никому, конечно же, не скажет. Зато вспомнил своё любимое занятие и решил оставить, так сказать, на десерт, ближе к вечеру. Танец уж точно его измотает. Но и он не оправдал ожиданий. Нет, Ибо немного запыхался, присел отдохнуть, но через какое-то время снова был готов повторить этот день. Хоть к соседям иди и проси у них убраться, честное слово… Ибо пришлось смириться со своим молодым организмом и энергией, льющейся через край, а ожидание автоматически множит эту самую энергию на два, и улечься на диван. Перед тем, как потянуться к пульту от телевизора, он вспомнил про телефон, оставленный на зарядке ещё с обеда, и, хлопнув себя по лбу, поспешил проверить давно заряженный на все сто гаджет на наличие сообщений. Их не было, и Ибо, грустно вздохнув, положил телефон рядом, обязательно экраном вверх. Телевизор его совсем не увлекал, но переться включать светильник у кровати, чтобы потом вернуться выключить плазму, чтобы снова вернуться в комнату, ему было лень. Поэтому он бесцельно переключал каналы, понемногу смотря то дорамы, то рекламы, иногда даже попадались с ним самим, то какие-то мультики. Пару раз попадались спортивные каналы, новостных чуть больше. На одном из таких он заебался делать очередное повторяющееся действие пальцем, что в воспоминаниях откинуло его на несколько часов назад, к вейбо и доуиню, и с измученным стоном бросил пульт куда-то в ноги. Только почувствовав приятное головокружение и слипание глаз, он улыбнулся. «Наконец-то…»

***

Ибо приснилось, что кто-то выключил телевизор — единственный источник света в ночной непроглядной тьме. После лёгкого стука пульта о кофейный столик он понял, что нихрена это не сон. Кто-то пробрался в его квартиру ночью, и это явно антифанат, потому что, казалось, уже все знают о его боязни темноты, а потом он почувствовал чужое прикосновение на лице и даже не сразу понял, что его поглаживают по щеке, а не пытаются найти рот, чтобы засунуть кляп. Ну или что там обычно делают при похищении человека. Если его вообще собирались похитить… Мозг ещё не работал в полную силу, зато сердце колотилось как бешеное. Ибо вскочил не стесняясь выражений и крепко вцепился в чужую руку. Глаза ещё не привыкли к темноте (и зачем он вообще шторы закрыл?!), и он мог различить только тёмный человеческий силуэт. «Ещё бы он, блять, был нечеловеческим!» — тогда Ибо бы точно откинулся от страха, сейчас он хоть как-то контролировать ситуацию может. — Бо-ди, ты чего?.. — услышать знакомый голос Ван Ибо точно не ожидал. Растерявшись, он разжал чужую руку и проследил глазами за силуэтом, отдаляющимся в сторону дверного проёма. Включился свет, и Ибо, щурясь, разглядел недоумевающее лицо Сяо Чжаня. — Чжань-гэ?.. — парень ещё приходил в себя после страха. — Какого хуя ты так пугаешь?! Рядом его любимый человек, а значит, можно, не скрывая испытываемых чувств, облегчённо выдохнуть. — Прости, — на лице Сяо Чжаня появилась сочувствующая улыбка, — неужели сильно напугал? — Ну разумеется! Ожидание Ван Ибо измучило довольно сильно, появление ночью в его квартире «недоброжелателя» заставило сильно понервничать, но все мысли о плохом сразу же улетучились, как только Сяо Чжань, не прекращая нежно улыбаться, сел рядом и согрел Ибо в объятиях. — Всё хорошо, Бо-ди, — тихо шептал он, целуя тёмную макушку у себя на плече. Ибо что-то промычал и заснул, уткнувшись носом в чужую шею и предпочитая думать о том, что для крепкого сна ему не хватало любимого, а не сильного стресса.

