Небо плачет кровью

Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Шестьсот четыре тысячи восемьсот секунд. С одной стороны это не так много, мгновение, но с другой это целая вечность. А что, собственно говоря, такое мгновение и вечность? Тсунаеши никогда не задавался этим вопросом, привыкнув быть легендарным Палачом мира мафии, он жил мгновением… а теперь познакомился с вечностью. — Остановись мгновение, ты прекрасно! — засмеялся киллер, смотря на своего любимого, который чертыхался, проклинал всех и вся, не стесняясь в выражениях, и подписывал пригласительные на церемонию. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — с этими словами Сиело запустил печатью семьи в Реборна. Примо рассказал ему, что тут предназначено для полетов в особо наглых и любознательных. Примо оказался очень хорошим собеседником и… они с Тсуной реально копии. То, что все видели Джотто серьезным и спокойным, лишь его выдержка. Как и спокойствие Неба Виджиланте. На самом деле эти два маньяка любили драки, поболтать, однолюбы, психи с замашками маньяков, но главное… оба были би. Джотто был влюблен в свободного киллера, который характером очень походил на Реборна, правда, он был Дождем, но сути это не меняет. Примо признал в Тсуне сына, чем обрадовал парня, ведь у него нет родителей. Пообещав предку, что внуки у него будут, и распрощавшись на этой ноте, он отправился в свой мир, пообещав так же, что будет заглядывать к Примо в гости.

* * *

Утро Тсуны началось с криков о помощи. Около его комнаты опять была установлена ловушка, и… в нее попал Данте. Когда Сиело спас парня из западни, то выяснилось, что его послал Девятый с целью разбудить Тсуну. Самоубийцы. Реборн уехал рано утром и обещал вернуться только днем, а ему, Тсуне, светит подписывать приглашения на церемонию, пока Ноно разбирается с другими проблемами. Смирившись со своей судьбой, Тсунаеши надел костюм цвета топленного молока и, убедившись, что он в полной боевой готовности, отправился будить Мукуро. Комната иллюзиониста была быстро найдена. Дабы не разрушать иллюзии, что ее охраняют, Сиело зашел через окно. Четвертый этаж. Но ему было все равно. Главное, что балкон открыт. Графин с водой и льдом был аккуратно транспортирован. Он будет мстить. Данте стоял около того места, где предположительно была дверь. Внезапно тишину разрезал громкий крик, маты, а в месте, где предположительно была дверь, появилась дверь, правда, ее пробил трезубец. Через несколько секунд она открылась, и картина, что предстала перед Данте, повергла его в шок. Дверь открыл ему сонный Кея, который был в одних штанах, и то, одетых наспех. На его шее и груди была цепочка из красных пятен, а на запястьях красовались синяки. Так же Савада заметил, что на правой руке Хибари есть еще одно кольцо, кроме обручального, но рассмотреть его не успел, его слишком смутил такой Кея. Данте даже боялся представить, почему его Облако подчинилось и полюбило Туман Виджиланте. Отойдя в сторону, Кея пропустил Сиело, который выбежал из комнаты на первой сверхзвуковой и с криком: «Спасите!» — побежал в сторону кабинета Девятого. За ним в коридор выскочила злая и мокрая русал…ка, чьи длинные волосы темно-синего цвета прилипли к «ее» обнаженным и совсем не девичьим плечам и спине. Сверкнув своими разноцветными глазами цвета сапфира и граната, «она» материализовала трезубец и кинула его вдогонку убегающему шкоднику. Утро только начиналось.

* * *

Завтрак проходил в относительном спокойствии, если не учитывать того факта, что у Тсунаеши ничего не бывает спокойно. На шестой минуте его присутствия в столовой, Тито уже не мог оторвать от него глаз, ведь парень выглядел слишком соблазнительно. Словно дорогая кукла, которую нельзя трогать. Ему очень шел официальный костюм, делая его намного солиднее и строже, но это только на первый взгляд. Отсутствие галстука позволяло фантазии разгуляться, ведь верхние две пуговицы были расстегнуты, открывая вид на выступающие ключицы, красивый засос и ровную, светлую кожу. Сиело невинно улыбался, шутил, рассказывая Данте какие-то истории, совершенно не обращая внимания на взгляды Тито. Бывший наследник, отвергнутый кольцом, перестал дышать, когда Сиело пил вишневый сок и маленькая капелька, тонкой алой струйкой медленно побежала вниз по его подбородку, шее, очерчивая выступающие ключицы и скрываясь где-то под черной рубашкой. В штанах стало узко, из-за чего Романо стал проклинать будущего Десятого Вонголу. Это настоящее преступление, нельзя Вонголе быть таким соблазнительным и невинным. — Доброе утро, Неббиа, Кея, — Тсунаеши обворожительно улыбнулся, готовясь к отступлению, желание убивать он чувствовал очень отчетливо, а зная свой Туман… схватив кружку с кофе и Данте, фон Вихтенштайн пулей вылетел из столовой.

