Смерть стучится в дверь

       Девятое октября должно было быть справедливым выходным для известного в этом маленьком городе хирурга травматологического отделения - Сэди Смит, но в тот момент, когда она уже во всю отдыхала: сидела в, наполненной пеной, ванной, держа в руках легкий роман, попивая полусладкое красное вино, и слушая легкие расслабляющие треки, ей вдруг позвонили и сказали, что привезли очень сложного пациента и им просто необходима её помощь. Сэди могла бы и отказаться, но её репутация резко бы съехала вниз, посему она поторопилась, вызвав такси к главной больнице города.       Операция была долгой, но прошла успешна, Смит и правда была великолепным хирургом, и с этим нельзя было поспорить. Девушка в возрасте десяти лет, после развода родителей, вместе с отцом переехала из Санта-Барбары, штата Калифорнии в Ашвилл. Она была копий папы: тонкая линия губ, глаза среднего размера, ровный длинный нос, оливковая кожа. От мамы достались только нежно голубой оттенок глаз и ровные каштановые волосы. Отучилась Смит здесь же, с детства любила читать медицинские энциклопедии. Сейчас ей двадцать восемь лет и она довольно известный в этом штате деятель медицины.       Уже час ночи и Сэди решила принять предложение Мэтью, которое состояла из того что он подвезет ее до Честнат-стрит, на которой сам и проживает, где просто рукой падать до дома Смит на Тримбл-стрит. Когда они доехали, девушка вышла из машины, не забыв поблагодарить парня за помощь. Обернувшись ей открылся прекраснейший вид: темно зеленые верхушки деревьев парка, словно поднимались к угольно-черному небу, усыпанному звездами, будто блестками на самом красивом платье, опубликованном на недели моды в Париже, полная белоснежная луна ровно как восседала перед всеми в пространстве бесконечной вселенной.       Перед Сэди был выбор, либо пойти по улице, доходя до переулка Тримбл-стрит и Уорф-авеню, или же пойти через сквер. Возможно, если бы она была не настолько уставшей и могла мыслить рационально, девушка пошла бы более долгим, но безопасным путем. Но даже понимание того, что в их городе уже два месяца систематично пропадают люди не смогла переубедить ее, и она шагнула в хорошо освещенную входную часть парк.       Половина пути, по которому шла Сэди была освещена, так как это была главная аллея, но сейчас её пришлось перейти на небольшую тропинку. Смит уже хотела достать телефон, чтобы осветить себе дорогу, попадать в свое же отделение она не горела желанием, как вдруг она услышала шаги за своей спиной. Страх накрыл её с головой. Шаги начали приближаться, а Сэди ускорилась, уже и забыв про освещение, пытаясь набрать знакомым по телефону. Человек сзади нее так же начал ускоряться. Никто не брал трубку, уже почти час тридцать ночи, все спят. Смит в отчаяние побежала, надеясь выскочить из парка и побежать на Честнат-стрит, где всегда ездит куча машин, а на той же улице, совсем близко круглосуточно работающее караоке в музыкальном городке. И уже бежа по Тримбл-стрит ее нагнали и перехватив за талию одной рукой, а другой зажав рот, поймали. Сэди начала биться в конвульсиях, ощущения были ужасными, было безумно страшно, она пыталась укусить преступника за ладонь, но это не оказалось успешным. И тут девушка подняла ногу, ударив мужчину в пах. Тот сжался от боли и она забежала в двор справа от нее, он тут же побежал за ней. Смит безумно стучала в дверь чье-гото дома. В голове была лишь одна мысль: - Боже, откройте пожалуйста, о господи божий, спаси, папа, боже. Её крики разносились на всю улицу. Но этот район явно был просто отбитый. Преступник, подойдя, ударил чем-то тяжелым по голове Сэди, и та, обернувшись, скатилась по деревянной поверхности. В глазах начало плыть, и перед тем как потерять сознание и уснуть навсегда, она почувствовала еще один удар в живот.       Ее глаза медленно закрылись, тело хирурга поволокли в неизвестном направление.       А на улице рядом был слышен громкий рев моторов, смех подростков и громкая музыка. Луна все так же освещала улицы, звезды, рассыпанные белыми блестками плыли в направление поворота земли. Казалось ночной Ашвилл все так же сказочен и прекрасен, но вот только одной души в нем уже нет.