***

Погода была пасмурная и Ибо подумал бы, что сейчас утро, однако, посмотрев на часы, он сделал вывод, что два часа дня утром ну никак не назовёшь. Просыпаться поздно ужасно. Ван Ибо осмотрел руку, которую ещё чувствовал только с помощью чуда, постарался растереть отпечатки от складок одеяла, хоть и знал, что это бесполезно. Растрепавшиеся волосы так и норовили попасть то в нос, то в рот, то в глаза, поэтому Ибо поспешил зачесать их пальцами назад, но они лишь секунду побыли в таком положении и медленно начали возвращаться, при этом неприятно щекоча уши. Парень с трудом собрался силами, чтобы встать на ноги и, потирая заспанные глаза, направился на кухню, где, по его предположениям, должен был находиться Сяо Чжань. — Добрый день, дорогой. — усмехнулся тот и поцеловал в лоб своего спящего красавца. — Нихуя он не добрый! — Ибо не собирался плакать из-за этого, но весь его вид говорил об обратном. Жаловаться на жизнь он продолжил уже на коленях Сяо Чжаня, пока тот поглаживал его по спине. — Вчера я чем только не занимался и всё не уставал, чтобы нормально поспать и дождаться завтра, ну, то есть сегодня, когда наконец отключился, появился ты, гэ. Знал бы ты, как я испугался, подумал, что ко мне кто-то в квартиру залез, ещё и телек выключил. А сейчас я еле как проснулся, ещё и руку так отлежал, что не чувствую её, напугался ещё и этого! — не обошлось без яростных жестикуляций, в том числе и той рукой, которую бедный Ибо «не чувствует». — Ты правда прости, что напугал. У меня не было времени предупредить, что я перепутал время и вылета. Я вообще чудом успел на рейс… — в качестве извинения Сяо Чжань начал зацеловывать лицо Ибо, избегая только губ. И тот прекрасно знал, что дождётся он нормального поцелуя только тогда, когда почистит зубы после сна. — Всё хорошо, Чжань-гэ, — Ван Ибо улыбнулся, когда понял, что вернул чужую фразу хозяину. Он прекрасно помнил тот успокаивающий шёпот и хотел бы слышать его чаще… — Ты приготовил что-нибудь поесть? — Не оставлю же я своего Бо-ди без завтрака. — Тогда уж обеда. Они безумно сильно соскучились друг по другу. У них нет возможности открыто сходить на свидание, но им хватает и таких посиделок у кого-нибудь дома. Не обязательно наряжаться в приличный для выхода на публику костюм и идти в дорогой ресторан, а после в парк, чтобы насладиться обществом любимого человека. Можно как есть, в растянутой футболке и шортах с недельным пятном от соуса, сидеть за столом, закидывая ноги на чужие колени (раз уж самому с них пришлось слезть), нахваливать вкусную, заботливо приготовленную второй половинкой еду. Правда, это касается только Ван Ибо. Сяо Чжань же одет так, будто только что вышел из офиса — в расстёгнутой на две пуговицы белой рубашке и слегка помятых брюках, для полноты картины не хватает только лакированных туфлей да заебавшегося взгляда. Сидит он так прямо, что на его фоне Ибо можно сравнить с замороженной креветкой, и данное сравнение заставляет Сяо Чжаня мысленно усмехнуться. Он влюблёнными взглядом смотрит на него, как тот за обе щеки уплетает любимое блюдо, рецепт которого Сяо Чжань заучил ещё в начале их отношений, поглаживает голени, делая что-то вроде массажа. После завтрака-обеда они идут на тот самый диван, но по пути в гостиную Ибо выведывает у Сяо Чжаня, почему тот одет так не по-домашнему. Ответ прост — в квартире прохладно, но Сяо Чжань так торопился к любимому, что даже к себе домой не заехал. Ну и получилось так, что рубашка и брюки — самое подходящее для холодного дома из имеющихся у него вещей. — Может мне тебя