Тяжесть работы на плечах Кавеха

      Кавех склонен погружаться в работу с чрезмерным энтузиазмом и довольно часто уходил в неё с головой. Пока он пытался воплотить свой архитектурный замысел, для него стало обыденностью выводить себя за рамки возможностей, пренебрегая физическим и психологическим здоровьем. Но в этот раз кое-что было по-другому. Кавех работал над проектом, который был куда масштабнее прошлого, и в случае успеха этот проект мог бы стать преемником его шедевра, дворца Алькасар-сарай. Конечно, для архитектора был важен этот проект. А сказать, что Кавех чувствовал давление, жертвуя сном и отдыхом ради совершенствования своих замыслов, — это ничего не сказать.       

***

      Блондин глубоко вздохнул, повернулся к окну и увидел оранжево-красные отблески заходящего солнца. Он усмехнулся про себя:              «Уже так поздно? Я едва ли продвинулся за сегодня...»              Зрение чуть помутнилось, и Кавех издал тихий стон, ощущая, как притупляются чувства, — он положил голову на стол, отодвинув грифовый карандаш.              «Архонты, как же мне плохо...»              Какое-то время он сидел, положив голову на стол, пока не решил, что стоит сходить за стаканом воды и продолжить работу.              Судорожно выдохнув, он выпрямился и встал, но сразу же пожалел об этом — зрение совсем поплыло, когда кровь отхлынула от головы, из-за чего мир перед ним закружился. Кавех попытался удержаться на ногах, оперевшись дрожащей рукой на стол, а второй — на бедро. Он закрыл глаза и вновь тихо простонал, почувствовав, как дрожат ноги. После пары секунд, которые Кавех потратил, чтобы взять себя в руки, он направился в главную комнату дома. С каждым шагом голова Кавеха кружилась всё сильнее и сильнее, будто он катался на карусели. Кавех опирался на стену, чтобы дойти до двери своей спальни и нащупать дрожащей рукой дверную ручку, когда дошёл до неё. На миг он закрыл глаза и подумал просто развернуться и лечь на кровать: мысль о том, что нужно было добраться аж до самой кухни, казалась ему невозможным подвигом.              «Всё в порядке... Я просто быстренько дойду, возьму воду, вернусь и лягу. Это не так... тяжело», — сказал себе Кавех перед тем, как открыть глаза и дверь спальни.              Шагнув в коридор, Кавех почувствовал, что зрение начинает темнеть по краям, отчего стало ещё сложнее разглядеть дорогу. Он опустил голову и протяжно выдохнул. Спотыкаясь, он двигался дальше — ноги каким-то образом вели его вперёд, несмотря на непреодолимое желание лечь и отдохнуть.              Кавех вновь поднял голову и мельком увидел знакомые серые волосы соседа, который сидел на диване. Кавех пробормотал себе под нос:              — Архонты, почему он всё ещё сидит в гостиной... Разве он сейчас не должен читать в своём кабинете?              Аль-Хайтам заговорил, даже не повернувшись к Кавеху:              — Похоже, кто-то вышел из спячки.              Кавех всем телом опёрся на стену, оставшись в проходе, и усмехнулся:              — Пф... Что ты здесь делаешь?              — Ты забыл, что это мой дом?              Язвительное замечание аль-Хайтама разозлило Кавеха, но он был слишком слаб, чтобы начать препираться с соседом.              — У меня нет на это времени, — Кавех стиснул зубы и пошёл на кухню. Каждый шаг давался с трудом, как будто он передвигался через мутную воду — тело казалось слабым и тяжёлым.              Аль-Хайтам ответил лишь тихим «хм» и продолжил читать книгу, оставшись на месте.              Обычно Кавех остроумно отвечал аль-Хайтаму, но сейчас было слишком тяжело мыслить в тумане, от которого кружилась голова. Продолжая использовать стену, как опору, Кавех завернул за угол и медленно поплёлся к кухне.              Аль-Хайтам, будучи таким же наблюдательным, как и всегда, заметил, как сложно Кавеху держаться прямо. Его движения были медленными и неуверенными, а лицо выглядело необычайно бледным. Аль-Хайтам засомневался, стоит ли что-то говорить. Он не хотел звучать назойливо и говорить в приказном тоне, но в данный момент он не мог проигнорировать то, что происходило перед ним.              В итоге аль Хайтам отвлёкся от книги и заговорил:              — Тебе стоит присесть, Кавех.              Кавех едва мог разобрать, что говорил ему аль-Хайтам, весь мир вокруг стал нестерпимо громким. Он остановился на секунду и усмехнулся, а потом продолжил идти на кухню, всё ещё опираясь на стену.              — Не дави на себя, — вздохнул аль-Хайтам, закрыл книгу и положил её на кофейный столик, после чего встал и пошёл к Кавеху.              Кавех не видел, что аль Хайтам шёл к нему, он лишь смутно слышал его шаги — слух притупился, будто Кавех находился под водой. Кавех сморгнул танцующие перед глазами звёзды и медленно поднял голову, чтобы посмотреть на аль-Хайтама, но взгляд не мог сфокусироваться. Кавех глубоко вздохнул — он был смущён, но вместе с этим ему стало легче от того, что аль Хайтам заметил его затруднительное положение.              