Живи настоящим

      Последние приготовления были завершены. С рассветом начнется Четвертая Война Шиноби.       Взглянув на свой отряд с вершины скалы, с одним коленом прижатым к груди, а другим вперенным в землю, Темари смотрела на горизонт, гадая, будет ли это последний закат, который она когда-либо увидит. Смерть была неизбежной, особенно в их деле, но никогда не казалась настолько близкой; она почти ощущала, как над ее головой висит призрачная петля.       — Вот ты где, — знакомый голос вывел ее из размышлений, и она повернулась, чтобы взглянуть через плечо.       — Разве ты не должен быть со своим подразделением, Командир?       — У меня есть пара свободных часов, — сказал Шикамару, пожимая плечами. Держа руки в карманах, он подошел к ней. — Кроме того... я хотел увидеть тебя, прежде чем ты выступишь.       — Я польщена, — она поддразнила его, игнорируя, как сильно трепетало ее сердце. — Но не кажется ли тебе, что ты слишком серьезно относишься к роли «личного сопроводителя»? Мы ведь даже не в Конохе.       Его единственным ответом была ухмылка, после чего он легонько толкнул ее ногой. Она наигранно закатила глаза, но все же немного подвинулась, позволяя ему сесть. Когда он устроился поудобнее, его бедро слегка коснулось ее бедра, отчего ее душа чуть не ушла в пятки. Но она быстро вернула себе самообладание, тихо проклиная себя за внезапную нервозность. В конце концов, это был всего лишь Шикамару — ленивый ворчун, который каким-то образом проник в ее сердце, став одним из самых важных людей в ее жизни наряду с братьями. У нее не было причин нервничать рядом с ним.       Она только начала расслабляться, когда почувствовала, как его пальцы коснулись ее пальцев. Прикосновение было нерешительным, едва уловимым, что можно было бы принять за случайность, как будто он проверял воду, желая увидеть, как она отреагирует.       В свое время Темари бы отдернула руку и посмеялась над ним, но сейчас... сейчас она, забыв о всякой предосторожности, переплела их пальцы. Она услышала, как он сглотнул, и улыбнулась про себя, а затем чуть сдвинулась ближе. Положив голову ему на плечо, она вдохнула слабый аромат хвои и сигаретного дыма, исходящий от его жилета, словно пытаясь запечатлеть его в памяти.       Они сидели в тишине, которая длилась, казалось, целую вечность, любуясь открывающимся перед ними видом, прежде чем он наконец заговорил.       — Думаю, нам стоит пожениться.       Она резко выпрямилась и посмотрела на него в недоумении, пытаясь понять, правильно ли расслышала.       — Что?       — Недалеко отсюда есть священное место, — продолжил он, игнорируя ее ошеломленный взгляд. — Если пойдем сейчас, вернемся до наступления темноты. Никто даже не заметит нашего отсутствия.       — Ты серьезно? — выдохнула она. Голова шла кругом, пока она пыталась осмыслить его слова.       Он посмотрел ей в глаза — прямо, твердо — и этого было достаточно, чтобы понять: он не шутит.       — Что это на тебя вдруг нашло? — спросила она, в голосе прозвучала неуверенность.       — Не вдруг. Я давно об этом думаю, — признался Шикамару. — Но если хочешь знать... будущее. Предчувствие неминуемой гибели заставляет иначе смотреть на вещи. Мы оба знаем, что между нами... что-то есть. Мы долго делали вид, что ничего такого нет, но это ведь неправда, — тихо добавил он, глядя на их переплетенные пальцы. — Завтра кто-нибудь из нас может умереть. И я не хочу умирать, сожалея. А ты?       Он снова взглянул на нее, внимательно изучая выражение ее лица.       Конечно, он был прав. Между ними что-то было. Что-то неозвученное, не поддающееся определению — спрятанное под видом товарищеских отношений, дружбы, остроумных подколок и молчаливого понимания. Ни один из них не хотел признаться первым, потому что признание сделало бы все реальным. Теперь же он сделал этот шаг, а она… она была не прочь сбежать.       Дочь Четвертого Казекаге, сестра Пятого, она всю свою жизнь создавала образ несокрушимой. Темари из Скрытого Песка — изящная, сильная, убийственно опасная. Сбросить маску даже на мгновение было для нее непозволительной роскошью — иначе ее сочли бы слабой.       Но потом появился он.       С его острым умом и кажущейся апатией. Сначала она приняла его за совершенно непримечательного во всех отношениях, но он доказал, что она ошибалась, перехитрив ее в поединке. Тогда она поняла: в нем таится нечто большее. А спустя месяцы, когда наблюдала, как он рассыпается на части в больничной палате ожидания, в ее тщательно созданной маске появилась первая трещина. И не успела она оглянуться, как Шикамару Нара стал для нее важным человеком. Тем, за кого она была готова умереть.       Тем, кого она любила.       Это осознание было пугающим.       Любовь всегда казалась ей чем-то далеким, несуществующим — не более чем детской выдумкой, недоступной для таких, как она. Но теперь она оказалась в ее власти.       Темари приняла решение.       Тряхнув головой, она крепче сжала его руку и поднялась, увлекая Шикамару за собой.       — Показывай дорогу.       