согреть, м? — конечно же, Ибо не мог упустить момент. И конечно же, Сяо Чжань не был против. Они так и не доходят до дивана: Ибо оказывается прижат к стене сильными руками. Он завороженно смотрит на смотрящие на него в ответ тёмные, такие родные глаза, медленно опускает взгляд на приоткрытые губы, которые, между прочим, за сегодня ещё ни разу не были нормально зацелованы, потом и вовсе пялится на голые ключицы, удачно не скрывающиеся под белой тканью чёртовой рубашки. Но вот если бы Сяо Чжань, скажем, внезапно решил поплавать так в бассейне, Ибо простил бы этой тряпке за всё, что она прикрывает. Ван Ибо склоняется к выступающим косточкам и легонько целует их, ведёт языком вверх по шее и там, где находится почти незаметная родинка, останавливается. Не будь их выходные так коротки, он бы обязательно оставил там засос. Но это будет жестоко как по отношению к самому Сяо Чжаню, так и к его визажистам. — Кто снизу? — шепчет Сяо Чжань, кладя ладони на чужую талию, пока Ибо продолжает тыкаться то носом, то губами ему в шею. В ответ тот зеркалит движение старшего, но ладони медленно съезжают вниз на бёдра, а после и вовсе оказываются на ягодицах, которые невозможно нормально сжать из-за грубой ткани брюк. Надо исправлять. — Ясно, — смеётся Сяо Чжань. Пусть и без слов, ответ его очень даже удовлетворил. Мужчина отстраняется от Ван Ибо, взяв за руку, тянет за собой и, шутя про смену курса с дивана на кровать, ведёт в спальню. Увидев своё спальное место со съехавшей помятой простынёй, скомканным одеялом и разбросанными подушками, Ибо вспомнил свои вчерашние мучения, хотя больше было похоже, что испытывала их кровать. Но вот почему он не убрал её, когда так гонялся за каждой пылинкой по огромной квартире, ему было не под силу вспомнить. Но и было уже неважно, всё равно через какое-то время постель станет хуже, чем есть. А вот если бы он заправил её по всем правилам, аккуратно заткнул простыню, тщательно разгладил одеяло, то было бы жалко, и пришлось бы Сяо Чжаня на полу трахать. Там, конечно, было хорошо пропылесосено и вымыто, но это удобства не слишком много добавляет. Спиной к кровати шёл Сяо Чжань, и Ибо уже представил, как, не разрывая поцелуя, повалит того, устроится между широко разведённых ног, притираясь пахом к паху. Но когда он положил ладонь на грудь мужчины, собираясь его легонько толкнуть, Сяо Чжань развернул их и толкнул Ибо. Тот ничего против не имел, всё равно ведь его задумка осуществится с минуты на минуту, и собирался отодвинуться подальше от края, чтобы забраться на кровать с ногами. Однако Сяо Чжань оседлал его бёдра, крепко держа за плечи, не давая даже откинуться назад. Руки Ибо, медленно водящие по бокам вверх-вниз, вызывая тем самым у мужчины приятные мурашки, оказались на округлых ягодицах. Задержались там ненадолго, а после плавно перебрались к пряжке ремня, который Сяо Чжань надел скорее из привычки, чем из удобства. — Терпение, Ван Ибо. — припухшие губы блестели от слюны и на пару с томным шёпотом только умаляли то самое терпение. Руки, успевшие справиться с ремнём и застывшие над ширинкой, дрогнули, как только тёмный взгляд встретился с взглядом Ибо. — Смерти моей хочешь? — как и у Сяо Чжаня, губы Ибо были влажными, но он всё равно их облизнул, ощущая какую-то странную, несуществующую сухость. Сяо Чжань на такое заявление хихикнул и, чмокнув Ибо в щёку напоследок, встал с него. Тот издал разочарованный стон и потянулся к отдаляющемуся мужчине, дабы вернуть приятную тяжесть на ногах и снова ощутить чужие губы на своих. Но схватил лишь воздух, в то время