Хозяин положения

— Воу, посмотри на его руки, какие шикарные мышцы… — Готова поспорить, что он может носить свою девушку на руках весь день и ни капли не устать. Му Цин стоял рядом, с улыбкой слушая шепот девушек, говоривших о Фэн Сине и буквально облизывающих его своими взглядами. Знали бы они, что на самом деле сильные руки ему нужны для того, чтобы крепко держаться за изголовье кровати, пока Му Цин будет в очередной раз толкаться в него на всю длину члена. Парень поднес руку к лицу, прикусывая большой палец и, неотрывно наблюдая за подтягиваниями Фэн Синя, совершенно перестал контролировать свои мысли. Он обожал видеть, как напрягаются мышцы на руках его любимого, когда Фэн Синь, тяжело дыша и сидя на нем верхом, опирается руками о грудь Му Цина и насаживается до основания, пытаясь сдержать свои громкие стоны. Ради такого он даже не будет моргать, чтобы не упустить и малейшую деталь этого прекрасного и полного наслаждения момента. Ох, а как Фэн Синь хватается за край стола, сжимая его до белых костяшках на пальцах, пока Му Цин прижимается к нему сзади, не оставляя и миллиметра между их бедрами, и что-то шепчет на ухо, гипнотизируя своим голосом, а ладонью оглаживает его крепкую и сильную спину. После мучительно медленно входит, заставляя Фэн Синя крепче сжать пальцы на краю стола и рвано выдохнуть. Сколько же раз он оставлял свои поцелуи на плечах и груди Фэн Синя — невозможно сосчитать. Кажется, Му Цин совершенно забыл про свою собственную тренировку, и просто пришел в тренажерный зал за тем, чтобы лишний раз облизать взглядом сексуальное тело своего парня. А Фэн Синь пока что даже не подозревал, о чем сейчас думал стоящий позади него Му Цин, и спокойно продолжал заниматься своим делом. Хотя нет, чувство, словно его сейчас поедали взглядом, немного отвлекало, но тем не менее он не беспокоился об этом, потому что так на него мог смотреть только один человек в этом огромном мире. Тем временем мыслями Му Цин был все дальше и дальше отсюда. Перед глазами застыла картина, как Фэн Синь сжимает одеяло ладонью так, что отчетливо видны слегка вздувшиеся вены, сидит на краю кровати и пытается вести себя как можно тише, пока Му Цин внизу с легким поддразниванием ведет языком по всей длине его члена, придерживая за основание. А как он каждый раз стискивает в ладони простынь, лежа на спине в таком сладко-невозможном предвкушении, когда Му Цин смотрит на него с плохо скрываемым желанием в глазах и гладит внутреннюю сторону бедра. От всех этих мыслей голова пошла кругом, руки слегка вспотели, а внизу живота начало по-знакомому приятно потягивать. Му Цин мотнул головой, понимая, что еще немного — и у него встанет прямо здесь, в окружении посторонних людей. И как раз в этот момент появилось чувство, что на него смотрели. Му Цин чуть поднял голову и встретился взглядом с Фэн Синем. Тот стоял поодаль, словно специально поднял низ своей майки, демонстрируя косые мышцы живота, и обмахивался ею, слегка улыбаясь. Когда-нибудь прекрасное зрение Му Цина точно сведет его с ума. Никаких сил терпеть подобное не осталось, поэтому парень уверенным шагом пошел в его сторону, находу открывая бутылку с водой и делая несколько глотков. — Ты закончил? — протараторил он, подойдя к Фэн Синю. — Что за выражение на твоем лице? — тот кинул ему ответный вопрос. — О чем ты? — Му Цин деланно удивился, пару раз пройдясь взглядом снизу-вверх по фигуре Фэн Синя. Иногда он просто обожал делать вид, что не понимает, о чем идет речь. И все для того, чтобы увидеть чужую реакцию. — О том, что похоже ты, стоя там в сторонке, успел что-то себе нафантазировать. — Фэн Синь закинул полотенце себе на шею, прямо смотря на него. — Бесит, что ты слишком хорошо меня знаешь. — Му Цин вовсе не был раздражен: его возбуждение только возросло, когда он заметил, как блестят бицепсы Фэн Синя в свете ламп тренажерного зала. Тот лишь коротко посмеялся, подойдя ближе. — Именно поэтому я могу сказать, что сейчас ты возбужден. Твои глаза практически полыхают. — Тогда скорее пошли отсюда. — Му Цин схватил его за руку. — Пока это место не превратилось в пепел. Никогда еще дорога до дома не была такой долгой, а сбрасывание одежды в прохожей таким быстрым.