***

      Сбежать и тайно жениться на сестре Казекаге прямо перед началом войны — последнее, чего можно было ожидать от него. И все же Шикамару поступал именно так.       Это совершенно не укладывалось в голове.       Для таких случаев существовали свои правила и обычаи, которых следовало придерживаться, традиции, которые нужно было уважать. Сначала требовалось получить разрешение как от своего клана, так и от ее братьев, а затем, если обе стороны соглашались, наступал период ухаживаний, прежде чем, в конце концов, им позволялось пожениться.       Но какой смысл следовать древним обычаям, если завтра может наступить конец света?       Тем не менее, если они выживут, политические последствия станут настоящей головной болью. Несмотря на то, что Песок был их верным союзником, Совет почти наверняка взбесится, если один из выдающихся наследников клана Конохи женится на куноичи из другой страны без предварительного одобрения. Что ж. Они решат эту проблему, когда доберутся до нее. Если решат, — мрачно подумал он.       Шикамару с осторожным оптимизмом оценивал их шансы. С одной стороны, они уже добились невозможного — заключили союз с остальными великими странами ради победы над общим врагом, что само по себе было небывалым достижением. С другой стороны, их противник оставался непредсказуемой переменной, которую все давно считали мертвой.       — Шикамару.       Теплая ладонь коснулась его лица, возвращая в реальность. Он моргнул, встречаясь взглядом с девушкой перед собой.       — Ты в порядке? — спросила Темари. — Ты как будто отключился.       В ее голосе звучала шутливая нотка, но во взгляде читалась обеспокоенность.       — Да. Извини. Просто задумался.       — Ты... сомневаешься?       Она едва заметно дернулась, словно собираясь отстраниться, но он быстро накрыл ее руку своей, не позволяя уйти.       — Нет. Дело не в этом.       Никогда.       — О-о-о. Ну это хорошо. Потому что я бы надрала тебе задницу, если бы мы проделали весь этот путь, а ты вдруг струсил.       Шикамару закатил глаза, сдерживая усмешку.       Он никому не сказал, что задумал и куда направляется, даже Чоджи и Ино. Хотя подозревал, что его отец знает все. При их последней встрече, за несколько часов до этого, он упомянул, что собирается поговорить с Темари, и Шикаку бросил на него тот самый взгляд. Полный скрытого веселья и глубокого понимания — тот, которым он награждал сына на протяжении многих лет всякий раз, когда тот упоминал ее имя.       Шикамару сделал вид, что ничего не заметил, не желая доставлять отцу удовольствие от осознания того, что все эти годы он был прав.       — Ты рано встал. Солнце еще даже не взошло.       Шикамару, остановившись на полпути, обувая сандалии, оглянулся через плечо и увидел отца, выходящего на энгаву. Тот был все еще в ночном, а на покрытом шрамами лице мелькнуло задумчивое выражение. Несколько секунд он разглядывал сына, прежде чем в его голове что-то щелкнуло.       — А, твоя подруга из Деревни Песка должна приехать. Напомни, как ее зовут?       Шикамару закатил глаза, прекрасно понимая, что отец все знает и просто хочет его поддеть.       — Темари... И перестань раздувать из мухи слона, папа. Я всего лишь сопровождающий на ближайшие пару дней.       — Ага.       — Ее брат только что стал Казекаге. Она здесь с дипломатической миссией — вот и все.       — Конечно. Как скажешь, сынок, — Шикаку едва сдерживал ухмылку, чем вызывал все большее раздражение сына.       Шикамару бросил на него тяжелый взгляд, затем встал.       — Мне пора.       — Хорошо. Тогда не стесняйся пригласить ее как-нибудь на партию в сёги. Или на ужин. Уверен, твоя мать была бы рада познакомиться со своей будущей невесткой.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, старик. До скорого.       С этими словами он направился к выходу с территории клана Нара.       Темари была полной противоположностью всего, что, как когда-то думал Шикамару, он хотел бы видеть в жене. Дерзкая и самоуверенная, умная и гордая, порой даже жестокая. Без сомнения, самая устрашающая женщина, которую он когда-либо встречал, способная на разрушения, от которых захватывало дух.       Но каждый раз, когда она улыбалась ему, его сердце замирало.       Он хотел провести с ней всю свою жизнь, создать семью, встретить с ней старость.       Не было никого другого, с кем бы он предпочел быть.       Позади них раздалось легкое покашливание, и невысокий пожилой священник, поприветствовавший их по прибытии в святилище, переступил порог.       — Если вы готовы?..       Шикамару взглянул на Темари, давая ей последний шанс передумать. Она лишь спокойно кивнула.       — Мы готовы, — сказал он, и священник провел их вперед.       Оказавшись перед алтарем, Шикамару повернулся к Темари и встретил ее взгляд, пока вокруг горели свечи и в воздухе витал аромат благовоний.       С закрытыми глазами и крепко сжимая руки друг друга, они произнесли свои клятвы.       

