Защитник

Тишина? Тишина? Сидоров Петька тихонько выглянул из-под груды металлолома. Прислушался. Вроде бы, ни звука. Как в могиле. Приехал, называется, на лучшую выставку страны! Через весь Союз из Петропавловска-Камчатского катился на поезде, питался только взятыми из дома котлетами и огурцами, и тут на тебе! Роботы, которых он встречал кучу раз у себя дома, вдруг взбесились, да так, что стали нападать на посетителей! И его самого бы порезали, не рухни он со второго этажа сюда, на металлическую пустошь, усыпанную обломками, словно похоронными букетами. Так. Цыц, приказал сам себе. Если он разволнуется, то потеряет голову (во всех смыслах...), а этого допускать нельзя. Ему ещё учиться, в конце концов! Столько корпел над чертежами, начинал всю работу с начала, когда в очередной раз донельзя вредный преподаватель ручкой (ручкой!) отмечал ошибки, наносил размеры — не может быть, что все страдания были зря, и он тут помрёт! Никогда! Он и не помрёт, если останется тут, в каком-то подвале, куда даже роботы не суются — но вечно прятаться не выйдет. Пора выбираться. Снаружи наверняка спасатели ждут! (не может же быть, что его никто не ищет) Петька нехотя выполз из-под железного листа. Прислушался. Всё ещё тишина? Тишина поглощала весь этаж, заполняла собой пространство подобно чёрной дыре, о которой рассказывали на экскурсии. Вперёд по знакам к выходу. Шаг. Второй. Быстро огляделся — никого. Коридор пуст, если не считать труп какого-то бедолаги, который, похоже, погиб рядом с побеждённым им «Вовчиком». Может, от кровотечения или чего-то такого, откуда Петьке знать? Странный какой-то тип: с топором в руках (он, что, лесоруб?), бородатый, с причёской какой-то непонятной, в рабочем костюме, как у уборщика. А, ладно. Кем бы ни был этот бородатый лесоруб, оружие ему уже не нужно, а вот выжившему может пригодиться. (может, у него ещё что-нибудь хорошее найдётся) Заулыбавшись, Петька потянул руку к карману с нашивкой «Майор Нечаев С.А.» — и вдруг что-то долбануло током так, что неудавшийся вор даже вскрикнул. — Ай! Да что за херня? А затем — это точно взаправду? — из-под левой руки мертвеца вылезли какие-то светящиеся провода. Их раскалённые голубые огни как будто уставились на Петьку, прожигая его изнутри. — Я предупреждаю! Только попробуйте мародёрствовать, и я буду вынужден применить карательные меры! Это, что, говорит перчатка? — Да я не... — заблеял Петька. Раз! И ноги перестали чувствовать твёрдый пол, когда какая-то сила потащила его наверх, как подъёмный кран. Он висит! Над землёй! Кверху пузом! Да что происходит?! — Э-э-эй! Отпустите меня! Так нельзя! — Советскому человеку не подобает обкрадывать павших в бою! — Петька мог поклясться, что эта колдовская перчатка в бешенстве. Охренеть. Бах! Невидимый подъёмный кран отключился, и Петька рухнул вниз с трёхметровой высоты. Ох, больно-то как ударяться о пол. — Мог бы, сам бы тебе двинул, мудак, — ох, теперь и труп заговорил! Конечно, по пути встречались болтливые мертвецы, только за них говорила «Мысль», а у этого не видно на висках аппарата. Сам, что ли, произносит? Тогда понятно, почему звучит так глухо и невнятно. — Знаешь, я на твоём месте послушался бы ХРАЗа. Он хоть и зануда, но в ярости может и «Ежиху» завалить. Какого Храза? Что за имя такое несоветское? — Я... — ну же, дурак, думай! А то прям тут размажут. — Я не хотел. Извините. Впрочем, бородатый уже потерял к нему всякий интерес и стал бормотать, что должен выполнить поручение какого-то там Дмитрия Сергеевича. Ну и пусть об этом заботится, а Петьке пора сматывать удочки. Шаг, ещё, настроженный взгляд на странную парочку. — Яблоки! — вдруг проорало тело. — Я должен собирать яблоки! Чего? Он колхозник, что ли?.. Ладно, какая разница! И Петька перемахнул через перилла и рванул к открытым дверям какого-то кабинета. Сквозь витраж виден чей-то силуэт — наверняка это спасатель из МЧС! И окрылённый надеждой Петька влетел в комнату и наткнулся взглядом на «Вовчика».