как Сяо Чжань, уже расстёгивающий в дверном проёме рубашку, улыбнулся той самой улыбкой, от которой отказывает переполненное чувствами сердце: — Я в душ, мой дорогой Бо-ди. — и как ни в чём не бывало ушёл, будто не оставил в комнате сходящего с ума от любви и возбуждения Ван Ибо, готового на стену лезть, лишь бы наконец снова ощутить Сяо Чжаня полностью, после продолжительного довольствования только переписками и звонками. Они даже интимные фото друг другу не скидывали! Пусть Сяо Чжань не удивляется, когда сразу после секса Ибо решит попробовать себя в роли фотографа и так его зафотографирует, что будет второй заход. «Может ещё и видео снять, прямо во время процесса…» — промелькнуло в голове, и даже секунды не прошло, как Ван Ибо эту мысль одобрил. Главное, чтобы она пришлась по душе и Сяо Чжаню. Разумеется, Ибо понимал, насколько опасно хранить такое у себя на телефоне, который неадекватные фанаты или хейтеры могут украсть или, ещё хуже, взломать в любой удобный им момент. Но одни только мечтания заставляют член затвердеть. Пока Сяо Чжань в ванной, Ибо позволяет себе представить, как всё будет происходить. Он, измученный плотным графиком, возвращается домой поздно вечером, ему звонит менеджер, чтобы уточнить некоторые моменты по следующему дню и желает спокойной ночи. После разговора он собирается закинуть телефон куда подальше, заранее включая будильник на полную громкость, дабы утром точно услышать его из любого угла квартиры, но вспоминает, что там есть то самое. Ибо берёт наушники, чтобы не пропустить ни единого звука, удобно устраивается на кровати и включает видео. И уже с первой секунды чуть не кончает: раздаётся громкий стон Сяо Чжаня, чуть искажённый на записи. Ибо наблюдает, как его свободная рука оттягивает чужую ягодицу для лучшей видимости, а член с хлюпающем звуком легко проскальзывает внутрь, и покрасневшая от трения ещё во время растяжки дырочка идеально его принимает. Ибо пялится на это и дрочит, слушает возбуждающие стоны Сяо Чжаня и закатывает глаза от подступающего оргазма. А потом камера перемещается на чужое лицо, такое заёбанное, но в хорошем смысле, конечно же. Самом лучшем. Сяо Чжань смотрит на Ибо через плечо, кусает губы, выгибается, с закрытыми глазами пытается собраться силами, чтобы что-то сказать, но Ибо вдалбливается в него, не давая даже передохнуть. А потом на выдохе стонет: «Я.. Я сейчас, Ибо… О боже, диди!» И действительно кончает. Ибо помнит, что тогда его сжали внутри себя так, что он излился за ним следом, да ещё и внутрь, а это Сяо Чжань позволяет нечасто, но по вполне разумным причинам. Но камера всё равно была направлена на лицо. Глаза блаженно прикрыты, рот открыт, плечи вздымаются и опускаются от тяжёлого дыхания. Видео заканчивается, как и выдержка Ибо — он кончает. И вот-вот кончит в реальности, если кое-кто не поторопится! Кажется, сама Вселенная услышала его мольбы (ну или его любимый научился читать мысли), потому что шум воды прекратился. Ибо тут же метнулся к двери ванной и стал ждать, как верный пёс ждёт своего хозяина. Он разве что хвостом не виляет, хотя при наличии того точно бы не обошлось. Наконец дверь открывается и в коридор выходит Сяо Чжань. Какого-то чёрта одетый в халат, про существование в своей квартире которого Ибо успел забыть. Мужчина удивляется, говорит что-то про нетерпеливость младшего, но тот даже не слышит — в ушах слишком громко бьёт пульс. В широкую ладонь Ибо идеально помещаются оба запястья Сяо Чжаня. Он поднимает их над головой, прижимает к стене, коленом пробирается между чужих ног и