Омела

Дошло до Гэвина не сразу. Он услышал, как Тина восторженно взвизгнула и с размаху шлёпнула по столу рукой, едва не опрокинув стоящий перед ней стакан, как фыркнул Андерсон — лучше бы быстрее наливал себе кофе, а то возится, очередь создаёт, — и не понял ровным счётом нихуя.       Тина прыснула со смеху. Андерсон же наконец-то забрал свой дурацкий американо и поинтересовался:       — Что застыл, Рид? Не заставляй Коннора ждать.       — В смысле, блядь? — Гэвин резво обернулся, едва не врезавшись в жестянку.       Чувствовать себя глупо он не любил ещё больше, чем идиотские шуточки. А вопросительно приподнятые брови Коннора и его терпеливо-выжидательное лицо совершенно не разъяснили ситуацию. Скорее, сделали всё хуже. Дыхание сбилось, взгляд против воли скользнул по изящно изогнутым пухлым губам, споткнулся о родинки, украшавшие бледный скин, и Гэвин прерывисто выдохнул, собирая себя по кускам. Ладно, ладно. Когда-нибудь отпустит. Когда-нибудь — да, но не сегодня.       — Чего ждать-то?       — Омела, — произнёс Коннор, слегка наклонив голову к плечу.       На высокий лоб упала непослушная прядь, и, пока Гэвин боролся с желанием провести по тёмным гладким волосам рукой, смысл сказанного медленно доходил до сознания.       — Что? — переспросил он и задрал подбородок.       Сверху, как раз над ним и Коннором, свисал нежно-зелёный пучок, перехваченный красной атласной лентой. Тина, кажется, говорила про свой гениальный план подловить Аллена в кафетерии, что-то про поцелуи, традиции и ещё какую-то хуету — Гэвин не особо внимательно слушал. Аллена он сегодня вообще не видел и подозревал, что тот взял выходной. Может, поэтому Тина и не тащила Гэвина в курилку через каждые полтора часа — боялась пропустить момент.       Вот же он вляпался, а.       — И ты думаешь, я тебя целовать буду, что ли?       Коннор легко пожал плечами, а потом… Потом улыбнулся. Так светло и искренне, что Гэвин опешил; он, ясен хрен, видел такую улыбку и раньше, притом много раз, и она никогда не бывала обращена к нему лично. Он сглотнул. По телу проскакали мурашки, резко стало душно в слишком тёплом свитере. Гэвин уже открыл рот, готовый выпалить что-то едкое, а потом оперативно свалить с горизонта, но вдруг передумал.       Какого чёрта? Рождество ведь.       — Подержи-ка, — велел он Андерсону.       Тот автоматически схватил протянутую кружку и замер со смесью интереса и лёгкой зависти на лице.       — Ну, ты сам напросился, — предупредил Коннора Гэвин.       Он нырнул в поцелуй одним махом, не раздумывая и закрыв глаза — как с обрыва шагнул, чтобы ухнуть с головой в ледяную воду. Но вода эта оказалась вовсе не холодной, а тёплой; вместо шока и упругого сопротивления Гэвин почувствовал податливую нежность, с которой гладкие губы разомкнулись, впуская в рот его язык. Он совсем не так себе это представлял — он не так уж часто думал об этом, ну, разве что иногда, — но реальность превзошла все ожидания. Чёрт, какие ожидания? Не было их. Не было! Это всё — дурацкая шутка, вот и всё.       Пальцы скользнули по форменной нашивке на спине, поднялись выше и зарылись в волосы. Оказалось, они и на ощупь гладкие и мягкие, не только на вид. Гэвин начал задыхаться — его на всё не хватало, хотелось гладить бока, и стриженый затылок, и плечи, и одновременно облизывать чужой рот, и позволять вот так дотрагиваться до губ самым кончиком языка, как Коннор только что сделал, и…       — Эй, ребята, может, снимете номер? — насмешливый голос Андерсона заставил Гэвина вынырнуть из густой сладкой неги.       Он отшатнулся от Коннора, тяжело дыша и вытирая рот тыльной стороной ладони, а после выдал:       — Идите нахуй со своими приколами!       Обратный путь до своего стола Гэвин проделал в рекордно короткие сроки. Кресло жалобно скрипнуло, когда он упал в него беспомощной бескостной массой. В голове стучал набат, сердце тяжело толкало грудь изнутри, руки вспотели. Гэвин запоздало пожалел, что поддался соблазну.       Ну, сейчас начнётся: шушуканье по углам, мерзкие шуточки. Кулаки отчаянно зачесались — вот бы разбить чью-нибудь не в меру довольную рожу! Но, вообще-то, сперва стоило вмазать самому себе.       — Детектив, — услышав голос Коннора, Гэвин едва не взлетел над сиденьем. — Ваш кофе.       — С-спасибо.       Гладкие, выпуклые керамические бока обожгли руки. От кружки донёсся чудный аромат сиропа с миндалём. Его любимого.       — Какие у вас планы на Рождество?       В горле вдруг стало сухо, как в Аризоне летом. Вот чёрт!       — Никаких, — выдавил Гэвин, сглотнул и решился. — А что, есть предложения?       Коннор снова улыбнулся, но иначе. Такого Гэвин точно ещё не видел: лукавая усмешка, изящный поворот головы, взгляд из-под ресниц…       — Как минимум, двенадцать, — мягко произнёс он, и Гэвин понял: любой из них подойдёт.       С Коннором — точно.