* * *

— А я сказал да! — мужчина в черном костюме и шляпе с рыжей лентой стоял, оперевшись о массивный стол из красного дерева. — Отказы не принимаются, на церемонии мы объявляем о наших личностях! С Бермудой я уже поговорил! — Я Небо! Мне решать, что говорить, а что нет! — Сиело пытался сообразить, кого же ему убивать первым, Реборна с его идеей раскрытия тайны Виджиланте, или Бермуду за его согласие. — Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться? Не ты ли верно служишь Вонголе? — Я уже давно не «верно служишь Вонголе», я уже «верно служишь тебе», мое Небо, — мужчина увернулся от очередного предмета интерьера в виде дорогой пепельницы, но с места не сдвинулся, — тебе никто не станет перечить, ты об этом подумал? На твоей стороне двое сильнейших киллеров, ведь Кея мог бы унаследовать от меня титул лучшего киллера! Про Мукуро я молчу, а за твоей спиной стоит Вендетта, ты все еще думаешь, что кто-то решит возразить? — Я понимаю, что я силен и тому подобное, но Реборн, я не бог! Мы не боги! Я тоже могу чего-то бояться и не суметь чего-то сделать, — Тсунаеши начал сдавать позицию. Да, прав был Данте, когда говорил, что против решения Реборна не попрешь. — Да, Тсунаеши, мы не боги, такие, как мы, богами не становятся, — Реборн обошел стол и сел на ручку кресла, в котором сидел Сиело, — но нам уже ничего не изменить, ведь даже, если мы умрем, то ад побоится принимать нас к себе, ведь дьявол по сравнению с нами приличное существо, которое любит цветочки. Тяжело вздохнув, Тсунаеши обнял киллера, утыкаясь носом в его грудь. Пусть радуется этой маленькой победе, он ему еще отомстит, надо спросить у Занзаса, чем можно споить бешеную регенерацию Солнца до беспамятства. Или устроить свадебную церемонию на этой неделе.

* * *

Темное помещение, которое освещалось парой свечей и светом луны, пробивающимся сквозь полупрозрачную тюль. В середине этой комнаты стояли трое, мужчина в церковном облачении, он держал в руках книгу, ожидая начала церемонии. Реборн и Тсунаеши стояли перед ним на коленях, они были одеты в белые фраки, со стороны Тсуну можно было принять за девушку, он выглядел таким же хрупким и слабым, но очень счастливым, ведь когда-то именно в этой комнате проходило тайное венчание Джотто и Эзио. Когда все, кто был приглашен на их тайное венчание, то есть полный состав Варии, Ноно, Данте, Мукуро, Кея и оставшиеся хранители, которые пожелали наблюдать за церемонией. Несколько служителей церкви тихо начали петь Мессу, держа в руках иконы, когда они закончили, то священник начал. — Возлюбленные Тсунаеши и Реборн, вы слушали слово Божие, напомнившее вам о значении человеческой любви и супружества. Теперь от имени святой церкви я желаю испытать ваши намерения. Тсунаеши и Реборн, имеете ли вы добровольное и искреннее желание соединиться друг с другом узами супружества? — священник сделал паузу, позволяя молодоженам ответить. — Да, — одновременно ответили ему Сиело и киллер. — Имеете ли вы намерение хранить верность друг другу в здравии и болезни, в счастии и в несчастии, до конца своей жизни? — Да. — Имеете ли вы намерение с любовью принимать детей, которых пошлёт вам Бог, и воспитывать их в христианской вере? — Да. Тсунаеши и Реборн повернулись лицом друг к другу. — Я, Тсунаеши фон Вихтенштайн, беру тебя, Реборн, в мужья и обещаю тебе хранить верность в счастье и несчастье, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все дни жизни моей, — произнес шатен, смотря в глаза киллера. — Я, Реборн, беру тебя, Тсунаеши, в мужья и обещаю тебе хранить верность в счатье и несчастье, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все дни жизни моей, — брюнет с нежностью и любовью смотрел на свое личное Небо. — То Бог сочетал, того человек да не разлучает. И заключённый вами супружеский союз я подтверждаю и благословляю властью Вселенской Церкви во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. — Аминь, — произнесли все присутствующие. К молодоженам подошла маленькая девочка, одетая в белое платье и напоминающая ангелочка. Она держала в руках красную подушечку с кольцами, что когда-то купил Реборн. — Реборн, прими это кольцо в знак моей верности и любви — во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — Тсунаеши взял кольцо, что предназначалось его мужу и одел его на безымянный палец правой руки Ребоорна. — Тсунаеши, прими это кольцо в знак моей верности и любви — во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — Реборн одевает кольцо на палец Тсуны. — Отче наш, в руки Твои мы вверяем нашу совместную жизнь. Пребудь с нами в наших скорбях и радостях, благослови наш труд и усталость, благослови наш отдых. Помоги нам добросовестно исполнять обязательства, которые мы взяли на себя. Научи нас истинной верности, глубокому смирению по отношению друг к другу, и любви, лишённой эгоизма. Даруй нам терпение и мудрость в воспитании наших детей. Пусть наша семейная жизнь будет наполнена любовью, которая других людей привлечёт к Тебе, а каждый миг нашей совместной жизни дай прожить во славу Твою. Аминь, — одновременно произносят возлюбленные. Теперь их не разлучит даже вечность. ________________________________________ Да, да, я лентяй, не могла выловить Музу и наконец-то дописать главу: с тапки принимаю. ШоК, Спасибо за Подарок)) Очень приятно))