свободной рукой приспускает махровую ткань со смуглого плеча, тут же начиная его зацеловывать, не забывая и про шею. Он чувствует, как перекатывается под кожей чужой кадык во время частых сглатываний, слышит, как тяжело дышит Сяо Чжань и как облизывает свои губы. Ибо позволяет себе отстраниться от нежной кожи всего на секунду, чтобы лицезреть всё это, и его нещадно добивает то, что Сяо Чжань закрыл глаза, буквально говоря: «я доверяю тебе, я весь твой». Он, всё также удерживая руки над головой, выпрямляется и касается губами чужих губ, задерживается так чуть-чуть, а потом ведёт ими по щеке, останавливается у коротких волосков возле уха и шепчет игриво: — Я так долго тебя ждал, что готов трахнуть прямо тут. — Ну уж нет! Хочешь, чтобы у меня опять всё что можно и нельзя болело? — Сяо Чжань наконец выпутал обе руки из «крепкой» хватки и подтолкнул Ибо в сторону комнаты. Тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Иначе потом пришлось бы выслушивать нытьё старшего из-за боли в пояснице, чувствовать себя виноватым из-за этого, а того гляди и бежать в аптеку за мазью. Был у них такой опыт однажды, и его хватило сполна. Но как бы сильно Ибо не хотел пошутить, «старость не радость» он еле как сдержал в себе. Они вновь оказались на кровати. Ибо ещё до своих мокрых мечтаний приготовил смазку с презервативами и сейчас шарил по скомканному одеялу, в попытках их найти. Нашёл только бутылёк со смазкой, хотя, судя по шуршанию, он был близок и к презервативам. Сяо Чжань, уже раздетый нетерпеливыми руками Ибо, призывающе раздвинул ноги. Ибо не стал медлить и, действуя по привычной схеме, вошёл в Сяо Чжаня пальцем. Пока одним, всё-таки у них давно не было секса, лучше не рисковать. Сяо Чжань, прекрасно ощущая длинный палец внутри себя, потянулся в ответ ступнёй к плечу Ибо: погладил пальцами и устроил ногу на плече поудобнее. Ибо схватил его за лодыжку и оставил пару нежных поцелуев на выступающей косточке. Во время этих действ добавил второй палец, намеренно задевая простату, отчего Сяо Чжань вздрогнул и тихо простонал. А потом переместил действительно удобно устроенную для Сяо Чжаня ногу с плеча на свой член, отчётливо выступающий под боксерами, которые оставались единственной частью одежды на нём. Сяо Чжань, конечно же, понял, что от него требуется, но все эти ласки его так разморили… Хотелось просто лежать и наслаждаться любимым человеком (и ведь в таком случае Ибо если и назовёт его бревном, то только в шутку! Не обидится всерьёз, так как и сам иногда грешит этим), но это был их первый раз за несколько месяцев. Они отвыкли от ласк друг друга, им обоим безумно сильно хочется их испытать вновь. Поэтому Сяо Чжань, пусть и после короткой паузы, медленно стал кружить пальцами по бугорку, ярко ощущая жар и влагу под ними, легонько сжимать член стопой, а после, не без труда, смог подцепить резинку боксеров большим пальцем, дабы высвободить внушительное возбуждение из под ткани и продолжить те же манипуляции кожа к коже. Но другую ногу он всё равно закинул на чужое плечо. Ибо в блаженстве прикусил нежную кожу над косточкой, выдыхая тихий стон, наслаждаясь отзывчивостью на каждое движение пальцев внутри и ответными ласками Сяо Чжаня. Заметив оставшийся от зубов след, мужчина недовольно прищурился, и взгляд его предельно давал понять, что случится с Ибо, если след не исчезнет до завтрашнего утра. Любовь любовью, но очередные фотосессии никто не отменял. Однако через секунду Сяо Чжань забыл и про укус, и про завтрашнюю встречу, и про то, что следовало бы быть потише, так как в ответ на осуждающий взгляд Ибо резко толкнулся уже тремя пальцами в чувствительную точку. В глазах мужчины заплясали звёзды, губа оказалась прикушена в попытке не застонать на всю комнату (хотя Ибо был бы не против), а стопа на чужом члене дёрнулась, зарядив Ибо в живот. Сяо Чжаню уже хотелось большего, Ибо легко вывести из себя. Сложив «два плюс два», Сяо Чжань ехидно рассмеялся, зная, что тот это просто так не оставит. Ему и правда это с рук не сошло, вот только пальцы, которые по задумке должны были сию минуту быть заменены членом, вытащили, а образовавшуюся пустоту ничем не заполнили. Ибо, конечно же, обиды не держал, к тому же, куда обижаться, когда самому потрахаться жуть как хочется. Но и упустить возможности чуть-чуть поиздеваться над «провинившимся» не мог. Смотря в глаза напротив, он не менее ехидно посмеялся в ответ, но долго не продержался, срываясь на обычный, вводящий в ступор, но такой любимый Сяо Чжанем смех. — Всё самому приходится делать… — недовольно проворчал Сяо Чжань, не сумев сдержать улыбки, и перевернул их с Ибо на кровати. Пока подчинившийся Ибо устраивал голову на подушке, Сяо Чжань оседлал его бёдра, предварительно сняв с того боксеры и откинув их подальше. Ибо всё-таки нашёл презервативы в этой одеяльной массе и протянул их мужчине. Даже надорвал упаковку, чтобы долго с ней не мучаться, до чего же заботливый, заслуживает очередной поцелуй. Во время которого Сяо Чжань обхватил чужой член и после пары движений вверх-вниз раскатал прозрачный латекс по стволу. Настал момент истины, которого оба ждали безумно долго. Даже думали, что дело обойдётся без прелюдий, и они накинутся друг на друга сразу, как встретятся. Но то, что произошло, намного лучше: разговоры обо всём, смех, ласки, поцелуи и только сейчас, спустя столько времени, Сяо Чжань рвано выдыхает, насаживаясь на член Ибо, пока тот откровенно сдыхает от узости внутри него. Широкие ладони ложатся на бёдра, мнут их, оставляя красные отпечатки, которые позже могут превратиться в синяки (хотя бы тут их никто не заметит). Сяо Чжань стонет, когда насаживается до упора и елозит по чужим бёдрам, пробуя давно забытые ощущения на вкус. — Тебе нормально, гэ? — Ибо поднимает руки выше, и вот уже большие пальцы оглаживают еле выступающие тазовые косточки. — Мне пиздец как хорошо, Бо-ди… Неизвестно кому первому срывает крышу, когда Сяо Чжань начинает двигаться. Упираясь в живот Ибо ладонями, создавая тем самым приятное давление, поднимается вверх, оставляя в себе лишь головку, а после, с пошлым звуком от избытка смазки, резко опускается обратно. Ибо старается сдерживаться и не начать толкаться самому доверяя руководство процессом Сяо Чжаню, но пока он наблюдает такое лицо, его терпение с каждой секундой становится всё меньше и меньше. Глаза у Сяо Чжаня закрыты, но Ибо знает, что тот их закатил от удовольствия, по-смешному чуть-чуть сводя к переносице, но ни за что этого не признает. Иначе Ибо кончит тут же, как только увидит его таким же, но с открытыми глазами. И с прикушенной губой, вот только это всё равно не помогает сдержать тихие стоны. — Чжань-гэ, ты ты в курсе, что охуенен и… — на выдохе говорит Ибо. Дальше его не хватает — Сяо Чжань ускоряется, а после этих слов ещё и сжимается на распирающем внутри члене, так идеально заполняющем его. — Ты говоришь это каждый раз, как мы с тобой общаемся. — посмеивается Сяо Чжань, любовно оглаживая чужой живот. Он наклоняется вперёд — конечно же, положение члена внутри меняется, и теперь он так охуенно упирается в простату, что из Сяо Чжаня непроизвольно вырывается