Заметив, как побледнел Кавех и какими остекленевшими и тусклыми выглядели его глаза, аль-Хайтам посмотрел на Кавеха с беспокойством, которое демонстировалось им нечасто.              — Ты в порядке? — волнение в голосе чувствовалось даже сильнее, несмотря на то, что аль-Хайтам пытался сохранить нейтральный тон. Он скрестил руки, ещё раз осматривая Кавеха.              Кавех слабо кивнул и заговорил едва ли громче шёпота:              — М-мне нехорошо. Как будто я сейчас упаду в...              Не успев договорить, Кавех начал падать. Аль-Хайтам расцепил руки и осторожно положил их на плечи Кавеха, чтобы поддержать его.              — Кавех?              Кавех чувствовал, как бешено билось сердце в груди, когда закружилась комната. Руки и ноги налились свинцом, мышцы ослабли, и Кавех ощутил, как стало легко, когда темень сдвинулась с краев глаз и накрыла его. Аль-Хайтам выругался себе под нос, заметив, что Кавех закрыл глаза и начал терять сознание. Будто его разум и тело отказали одновременно, и Кавех больше не мог с этим бороться — тело его обмякло, и Кавех упал на грудь аль Хайтама, потеряв сознание.              — КАВЕХ? — с громкостью в голосе прибавилось и беспокойства. Аль-Хайтам шагнул вперёд и крепко обхватил руками ослабшего Кавеха, чтобы уложить его на пол. Аль-Хайтам двигался быстро, каждое движение было выверено; он оглянулся в поисках чего-нибудь, что можно подложить под Кавеха. Не увидев поблизости подушек, аль-Хайтам быстро положил Кавеха на кухонный пол, устроив его головой у себя на бедре. Заметив, что грудь Кавеха опускалась и поднималась, аль Хайтам выдохнул. Он оценил ситуацию и, убедившись в том, что у Кавеха не было никаких видимых травм, пришёл к выводу: обморок Кавеха вызван тем, что он переутомился и отдал все силы на новый проект. Аль-Хаймам вздохнул.              — Архонты, какой же ты глупый, Кавех...              Аль-Хайтам остался присмотреть за Кавехом, ожидая, когда он проснётся. Через тридцать секунд ресницы Кавеха задрожали, и он начал приходить в сознание.              Кавех распахнул глаза и, дизориентированный и сбитый с толку, он попытался сесть, но аль-Хайтам мягко и осторожно толкнул его обратно.              — Эй, не так быстро, ты в порядке? Помнишь, что случилось?              Кавех чувствовал, как на лбу выступил холодный пот и как потяжелела голова. Он глубоко вдохнул и попытался сосредоточиться на мире вокруг себя. Кавех понял, что лежал сейчас на полу рядом с кухней, на ноге аль-Хайтама. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что произошло.              Кавех, застонав, глубоко вздохнул.              — Я... упал в обморок?              Аль-Хайтам кивнул.              — Да, упал. Ты опять довёл себя переработками. Разве я не говорил тебе перестать безрассудничать и подвергать себя опасности? В последнее время ты слишком изводишь себя этим... амбициозным проектом... или что это, — аль-Хайтам как будто читал Кавеху нотации, но в глубине его слов скрывалась искренняя забота за здоровье Кавеха.              Кавех повернулся к аль-Хайтаму.              — Это не просто очередной амбициозный проект, Хайтам... Это очень важно! Дедлайн приближается, а ведь у проекта есть потенциал стать потрясающим. Я не могу просто... Взять перерыв прямо перед дедлайном. Этот проект для меня особенный, — Кавех сел, пока говорил, — он всё ещё чувствовал головокружение, пусть ему и стало немного легче.              Аль-Хайтам усмехнулся.              — Ни один проект не достоин твоего здоровья, как ты мог быть таким беспечным? Тебе не нужно ничего доказывать. Все уже знают, что ты талантливый архитектор.              Кавех слегка нахмурился, когда аль-Хайтам назвал его талантливым.              — Я знаю, что мне не нужно никому ничего доказывать... Я знаю, что это... безответственно. Знаю, что стоит быть осторожнее, — вздохнул Кавех, — наверное... Я слишком загонял себя... ну, знаешь... у этого проекта такой замечательный потенциал...              Аль Хайтам кивнул, теперь уже понимая, что именно имел в виду Кавех. Он бегло осмотрел Кавеха с ног до головы.              — Как себя чувствуешь?              Кавех резко выдохнул.              — К счастью, уже лучше. Голова ещё немного кружится, но уже далеко не так плохо, как раньше.              — Уверен, что сможешь встать?              Кавех опустил взгляд, задумавшись на секунду, и вскоре вновь посмотрел на аль-Хайтама.              — Думаю да... Если не буду торопиться.              — Хорошо, тогда давай добираться до дивана. Там удобнее, чем на полу, — аль-Хайтам говорил так мягко — этот тон был не знаком Кавеху. — Я принесу тебе воды.              Кавех не смог удержать лёгкой улыбки от странного чувства утешения, которое дарило присутствие аль-Хайтама.              — Спасибо, Хайтам...              Руки аль Хайтама были особенно нежными, пока он осторожно помогал Кавеху встать, аль-Хайтам перекинул руку Кавеха через плечо, а свою уложил ему на талию и медленно пошёл к дивану, внимательно следя за темпом, в котором они шли.