Тёмные времена

Тишина. Когда он был маленьким, тишина ассоциировалась у него со спокойствием и умиротворением. Это значило, что дядя Вернон не брызжет слюной, говоря прекратить фокусы. Это значило, что тётя Пенуния не называет его ненормальным сыном алкоголиков и наркоманов. Это значило, что Дадли не топчется на лестнице над чуланом и не устраивает охоту на Гарри. Именно поэтому Гарри иногда ускользал вечером из гостиной Гриффиндора под мантией-невидимкой, чтобы полюбоваться ночным замком. Иногда ему встречались патрулирующие учителя, но большую часть времени ночную тишину ничего не нарушало, так как он выучил Заглушающие чары уже давно. Эти прогулки стоили ему нескольких часов сна, но всегда вселяли покой в его душу. Сейчас Гарри ненавидел тишину. Он лежал в палатке, а рядом с ним, на другой кровати, лежала Гермиона, не издающая ни звука. Довольно сильный контраст с несколькими часами ранее, когда он слышал лишь её стоны. Вылазка в Годрикову Впадину прошла хуже, чем можно было бы представить. Батильда Бэгшот оказалась замаскированной Нагайной, сообщившей Волдеморту об их местонахождении. При приближении его злейшего врага Гарри затопили воспоминания прошлого; воспоминания о том, как Волдеморт оставил его сиротой. Гермиона буквально на своем горбе вытащила ничего не соображающего от боли и видений Гарри, но заплатила высокую цену. Прямо перед тем как аппарировать, Нагайна зацепила Гермионину ногу и прокусила её. Гарри очнулся через неопределённое время, чувствуя сильную боль в груди, где медальон Слизерина прожег его грудь. Гарри уже было хотел разобраться с этим, но взгляд упал на лежащую и свернувшуюся в позу эмбриона Гермиону. Из раны на ноге, не прекращая, текла кровь, окрашивая джинсы и землю под ней в алый цвет, её всю трясло и лихорадило. Гарри резко подскочил, забыл о боли и ожоге и подбежал к Гермионе, быстро взял бисерную сумочку и достал зелья. Он не смог найти свою палочку. Это было очень неприятно, но палочка Гермионы, хоть и хуже его собственной, слушалась его. Заклинание диагностики, которое Гермиона заставила его выучить одним из вечеров после ухода Рона, чтобы хоть как-то отвлечься от его предательства, показало колотую рану на икре и медленно распространяющийся неизвестный яд. Зелья не помогали. Рана не закрывалась никаким из перепробованных зелий, а все универсальные противоядия лишь замедлили распространение яда, но не нейтрализовали его. Он перевязал укус, чтобы хоть как-то уменьшить потерю крови, дал крововосполняющее зелье и зелье сна без сновидений, и тогда она замолчала, и палатка погрузилась в мертвую тишину. Ему ничего не хотелось, кроме как помочь Гермионе, но так как это было невозможно в данный момент, Гарри занялся ожогом. Он отрезал сожжённый кусок плоти вместе с медальоном и промыл рану бадьяном. После этого Гарри подошёл к сумке Гермионы и достал оттуда несколько книг по зельеварению и медицине, чтобы попытаться найти какое-либо решение, но истощённый что физически, что морально, он не мог даже воспринимать информацию из книг, поэтому, чтобы не терять времени даром, лег спать. Сон должен помочь ему полностью сосредоточиться на решении проблемы. С момента прошлой дозы крововосполняющего прошло два часа, поэтому Гарри дал еще одну порцию, а потом поставил будильник, чтобы давать зелье каждые два часа, иначе Гермиона не доживет до утра. С этими мыслями Гарри наконец погрузился в беспокойный сон. Утром тишина была нарушена. Зелье сна без сновидений закончило своё действие, и Гермиона вновь стонала сквозь сон. Гарри встал с постели и подошёл к Гермионе. Он нежно коснулся её руки и легко сжал. Внезапно она приоткрыла глаза. Гарри чуть ли не дернулся от неожиданности. — Гермиона, — позвал он тихо. — Как ты? Она посмотрела на него, и ему показалось, что он услышал что-то вроде: «Дурак, что ли?» — Да, извини, дурацкий вопрос. Я перепробовал все зелья и целительские заклинания, которые мне известны, но они только замедлили распространение яда. Рана не закрывается. Что же мне делать? — отчаянно спросил Гарри. Гермиона помолчала, а потом прикрыла глаза. — Ничего… — еле слышно прошептала она. — Что? — чуть ли не выкрикнул Гарри. — Нет… противоядия… от этого… яда… Вспомни… Артура… Гарри хотелось ударить себя ладонью по лицу. Точно! Артура же кусала Нагайна, но… симптомы другие! Артур был ранен клыками Нагайны, и раны не могли закрыться. Помогло только какое-то сочетание чар и маггловской медицины, однако Гермиона страдала от этого, но вместе с этим появился яд. — Неужели… Волдеморт модифицировал яд Нагайны после того, как мистер Уизли смог пережить её нападение? Гермиона едва заметно кивнула. К тому моменту наступило время приёма кроветворного. Гарри дал ей зелье и убрал натекшую за два часа кровь с постели. Только