ещё один стон — так, чтобы достать до чужих губ, мажет по ним языком, трётся грудью о грудь, намеренно задевая тёмно-розовые, такие чувствительные соски своими. И шепчет прямо в рот, когда Ибо утягивает его в нормальный поцелуй: — Я же вижу, что ты сдерживаешься. Не нужно, делай со мной всё, что пожелаешь. Кто Ибо такой, чтобы при полученном разрешении не воспользоваться моментом? Он рыкнул, обозначая своё нетерпение, и установив зрительный контакт, одним лишь взглядом показал, что не намерен его разрывать, и что он сделает с Сяо Чжанем, если тот посмеет. Он переместил руки с талии обратно на бёдра, чтобы приподнять их и зафиксировать в нужном положении, скользнул к ягодицам, дабы развести их пошире, и сделал пробный резкий толчок. С губ Сяо Чжаня сорвался рваный выдох. Ибо ухмыльнулся, повторив движение. Член попадал прямиком в простату, и довести Сяо Чжаня до исступления не составляло особого труда, нужно было только ускориться. Что Ибо, собственно, и сделал. Комнату тут же наполнили быстрые звуки шлепков и увеличивших свою громкость стонов, а это для Ибо было самой лучшей музыкой наравне с обожаемым им обычным певчим голосом любимого. Он заставлял себя молчать, в то время как Сяо Чжаню позволял не сдерживаться. Тот всегда его просил, в случае если ему сорвёт крышу, затыкать его рот: поцелуем, рукой или вообще кляпом из какой-нибудь части одежды. И иногда Ибо действительно так делал, например, когда они трахались в гримёрке, в которой никакого Ван Ибо вообще-то не должно было быть, да и вообще он должен был находиться в другом городе. Тогда Сяо Чжань, захлёбываясь в криках от подхода к одному из самых лучших — как он сам выразился — в его жизни оргазмов, знатно обслюнявил руку Ибо, что тот использовал как преимущество и довёл этой влажной рукой до грани, после показательно слизывая с неё капли спермы, смешавшиеся со слюной. Почему бы и сейчас не попробовать что-то подобное? Пока Сяо Чжань был сосредоточен на том, чтобы не потерять равновесие и не придавить Ибо, лишив того возможности неистово вдалбливаться в желанное тело, Ибо повёл рукой вверх. Огладил грудь, шею, слегка надавил большим пальцем на кадык, ощутив, как тот дёрнулся от прикосновения. Поднял руку ещё выше, положив ладонь на щёку. Сяо Чжань стал к ней ластиться, блаженно закрыв глаза, положил свою поверх, не давая отстраниться. Ещё чуть-чуть и, казалось, замурчит, точно кот. Кажется, кто-то нахватался у Орешек. От увиденно Ибо даже прекратил двигаться — до чего же милая перед ним развернулась картина. И этот кот — Ибо надеялся, что такое яростное сравнение с животным не будет считаться зоофилией — его опередил… Сяо Чжань сначала просто безобидно лизнул его запястье — докуда язык дотянулся. А потом, не отводя от Ибо загадочного взгляда, повернул голову в сторону руки, утыкаясь лицом в ладонь и, о Небеса, широко провёл по ней языком, не раз сводящим Ибо с ума. Заметив реакцию того, Сяо Чжань, по-прежнему смотря в тёмные глаза, просунул кончик между средним и указательным. Фрикционные движения, последовавшие сразу после этого, даже заставили Ибо сожалеть, что это всего лишь пальцы, а не он сам. — Блять, ты будешь двигаться или нет?! Недовольный рык Сяо Чжаня вывел Ибо из транса, в который он, между прочим, попал по чужой вине! И стоило мгновенно наказать негодника, что загипнотизировал его своими выходками, а потом ещё и предъявил за это. Для большего удобства Ибо перевернул Сяо Чжаня на спину, не выходя из него. В движении он намеренно резко толкнулся вперёд, наблюдая за невидимыми, но такими очевидными