***

      Как и предсказывал Шикамару, они вернулись в лагерь как раз в тот момент, когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, а небо окутала тьма.       Казалось, многие уже отправились отдыхать. Те, кто не спал, собирались в небольшие группы, теснились вокруг костров, делясь напитками и историями или играя в карты. Никто не обращал на них внимания, пока они осторожно пробирались через лагерь, стараясь казаться как можно более незаметными.       Наконец они добрались до места назначения — его палатки. Одним из преимуществ его должности было личное пространство, за что Шикамару был весьма благодарен. Подняв заслонку, он позволил Темари проскользнуть внутрь первой, а затем последовал за ней, предварительно убедившись, что никто не заметил их. Он знал, что Изумо и Котецу где-то поблизости — а они еще те сплетники. Когда он убедился, что все чисто, то закрыл вход, повернулся... и застыл.       Ее волосы были распущены.       За все годы, что он ее знал, Шикамару ни разу не видел Темари без ее привычных хвостиков, даже когда между ними возникло больше доверия и комфортного молчания. Теперь же светлые пряди спадали чуть ниже плеч, мягко обрамляя лицо, делая его... более нежным. Почти невинным. Это было отчасти волнительно.       Должно быть, она почувствовала его взгляд, потому что вскинула бровь, заметно забавляясь ситуацией.       — Что?       — Прости, я просто... Никогда раньше не видел тебя с распущенными волосами, — он смущенно потер затылок.       Она задумчиво хмыкнула, проводя пальцами по прядям, словно распутывая их, а затем застенчиво улыбнулась.       — Если этого достаточно, чтобы оставить тебя без слов, возможно, мне стоило сделать это уже давно. Только представь, сколько игр в сёги я могла бы выиграть, отвлекая тебя таким образом.       Он рассмеялся.       Темари усмехнулась и повернулась к нему спиной.       — Не поможешь мне с этим?       Шикамару потребовалась секунда, чтобы осознать, что именно она имела в виду, и когда он понял — его пульс ощутимо участился.       На мгновение его мозг будто отключился, реальность проникала в сознание постепенно. Логически он понимал, что должно произойти дальше. Вскоре после формирования команды 10 Асуме было поручено провести с ними «ту самую Беседу», к большому смущению и дискомфорту всех ее участников. А когда ему исполнилось шестнадцать, родители устроили вторую беседу, на этот раз подчеркивая его долг как наследника клана и все вытекающие из этого обязательства — женитьбу, продолжение рода, передачу кеккей генкай…       Что ж, он женился, так что, по крайней мере, этот вопрос был решен. Хотя ввиду сложившихся обстоятельств они с Темари не смогли заключить брак в лесу Нара, как того требовала традиция. Он надеялся, что его предки не будут слишком огорчены этим.       Встряхнув головой, он проигнорировал нервное напряжение и осторожно развязал красный пояс на талии Темари, позволив ему скользнуть вниз и упасть на землю. Его пальцы дрогнули, переместившись на шнурки ее нагрудника. Он ослабил их ровно настолько, чтобы она могла легко выскользнуть из него сама, оставаясь в темном платье без рукавов, которое носила под ним.       — Спасибо, — тихо сказала она через плечо. — Дальше я сама, Шикамару.       Он кивнул и сделал шаг назад, давая ей пространство. Пока она заканчивала раздеваться, он принялся возиться с фонарями, добиваясь, чтобы они горели достаточно тускло.       Когда он вновь повернулся в ней, Темари уже лежала на его спальнике, полностью обнаженная, выжидательно глядя на него. В мерцающем свете тени плясали по ее поцелованной солнцем коже, а он чувствовал, как его лицо пылает, а тело откликается на увиденное. В его сознании начинал разыгрываться знакомый, ранее лишь воображаемый сценарий. Именно тогда он понял, что сам все еще одет, и, оторвав взгляд от довольного лица Темари, принялся спешно избавляться от формы, не особенно заботясь о том, где окажется одежда.       Мгновение никто из них не двигался. Они просто лежали в напряженной, осторожной тишине.       — Нам не нужно ничего делать, ты же знаешь, — наконец сказала Темари, повернувшись на бок и опершись на локоть, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я не буду настаивать, если ты не готов.       — Нет, я хочу. Поверь мне, хочу, — заверил ее Шикамару. Он не был слепым. Темари была красивой женщиной — с точеными чертами лица, изящной фигурой. Она всегда была поразительной, даже в юности, ужасающей, но неоспоримо пленительной — в том смысле, который его тринадцатилетний «я» не мог до конца осознать, пока не повзрослел. — Я просто никогда не...       Он позволил признанию оборваться, смущенно отводя взгляд. Темари ничего не сказала, но он чувствовал, что она внимательно изучает его лицо.       Дело было не в том, что он был совсем неопытен. За последние пару лет девушки (а если верить «источникам» Ино, то и некоторые парни) начали проявлять к нему интерес. И пусть у него не было армии поклонниц, как у Саске в школьные годы, он все же несколько раз позволял себе небольшие увлечения. Просто у него никогда не возникало желания заходить дальше поцелуев.       Теперь же он задумался о том, что, возможно, стоило бы. Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя таким… неопытным.       Не успел Шикамару закончить свою мысль, как оказался на спине, а Темари нависла над ним, опираясь ладонями по обе стороны от его головы. Ее светлые пряди скользнули по его лицу, щекоча кожу. В уголке ее губ играла лукавая улыбка, а в изумрудных глазах сверкал озорной огонек. Она наклонилась и мягко коснулась его губ своими. Поцелуй был медленным, завораживающим, полным скрытой силы.       — Ты слишком много думаешь, Шикамару, — прошептала она ему в губы. — Просто расслабься.       Он слабо кивнул, позволяя напряжению покинуть его тело. Он был рад отдать своей новоиспеченной жене бразды правления, смотря сквозь прикрытые глаза, как она приподнялась, устроившись на нем. Новая поза сблизила их тела так, что теперь невозможно было скрыть его растущее возбуждение, и, судя по тому, как изогнулся уголок ее рта, Темари точно чувствовала, как его тело отзывается на ее действия, и получала от этого огромное удовольствие.       Шикамару подавил стон, когда она дразняще повела бедрами, затрагивая своим скользким входом его член через тонкий слой ткани, разделяющей их.       Раз.       Второй.       Третий.       Снова и снова, пока его член не уперся в край боксеров, отчаянно требуя передышки.       Трение было одновременно мучительным и невероятно приятным, и Шикамару потребовалась вся сила воли, чтобы не кончить прямо в один момент.       В конце концов Темари сжалилась над ним, перестав испытывать его терпение. Их губы снова столкнулись в поцелуе, голодном и пылком, от которого оба задыхались, поспешив отстраниться друг от друга. Ее глаза затуманило вожделение, губы заметно припухли, а на щеках появился розовый румянец.       Он затаил дыхание, когда она опустилась ниже. Ее рука скользнула под пояс его боксеров, мозолистые пальцы обхватили твердый член, высвободив его из-под белья. Она провела ладонью вверх-вниз, а затем расположилась над ним и медленно опустилась, погружая его в свой тугой, влажный жар.       Его руки скользнули к ее бедрам, крепко сжимая их. Он утонул в новых ощущениях, захлестнувших его с головой, и смотрел на нее почти с благоговением, широко распахнутыми глазами. Казалось, каждый нерв в его теле словно сходил с ума. Он не мог дышать. Не мог думать. Все мысли исчезли, уступая место только ей — женщине, которая была здесь, с ним, и удовольствию, разливавшемуся по его венам.       Время замерло, пока их тела подстраивались друг под друга. А затем Темари начала двигаться. Шикамару без колебаний последовал за ней, подстраиваясь под ее ритм, когда она опускалась, пока они не нашли тот самый, идеальный, который нравился им обоим. Он зачарованно наблюдал, как она запрокидывает голову, принимая его до основания, как ее губы приоткрываются в приглушенном стоне, эхом теряющемся в ночи. Она вцепилась в его плечи, ногти царапнули кожу, и в погоне за собственным наслаждением ее движения стали все более сбивчивыми.       