было вспыхнувшая надежда угасла. Он не мог привести никого, не было помощи, ведь Хогвартс и Мунго захвачены Пожирателями, а в других местах помочь ничем не смогут. — Что же делать, что же делать, что же делать… — бормотал Гарри. — Поищи… в книгах… если нет… оставь… умирать… Гарри застыл. В душе всё перевернулось от столь жестоких слов, сказанных слабым от ран и отчаяния голосом. Как же так вышло? Почему с каждым днем, проведенным на этой чертовой войне, ситуация становилась всё хуже и хуже. Казалось, после предательства Рона было достигнуто дно, но оттуда настойчиво постучали. Из-за его тупости, из-за его лени и слабости самый близкий человек был на грани смерти. Что он будет делать, если не найдет решение? Гарри же никогда не учился, всё, что он знает о лечении, вбила в его голову Гермиона во время их скитаний. Он резко развернулся и подошел к Гермионе. — Нет-нет-нет! Я ничего не сделаю, лучше показать тебя кому-нибудь из членов Ордена. Они точно что-нибудь придумают… — Гермиона покачала головой. — Не отказывайся. Это твой единственный шанс. Гарри подошел к бисерной сумочке, взял ее и вернулся к Гермионе. Положив руку ей на плечо, он хотел уже аппарировать, но она собрала все накопленные за ночь силы и оттолкнула его, сама упав с постели. Гарри побелел и подскочил к упавшей Гермионе, уложив её в кровать опять. Она открыла глаза, в которых плескалась боль, и сказала с очень длинными паузами: — Нет… только… умрешь… Лучше… я… одна… Гарри схватился за волосы руками и потянул их в разные стороны, едва сдерживая рычание. Что ему делать? Он хотел убедить Гермиону, но та, исчерпав все силы, провалилась в незабытие. Он немигающим взглядом уставился на тяжело дышащую Гермиону и решил послушать её и доводы разума, кричащие, что метания Гарри по разным людям только уменьшат время, которое у него осталось для поиска решения в книгах. Он рванул обратно к кровати, где рядом с ней остались лежать все те книги, которые он выбрал для поиска противоядия, и начал читать так быстро, как никогда ранее. Гарри читал и читал, прерываясь, только чтобы сделать глоток воды, дать очередную порцию крововосполняющего, но с каждым часом надежда гасла. В книгах не было ничего, что могло бы помочь. В фолиантах по зельеварению только имеющие шанс помочь зелья либо готовились больше месяца, либо требовали запрещенные ингредиенты, которые почти невозможно достать. Остальное не имело смыла даже пробовать. С каждым часом состояние Гермионы становилось всё хуже. Температура поднялась еще выше, а диагностическое заклинание показало, что яд распространился на всю кровеносную систему, нанеся серьезные повреждения внутренним органам. Гарри взял другой фолиант, посвященный медицинским заклинаниям, и погрузился в чтение, поторапливая себя. Утомленность, прерывание ночного сна для подачи зелья и смены повязки очень сильно давили на физическое состояние его организма, а страдающая Гермиона заставляла его спешить и истощала морально. Казалось, его сердце пыталось выскочить из груди на протяжении всего утра. Он ничего не смог найти. Была уже почти ночь, но все решения либо требовали незавидного мастерства в целительстве, либо не помогали. Так же, как и зелья. Гарри заставлял себя продолжать. Гермиона умирала, он мог потерпеть слабость тела. Внезапно наступила полная тишина. Гарри сначала не понял, что его смутило, голова отказывалась работать после стольких напряженных часов, но тут его осенило. Он медленно поднялся со своей кровати и подошел к Гермионе. Она больше не стонала. Гарри дрожащей рукой поднял палочку и вновь наложил диагностические заклинание. От увиденного результата он уронил палочку и упал на пол палатки. Нет признаков жизни. Он быстро встал, нашел зеркальце и поднес к носу Гермионы. Бесполезно. Попытался нащупать пульс на предплечье. Бесполезно. Попытался нащупать пульс на сонной артерии. Бесполезно. Поднес ухо к груди. Бесполезно. Всё бесполезно-бесполезно-бесполезно. Он – бесполезен. Он – причина всех бед. Он – ненормальный. Из-за него Гермиона умерла. Умер единственный человек, которому он мог безоговорочно доверять. Самый лучший человек, которого он знал за всю свою жизнь. Гарри осел на пол рядом с телом Гермионы и уткнулся лицом в колени. Повелся на обман Волдеморта. Не смог сам о себе позаботиться. Не смог найти решение в первый чертов раз, когда это от него требовалось. Не спас, не защитил самое дорогое, что у него осталось в жизни. По его лицу потекли слезы, но Гарри этого не заметил. Он всё дальше и дальше погружался в пучину отчаяния и чувство вины. Потеряв счет времени, Гарри просидел так неизвестно сколько и отключился от переутомления. Худший день в его жизни, который он запомнит в деталях на всю оставшуюся жизнь. Палатка вновь погрузилась в тишину.