звёздами в любимых глазах и тем, как пухлые после поцелуев губы приоткрываются, чтобы выпустить наружу очередной стон наслаждения. Который тонет в длинных пальцах Ибо, в эту же секунду нагло протолкнутых в рот. Не дожидаясь реакции снизу, он начинает двигаться. Пока в уже не узкую дырочку вбивается член, во рту орудуют два пальца, приглушая все издающиеся практически сорванным голосом звуки. Они то двигаются вперёд-назад, вторя движениям чужих бёдер, то оглаживают всё внутри в успокаивающем жесте, то проникают совсем глубоко, заставляя задыхаться и захлёбываться в слюнях без возможности сглотнуть. Кажется, что Сяо Чжань мокрый с ног до головы. Волосы после душа были ещё слегка влажными, по подбородку и шее медленно стекала его слюна, грудь блестела от пота, на живот с члена капал предэякулят, а между ног и вовсе хлюпала смазка, которая с каждым новым толчком пачкала всё бо́льшую область. И Сяо Чжань любил это чувство пошлой, страстной грязи, которую, конечно, хотелось смыть и вновь почувствовать себя чистым, но иногда были минутные слабости. Сяо Чжань чувствует, что оргазм на подходе, поэтому помогает себе рукой, сразу переходя на жёсткий, нещадящий темп. Под ним поскрипывает кровать, над — рвано дышит Ван Ибо, втрахивающий его в ту самую кровать снизу и сверху и пожирающий взглядом, но пиком становится то, как этот взгляд за долю секунды расфокусировывается, губы сжимаются в тонкую полоску, и Ибо издаёт, кажется, самый громкий и протяжный за время их соития стон. Получается, они кончили одновременно… Сяо Чжань бы задумался над таким удачным совпадением, если бы не помутнённое сознание, отчаянно не желавшее приобретать ясность, и аккуратно опустившееся на него тяжёлое тело. Зато Ибо хотя бы пальцы из его рта вытащил. — Гэ… Это было потрясающе! — прозвучало через пару минут. К этому времени и Сяо Чжань успел перевести дыхание: — Я уже и забыл, какой ты великолепный в постели, Бо-ди… — на поцелуи сил всё ещё не хватало, но выразить свою любовь к самому лучшему человеку на всём белом свете Сяо Чжаню хотелось очень сильно, поэтому он не придумал ничего лучше, чем обнять Ибо руками и ногами и крепко прижать к себе. — Только, пожалуйста, выйди из меня. Ибо хихикнул и незамедлительно выполнил просьбу. Сяо Чжань проследил взглядом, как тот аккуратно, чтобы ничего не пролить, снимает презерватив, завязывает и без угрызения совести кидает на пол, а сам падает обратно на Сяо Чжаня, прямо животом на чужую сперму. За то, что Ибо лень дойти до мусорки (хотя, чего греха таить, сейчас ему самому было бы лень), Сяо Чжань, прежде чем вновь обхватить его всеми конечностями, шлёпнул парня по руке. Ибо обиженно надул губы, которые тут же оказались накрыты чужими, всё ещё мокрыми и скользкими от слюны. — Чжань-гэ, давай снимем порно, а? — вспомнив свою идею предлагает Ибо в поцелуй, улыбаясь в предвкушении ответа, но получает лишь округлённые глаза, шокированное «ты охуел?!» и лёгкий подзатыльник. Рядом друг с другом они всегда сходят с ума. Их уносит куда-то далеко, за пределы этой Вселенной в свою, где существуют только два человека — они сами. Там всегда царит гармония: безудержная страсть и желание владеть друг другом граничат с моментами тишины в обнимку и нежными поцелуями. Их собственный мирок распадается на осколки, больно вонзающимися в сердце воспоминаниями о прекрасно проведённом времени вместе, когда они разлучаются, но собирается воедино, как только родной голос снова можно слышать, а мягкие губы упоённо целовать, моля Небеса, чтобы у них выдавалось больше таких моментов.