Это было слишком. Его дыхание сорвалось, мышцы напряглись, он достиг предела: бедра подрагивали, а член судорожно сокращался, изливаясь в нее.       — Ахх!.. Ахх... ах... проклятье... — сдавленно выдохнул он, зажмурившись, когда волна удовольствия накрыла его, оставляя без сил.       Над собой он слышал, как прерывисто выдохнула, чувствовал, как стенки ее влагалища сжимаются вокруг него, продлевая его наслаждение.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его разум окончательно прояснился. Когда он открыл глаза, перед ним была она — довольная, с лукавой искоркой во взгляде.       — Ты такой болван, — поддразнила она, чтобы украсть поцелуй. А затем, воспользовавшись моментом, потянула за кожаный шнур, высвобождая его волосы. Немного отстранившись, она триумфально подняла шнур. — Ха! Наконец-то!       — Ты могла просто попросить, — лениво заметил он.       — Могла, — согласилась она. — Но где в этом веселье?       Он лишь покачал головой, усмехнувшись.       — И ты все равно женился на мне, — с торжеством напомнила она, небрежно швыряя его завязку куда-то в сторону.       В ответ Шикамару перевернул их, оказываясь сверху, и закинул ее ноги себе на бедра. Ее краткое удивление быстро сменилось хищной ухмылкой и взглядом, пылающим неутолимым голодом.       Если это действительно их последняя ночь, он не собирался тратить ни секунды зря.       

***

      Шикамару проснулся перед самым рассветом — последние несколько часов блаженного отдыха уступили место неумолимой реальности. Рядом с ним была Темари, но, к его ужасу, она уже успела встать и одеться. В этот момент она собирала волосы в привычную прическу.       — Муж, — поприветствовала она его.       — Жена, — отозвался он.       Это прозвучало странно. И в то же время приятно. Предыдущая ночь не была сном. Они действительно были женаты. Темари была его женой. Он был ее мужем.       — Мне пора идти, — спустя мгновение тихо сказала она. — Нужно увидеть Гаару и Канкуро, прежде чем мы разойдемся в разные стороны.       Шикамару понимающе кивнул. Ему и самому предстояло поговорить с отцом, обсудить детали предстоящего сражения, а заодно сообщить ему, что сестра Казекаге теперь его невестка.       Нехотя он заставил себя встать с постели. Его одежда — аккуратно сложенная — уже ждала его на импровизированном столе. Он кинул на нее благодарный взгляд и медленно оделся, пытаясь оттянуть момент расставания. Пока он застегивал жилет, Темари уже стояла у выхода из палатки, привычным движением пристегнув веер к спине.       Когда они вышли наружу, над горизонтом только-только начинало брезжить утро. Солнце еще не взошло, и на небе все еще мерцали редкие звезды. Оглядевшись, Шикамару понял, что в лагере царила тишина — остальные, похоже, еще спали.       — Ну вот и все, — сказал он, засунув руки в карманы. — Думаю, здесь мы... прощаемся.       — Думаю, да, — пробормотала Темари, но не двинулась с места.       — Я... если мы не сможем... если что-то случится с одним из нас или с нами обоими... — он сглотнул. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я рад, что встретил тебя. Я люблю те...       Темари резко схватила его за переднюю часть жилета и притянула к себе в порывистом, почти отчаянном поцелуе. Когда их губы разомкнулись, ее глаза блестели от сдержанных слез.       — Я тоже тебя люблю, большой нытик, — выдохнула она. Потом снова поцеловала его, коротко, но нежно, а затем отпустила и сделала шаг назад. — Береги себя, Шикамару. Я серьезно. Если ты умрешь, я никогда тебя не прощу. Ты понял меня?       — Предельно, — выдавил он.       Казалось, удовлетворенная его ответом, она развернулась и направилась к лагерю Песка. Шикамару смотрелей вслед, пока ее силуэт окончательно не растворился в утреннем сумраке.       Только тогда он глубоко вздохнул, развернулся и снова нырнул в палатку.       Пора было включать мозги.